1808 по 1837 год. -- "Ученые записки Горьковского государственного университета", вып. 58, 1963, с. 313--322).
Из богатого наследия Вяземского-прозаика для настоящего издания отобраны, как нам представляется, наиболее значительные литературнокритические работы, посвященные творчеству Державина, Карамзина, Дмитриева, Озерова, Пушкина, Мицкевича, Грибоедова, Козлова, Языкова, Гоголя. В основном корпусе тома выдержан хронологический принцип расположения материала. В приложении печатаются отрывки из "Автобиографического введения", мемуарные статьи "Ю. А. НелединскийМелецкий" и "Озеров".
Учитывая последнюю авторскую волю, статьи печатаются по тексту ПСС; исключение сделано для отрывков из "Автобиографического введения", так как авторская правка по неизвестным причинам не получила отражения в ПСС; во всех остальных случаях разночтения, имеющие отношение к творческой истории статей, приведены в примечаниях к конкретным местам текста.
КОММЕНТАРИИ
Впервые литературное наследие П. А. Вяземского было собрано в двенадцатитомном Полном собрании сочинений (СПб., 1878--1896); в нем литературно-критическим и мемуарным статьям отведено три тома (I, II, VII) и, кроме того, пятый том содержит монографию о Фонвизине. Во время подготовки ПСС Вяземский пересмотрел свои статьи, дополнив некоторые из них Приписками, которые содержат ценнейшие мемуарные свидетельства. В то же время необходимо учитывать, что на характере этих дополнений сказались воззрения Вяземского поздней поры. Специально для ПСС он написал обширное "Автобиографическое введение". ПСС не является полным сводом произведений Вяземского; в последние годы удалось остановить принадлежность критику некоторых журнальных статей и его участие в написании ряда других работ (подробнее об этом см.: М. И. Гиллельсон. Указатель статей и других прозаических произведений П. А. Вяземского с 1808 по 1837 год. -- "Ученые записки Горьковского государственного университета", вып. 58, 1963, с. 313--322).
Из богатого наследия Вяземского-прозаика для настоящего издания отобраны, как нам представляется, наиболее значительные литературнокритические работы, посвященные творчеству Державина, Карамзина, Дмитриева, Озерова, Пушкина, Мицкевича, Грибоедова, Козлова, Языкова, Гоголя. В основном корпусе тома выдержан хронологический принцип расположения материала. В приложении печатаются отрывки из "Автобиографического введения", мемуарные статьи "Ю. А. НелединскийМелецкий" и "Озеров".
Учитывая последнюю авторскую волю, статьи печатаются по тексту ПСС; исключение сделано для отрывков из "Автобиографического введения", так
как авторская правка по неизвестным причинам не получила отражения в ПСС; во всех остальных случаях разночтения, имеющие отношение к творческой истории статей, приведены в примечаниях к конкретным местам текста.
ЖУКОВСКИЙ. -- ПУШКИН. -- О НОВОЙ ПИИТИКЕ БАСЕН
Статья написана в начале 1825 года, когда явственно ощущалось нарастание революционного движения. Какая из борющихся сторон -- декабристы или правительство -- победит в предстоящей схватке, предсказать было трудно. Именно поэтому издатель "Северной пчелы" Ф. В. Булгарин счел за благо внимательно прислушиваться к литературным суждениям Рылеева и А. Бестужева. Содержание "Северной пчелы" за 1825 год как раз и свидетельствует о том, что Булгарин "на всякий случай" усиленно поддерживал связи с издателями "Полярной звезды". Однако позиция Булгарина не ввела в заблуждение Вяземского, который еще весной 1824 года указывал в частной переписке на его двуличие. Неприязнь Вяземского к Булгарину, помимо всего прочего, вызывалась критикой "Истории Государства Российского" Карамзина в статьях польского историка И. Лелевеля, которые с конца 1823 года печатались на страницах "Северного архива", журнала, издававшегося Булгариным. В защиту Карамзина выступил Николай Тургенев, пославший в "Северный архив" перевод положительной рецензии немецкого историка Геерена. Напечатав перевод, Булгарин поместил критический разбор рецензии; в своем ответе он допустил оскорбительные выпады против Карамзина. Эта журнальная полемиика упрочила непримиримость Вяземского к Булгарину и обусловила резкий, памфлетный тон его статьи.
Статья полемически направлена против Булгарина, утверждавшего в многократно цитируемом Вяземским "Письме на Кавказ", что в России есть "поэты выше Жуковского и Пушкина". "Наш век, -- писал он, -- отличается тем, что мы стремимся к усовершенствованию языка, но он еще не золотой, а Жуковский не первый поэт нашего века. Выше, гораздо выше его Пушкин, и...
я бы назвал еще некоторых, но не хочу выводить на сцену тех, о которых умолчано в обозрении" ("Сын отечества", 1825, No 2, с. 204). "Первым поэтом золотого века нашей словесности" назвал Жуковского П. А. Плетнев в обзоре, напечатанном в "Северных цветах" на 1825 год. Под "некоторыми", о которых "умолчано в обозрении", Булгарин подразумевал Рылеева и Бестужева, и целью статьи Вяземского являлось стремление помешать Булгарину внести раскол в лагерь передовых писателей, не допустить противопоставления издателей "Полярной звезды" Жуковскому и Пушкину.
Пушкин остался доволен статьей Вяземского (см. об этом ниже, коммент. 1); иного мнения придерживался Жуковский. 22 апреля 1825 года В. А. Муханов писал брату Николаю: "От души сожалею, что Вяземский на свою беду заваривает кашу с Булгариным. Тебе надобно сказать, что вслед статьи
его, напечатанной в "Телеграфе", он получил письмо от Жуковского, который очень благоразумно упрекал его, зачем он за него вступается, говоря, что литераторы, сделавшие себе имя, должны презирать кривые толки литературной черни и отвечать на оные убийственным молчанием, но уже было поздно. Критика Булгарина, нимало не опровергая статью Вяземского, наполнена личностями и ругательствами, но Вяземский не будет отвечать на сию брань" ("Щукинский сборник", вып. V, М., 1906, с. 271; здесь письмо датировано 1824 г.). Ответ Булгарина, подписанный инициалами "Д. Р. К." и называвшийся "Возражения на статью "Жуковский. -- Пушкин. -- О новой пиитике басен", появился в СО (1825, No 7, с. 280--299).
Полемическая схватка Вяземского с Булгариным побудила Баратынского написать дружескую эпиграмму на Вяземского:
Войной журнальною бесчестит без причины Он дарования свои.
Не так ли славный вождь и друг Екатерины -- Орлов -- еще любил кулачные бои?
Впервые -- МТ, 1825, ч. I, с. 346--353. Печатается по изд.: ПСС, т. I, с. 178- -185.
1 25 мая 1825 г. Пушкин писал Вяземскому: "Ты спрашиваешь, доволен ли я том, что сказал ты обо мне в "Телеграфе". Что за вопрос? Европейские статьи так редки в наших журналах! а твоим пером водят и вкус и пристрастие дружбы. Но ты слишком бережешь меня в отношении к Жуковскому. Я не следствие, а точно ученик его, и только тем и беру, что не смею сунуться на дорогу его, а бреду проселочной".
2 Перефразировка выражения Пушкина из его письма к Рылееву от 25 января 1825 г.: "Зачем кусать нам груди кормилицы нашей? потому, что зубки прорезались? Что ни говори, Жуковский имел решительное влияние на дух нашей словесности; к тому же переводной слог его останется всегда образцовым. Ох! уж эта мне республика словесности! за что казнит, за что венчает?"
3 Остроумная отповедь Вяземского понравилась Пушкину, который писал брату Льву 27 марта 1825 г.: "Когда пошлешь стихи мои Вяземскому, напиши ему, чтоб он никому не давал, потому что эдак меня опять обокрадут -- у меня нет родительской деревни с соловьями и с медведями".
4 В недооценке языка басен Крылова сказывался карамзинистский стилистический "кодекс", который влиял на суждения Вяземского. Существенны и некоторые другие аспекты, влиявшие на восприятие Вяземским басенного творчества Крылова. Вероятно, умеренная общественная позиция Крылова, сказавшаяся, в частности, в его баснях "Безбожники", "Сочинитель и разбойник", в которых осуждалось религиозное вольнодумство и содержались неодобрительные намеки на вольнолюбивых писателей (современники увидели в "Сочинителе и разбойнике" намек на Вольтера),
вызывала критическое отношение Вяземского. Можно также предполагать, что журнальная полемика 1790-х гг. между Карамзиным и Крыловым, нападки Крылова на Княжнина, тираноборческую трагедию которою "Вадим Новгородский" высоко ценил Вяземский, наложила отпечаток на его суждения о Крылове. Оценивая драматические произведения Крылова и Княжнина, Вяземский писал: "Прочтите комедию Крылова "Проказники" и скажите, случаются ли такие чудеса в наше время. Как так переродиться? Лакейские шутки, срам и поношение. Вот где Княжнин глядит исполином: в "Росс<ийском> феатре" (Записные книжки--1963, с. 57). Подробнее об этом см.: Я. В. Княжнин. Избранные произведения. Л., 1961, с. 13 (статья Л. И. Кулаковой).
Пушкин не был согласен с точкой зрения Вяземского. В статье "О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова" Пушкин утверждал: "Лафонтен и Крылов -- представители духа обоих народов", что вызвало бурный протест Вяземского: "Как ни говори, а в уме Крылова есть все что-то лакейское: лукавство, брань из-за угла, трусость перед господами, все это перемешано вместе". Возражения Вяземского, в свою очередь, вызвали каламбурный ответ Пушкина в письме от 7 ноября 1825 г.: "Ты уморительно критикуешь Крылова; молчи, то знаю я сама, да эта крыса мне кума. Я назвал его представителем духа русского народа -- не ручаюсь, чтоб он отчасти не вонял.-- В старину наш народ назывался смерд (см. госп<одина> Кар<амзина>). Дело в том, что Крылов преоригинальная туша, гр<аф> Орлов дурак, а мы разини и пр. и пр."
5 Этот красочный эпизод свидетельствует о неприятии Крыловым, воспитанным на принципах классицизма, эстетической системы "Бориса Годунова". Крылов применил к трагедии Пушкина анекдот, содержащийся в эпиграмме французского поэта Понса де Вердена: "En se chauffant dans le cafe Procophe" ("Греясь в кафе "Прокоп").