17 января 1884 года Безак был освобождён из-под стражи, а Семёнова отказывается от прежних показаний и излагает ту же версию, которую предложил Безак. Итак, Мироновича вновь заключают под стражу.
Но 15 февраля 1884 года Семёнова возвращается к своим прежним показаниям, а 18 апреля Семёнова вновь отказывается от своих первоначальных показаний. Теперь следствие понимает, что шло на поводу у «безрассудной, склонной к притворству и неуравновешенной» женщины. Такая же характеристика и в заключении врачей, проводивших обследование.
Таким образом, Мироновичу предъявили обвинение в совершении изнасилования и убийства, Семёновой и Безаку - в недонесении. Дело слушалось с 27 ноября по 3 декабря 1884 г. в Петербургском окружном суде. В своем приговоре он признал обвинение доказанным и осудил всех, привлеченных по делу.
Но судебный процесс вызвал массу нареканий, как в отношении защиты, так и обвинения (утеря важных улик обвинением, присвоение адвокатами функций прокурора с целью защиты собственного подопечного и т.д.). Сенат передал дело на новое рассмотрение, и теперь судили отдельно Мироновича, отдельно - Семёнову и Безака.
Суд. Новый процесс по «делу Мироновича» проходил 23 сентября - 2 октября 1885 г. Гражданским истцом выступил А.И.Урусов, защитниками И.И.Мироновича были Н.П.Карабчевский и С.А.Андреевский.
Обвинение придерживалось прежней линии. Профессор Сорокин подтвердил версию обвинения, но в то же время сказал, что «дефекты предварительного следствия лишают его экспертизу возможности с полной достоверностью констатировать весь акт преступления» Цит. по статье «Загадочные преступления прошлого. Дело Мироновича». //www.murders.ru/d2.html. В изложении Урусова всё было логично и чётко, но внимание слушателей было постоянно акцентировано на недоработках полиции, поэтому речь гражданского истца не впечатлила их.
А речь адвокатов, напротив, воспроизвела сильное впечатление. По словам современников, это была самая блистательная речь Андреевского. В ее начале, обращаясь к присяжным заседателям, он сказал: «Мы желали бы… дать вам в руки ясный светильник, с которым бы вы обошли все дебри следственного производства и вышли бы из него путем правды» Цит. по «Андреевский Сергей Аркадьевич. Судебные речи. Дело Мироновича». //az.lib.ru/a/andreewskij_s_a/text_0030.shtml.
Медленно Андреевский подводил слушателей к мысли о невиновности своего подопечного. Он начал с того, что прежнее решение суда не может быть действительно справедливым, и лишь теперь можно вынести справедливый приговор с учётом всех обстоятельств: «…Тогда прокурор выставлял на скамью подсудимых двух взаимно исключающих убийц - Миронович и Семенову… Сенат рассек это противоестественное сплетение Мироновича и Семеновой… Кроме того, те присяжные не имели того громадного опыта, которым мы владеем теперь» Там же.
Затем Андреевский начинает точно и логично излагать все подробности этого дела. Сначала адвокат приводит доказательства в пользу того, что убийцей могла быть Семёнова - рассматривает показания свидетелей, а также согласно этим показаниям делает вывод о времени совершения преступления - «убийца вошел в кассу в начале одиннадцатого» Там же.
Далее он обращается к мотивам преступления и способам убийства Сарры Беккер: «…В каждом знаменитом… процессе есть свой знаменитый пустяк, который всех сбивает с толку. В нашем деле такой пустяк - поза убитой Сарры Беккер: она найдена мертвой в кресле, с задранной юбкой и раздвинутыми ногами… Все сказали: здесь было изнасилование. Это первое впечатление было так сильно, что впоследствии… следственная власть… продолжала поддерживать это воображаемое изнасилование» Цит. по «Андреевский Сергей Аркадьевич. Судебные речи. Дело Мироновича». //az.lib.ru/a/andreewskij_s_a/text_0030.shtml. В речи Андреевского прослеживается строгая логика, но эта логика очень понятна слушателям, поэтому они запоминают все детали, упомянутые Андреевским. Он не просто констатирует факты, а обращается к людям, сидящим в зале, главным образом, к суду присяжных.
Затем адвокат начинает шаг за шагом разбирать результаты медицинской экспертизы: «…Врачи тогда же заключили, что данные… исключают предположение о попытке к изнасилованию. Мы слышали, как не понравилось это заключение, как выпрашивался у врачей какой-нибудь намек на изнасилование… И Мироновича вторично… обследовали… Тогда врачи категорически высказали, что они исключают попытку изнасилования» Там же. Андреевский опирается на то, что сами правоохранительные органы оказывали давление на врачей, что изначально они ухватились «не за ту ниточку». Затем он принимается за показания Сорокина: «…Но при первом слушании дела, … союзником обвинения выступил профессор Сорокин. Экспертизу его называли блестящей: прилагательное это я готов принять только в одном смысле - экспертиза эта, как всё блестящее, мешала смотреть и видеть» Там же. Андреевский говорит о том, что доверять показаниям Сорокина невозможно ввиду их субъективности и неточности, постепенно рассеивая уверенность слушателей в доказательствах обвинения.
Затем Андреевский вновь возвращается к теме правоохранительных органов: «…Теперь все последние надежды… исчезли; между обвиняемым и подсудимым открывается ничем не наполненная пропасть - отсутствие связей между убийцей и трупом... Но обвинителям это нипочем… Проиграна экспертиза - долой экспертизу… никакие препятствия не существуют» Цит. по «Андреевский Сергей Аркадьевич. Судебные речи. Дело Мироновича». //az.lib.ru/a/andreewskij_s_a/text_0030.shtml. Андреевский утверждает, что следствие, опираясь на мотив изнасилования, изначально выбрало неверный путь, и, когда была проделана уже огромная работа, не посчитало нужным сворачивать с этой дороги. И на протяжении всей своей речи адвокат возвращается ненавязчиво к этой теме, напоминает слушателям о промахах следствия.
Далее Андреевский рассматривает версию следствия о грабеже как попытке скрыть настоящие мотивы преступления и полностью отвергает эту версию, приводя многочисленные доказательства, противоречащие логике преступника: «В самом деле, видеть маскировку изнасилования кражей там, … где не дано ни одного явного признака присутствия вора … - все это ужасно искусственно и безжизненно» Там же.
Затем адвокат упоминает об алиби Мироновича и говорит о несостоятельности показаний, опровергающих это алиби: «…Сравните же первых и вторых свидетелей: которые яснее, тверже, доказательнее? Можно ли колебаться в выборе?» Там же
Затем Андреевский обрисовывает психологический портрет Мироновича, пусть даже «человека вообще скверного» Там же. Но адвокат не просто описывает подсудимого, а опровергает или говорит о непричастности определённых черт Мироновича, которые выяснили следователи, к данному делу. Слушатели же, которые уже начали сомневаться в компетентности правоохранительных органов, вновь получают информацию о совершённых ими неточностях. Суд присяжных больше склоняется к мысли о невиновности подсудимого.
Андреевский продолжает: «Я затем совершенно опускаю целый ряд показаний о выражении глаз Мироновича, его голосе … и прочих признаках волнения - все это я называю полицейской психологией и не придаю ей… значения. Дар чтения в чужой душе принадлежит немногим, да и те немногие ошибаются» Цит. по «Андреевский Сергей Аркадьевич. Судебные речи. Дело Мироновича». //az.lib.ru/a/andreewskij_s_a/text_0030.shtml. И затем выдвигает свою версию о поведении Мироновича: «…Ну, как, в самом деле, серьезно считаться с такой психологией: слышат в нем /голосе Мироновича/ ноты виновности, а на факт, … доказывающий его невиновность, закрывают глаза. Этот факт тут же рядом: вот эта самая озабоченность Мироновича получить долг с Порховникова. Разве она была возможна, если бы Миронович убил перед тем… Сарру Беккер?» Там же
Но и это ещё не все доказательства невиновности Мироновича, «самые важные еще впереди» Там же. Андреевский переходит к личности Семёновой: «…Следственное правило состоит в том, чтобы искать последнего, кто видел убитого. Этот последний… был намечен сразу, - то была какая-то женщина, но она сразу же пропала… Было бы это возможно, если бы она была чиста?» Там же
Далее Андреевский обрисовывает портрет Семёновой - несколько раз судимой преступницы, и недоумевает о методах изучения её показаний следствием: «…Вспоминая после всего этого непринятие сознания Семеновой, … я уверен, что эти следственные приемы… непременно попадут в историю. Бывали случаи ошибок… Но такого случая, чтобы виновный брал штурмом следственную власть, как неприступную цитадель, осыпая ее градом неотразимых доказательств против себя, и чтобы его все-таки отбили и победоносно прогнали на свободу, - такого случая, я думаю, судебная летопись не знает от своего рождения!» Там же И затем адвокат плавно раскрывает мотивы преступления, совершённого Семёновой, «страстной до болезни, всегда видящей подвиг в своей жертве для любовника, как бы ни была гнусна эта жертва» Там же.
Далее Андреевский опять вернулся к хронологическому изложению событий, но всё же большое значение он уделял и психологическим портретам остальных участников дела. Он не просто излагал сухие факты дела, а пытался добиться того, чтобы слушателю будто бы открылась «вся сущность» подсудимого, и после этого мысль о виновности его подопечного отпадала бы сама собой.
А в заключение он сказал: «…И верьте, господа, что даже те, в ком есть остаток предубеждения против Мироновича, и те встретят оправдание его с хорошим чувством. Все забудется в сознании свободы, в радостном сознании, что русский суд отворачивается от пристрастия, что русский суд не казнит без доказательств!» Цит. по «Андреевский Сергей Аркадьевич. Судебные речи. Дело Мироновича». //az.lib.ru/a/andreewskij_s_a/text_0030.shtml
Присяжные заседатели первоначально на вопрос о виновности Мироновича ответили: "Да, виновен, но без преднамерения и заслуживает снисхождения". Ввиду нечеткости формулировки ответа, председательствующий на процессе возвратил присяжных для дополнительного совещания. После нового совещания старшина присяжных зачитал ответ: "Нет, не виновен". Миронович был оправдан. По материалам:
статьи «Загадочные преступления прошлого. Дело Мироновича». //www.murders.ru/d2.html
статьи «Юристы России. Сергей Аркадьевич Андреевский». //rescepti.com/
Таким образом, хоть и уже начали проводиться контрреформы, они не сразу вступили в действие. Суд присяжных ещё участвовал в судебных разбирательствах, хоть его деятельности и была ограничена делами без политического оттенка. Изменения постепенно вступали в силу, но на 1885 год они ещё не имели достаточного веса, чтобы кардинально изменить судопроизводство.
Заключение
Итак, я рассмотрела тему «Знаменитые судебные процессы в России во второй половине XIX века».
Сначала я проанализировала итоги правления Александра II и Александра III и сделала вывод о том, что политика Александра II имела либеральный характер, а политика Александра III была направлена на адаптацию общества к реформе 1861 года, а, следовательно, возвращала часть старых порядков, чтобы оно успело «перестроиться» на новый лад.
Соответственно, судебные реформы, как и остальные, также отражали характер политики каждого правителя. При Александре II суд стал обладать такими чертами, как независимость от администрации, гласность, состязательность, а судьи стали несменяемыми. При Александре же III суд вновь стал зависим от администрации, гласность и состязательность суда часто не соблюдались, правило «несменяемости судей» было также нарушено.
Различие между судопроизводствами двух эпох также заметно на конкретных примерах. Дело Засулич слушалось ещё при Александре II, и все требования к суду того времени были соблюдены. При первом же слушанье дела Мироновича была нарушена состязательность суда, и только при втором рассмотрении дела правила были соблюдены.
После всех реформ, напряжённой внутренней и внешней политики общество было напряжено, и любые ограничения выливались в очередные беспорядки с многочисленными жертвами с обеих сторон. Общество болезненно отреагировало на контрреформы Александра III, так как ещё недавно предыдущий правитель вёл либеральную политику.
Но, несмотря на контрреформы Александра III, современное судопроизводство сохранило все требования к суду, введённые Александром II: гласность, состязательность и другие. Таким образом, основа, «фундамент» современного судебного производства был заложен ещё Александром II в конце XIX столетия.
Итак, я сравнила судопроизводства эпох Александра-освободителя и Александра-миротворца не только с теоретической, но и с практической стороны. Посредством этого я смогла ознакомиться с судебным производством не только в общих чертах, но и смогла рассмотреть его детали, которые важны в моей работе.
судебный процесс засулич
Список источников и литературы
Источники
1. Кони А.Ф. Избранное. («Воспоминания о деле Веры Засулич»). - М.: Сов. Россия, 1989. - 496 с.
2. Речь Александрова в защиту Засулич. //vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/ECCE/ZASS/ZASS_A.HTM
3. Lib.ru: Классика. Андреевский Сергей Аркадьевич. Судебные речи. Дело Мироновича. //az.lib.ru/a/andreewskij_s_a/text_0030.shtml
Литература
4. Антонов В.С. Огнянов М.Б. Пирумова Н.И. Книга для чтения по истории СССР: XIX в. Пособие для учащихся. («Суд присяжных»). - М.: Просвещение, 1984. - 224 с., ил.
5. Вера Засулич и суд присяжных. //www.advocate-bogachev.com.ua/texts/vera.htm
6. Википедия. Засулич Вера Ивановна. //ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D1%81%D1%83%D0%BB%D0%B8%D1%87_%D0%92.
7. Загадочные преступления прошлого. Дело Мироновича. //www.murders.ru/d2.html
8. Энциклопедия для детей. Т.5, ч.2. История России. От дворцовых переворотов до эпохи Великих реформ. - М.: Аванта+, 1997. - 704 с.: ил.
9. Юристы России. Сергей Аркадьевич Андреевский. //rescepti.com/