Определяя общеязыковую норму как сложную совокупность частных (субъязыковых) норм, Ю.М.Скребнев считает, что она лишена практической применимости. По мнению ученого, практическую значимость имеет лишь понятие частной субъязыковой нормы. Причем под субъязыковой нормой Ю.М.Скребнев понимает "параметры соответствующего субъязыка во всем его объеме" (Скребнев I980:9-I0).
Анализ вышеизложенных точек зрения позволяет сделать вывод, что плодотворным является взгляд на языковую норму, требующий, чтобы ее изучение основывалось на установлении соотношения структуры языка с ее нормативными реализациями в определенное время, в определенном языковом коллективе, то есть точка зрения, требующая принимать во внимание оба аспекта языковой нормы: собственно языковой и социально-исторический. При таком подходе появляется необходимость определения объективной сущности нормы как коррелята системы в качестве связующего звена между языковой системой и материальными реализациями системы (Каспранский 1976:4-5).
Учитывая все вышеизложенное, в нашей работе за исходное мы принимаем следующее определение языковой нормы, данное Н.Н.Семенюк: "Норма представляет собой определенную совокупность наиболее устойчивых коллективных реализаций языковой системы, употребление которых в той или иной степени регламентируется обществом и является для него обязательным" (Семенюк 1973:4).
6. Общепринятым считается положение о том, что норма литературного языка охватывает все его уровни, (фонетический, лексический, синтаксический, морфологический). Широко распространена классификация норм в соответствии с их отнесенностью к разным языковым уровням. Нормы разных языковых уровней одноплановы. Они регулируют функционирование единиц одного какого-либо языкового уровня.
Известно, что темпы изменений языковой нормы различны для разных языковых уровней. Поэтому лингвист-нормализатор сталкивается со сложной проблемой различной проницаемости нормы (по словам В.В.Виноградова, "неодинаковой крепостью нормы" (1955а:57-58)) на разных уровнях языка. Причем, более всего уязвима норма литературного языка в области орфоэпии, поскольку "в этих сферах с большей силой оказывается воздействие ненормированной речи, а момент сознательного упреждения и преодоления речевого автоматизма (характерный в определенной мере для всякой литературно-обработанной речи) при "живом" говорении... не столь результативен" (Горбачевич 1978а:48-49).
Вследствие этого, предметом нашего исследования является орфоэпическая норма английского языка. Выбор данной темы определяется также задачей, поставленной В.В.Виноградовым. В одной из своих статей он пишет о необходимости изучать нормы языка на всех уровнях языковой системы "в их отстоявшихся формах, противоречиях и вновь развивающихся тенденциях" (Виноградов 1964:9).
Хорошо известно, что язык - постоянно развивающееся явление. Еще Виктор Гюго, образно сравнивая язык с солнцем, писал, что их обоих нельзя остановить, поскольку, "если они останавливаются, они умирают".
Лингвисты самых разных направлений постоянно высказывают мысль о том, что изменение присуще существованию языка (Косериу 1963:220; см. также: Степанов 1976, Поликарпов 1998, Наумов 1997) и является его имманентным свойством (Ицкович 1981:18). С.П.Обнорский писал о "громадных сдвигах" в языке (Обнорский 1984:183). В.М.Жирмунский говорил о системе, которая находится в движении и в развитии - как в целом, так и во всех своих частях (Жирмунский 1958:47).
Эту же мысль в афористичной форме сформулировал И.А.Бодуэн де Куртенэ следующим образом: "В языке, как и вообще в природе, все движется, все живет, все изменяется. Спокойствие, остановка, застой - явление кажущееся; это частный случай движения при условии минимальных изменений" (Будуэн де Куртенэ 1963:349).
Динамичность, незамкнутость языковой системы подчеркивают Е.С.Истрина (1948:5), Д.А.Шахбагова (1986:147).
Проблема изменения, развития языка является одним из важных и сложных вопросов языкознания. История изучения данной проблемы освещена в работах Р.А.Будагова, В.А.Звегинцева, Л.Р.Зиндера, Б.А.Серебренникова и др. Идея развития пришла в лингвистику в XIX веке и поэтому, как подчеркивают Ф.М.Березин и Б.Н.Головин, XIX век был "ознаменован идеей историзма" (Березин, Головин 1979:240). С самых первых шагов сравнительно-исторического языкознания язык стал рассматриваться как изменяющаяся, развивающаяся категория.
Представители младограмматического направления (К.Бругман, Г.Пауль, Б.Дельбрюк) утверждали, что научное изучение языка может быть только историческим, хотя их представление историзма было "недостаточно глубоким и нередко поверхностным" (Будагов 1983:62).
Несмотря на то, что идею эволюции языка никто в принципе не отвергает, суть проблемы все же трактуется не совсем одинаково, и поэтому нет ясного понимания данного вопроса. Л.В.Щерба подчеркивает, что, "в нормативной грамматике язык обычно представляется в окаменелом виде. Это отвечает наивному обывательскому представлению: язык изменялся до нас и будет изменяться в дальнейшем, но сейчас он неизменен" (Щерба 1958в:15).
Кроме того, понятие изменений в языке соотносят с понятиями прогресса и регресса (см., например, Bally 1935:50). Широко распространенной является теория, которую Р.А.Будагов называет "теорией круговорота" (Будагов 1977:19 и сл.). Ф.П.Филин указывает на идеалистичность механистической базы подобных теорий (Филин 1982:96). О цикличности языковых процессов пишет в своем диссертационном исследовании А.А.Поликарпов (Поликарпов 1998). Теорию катастроф применительно к языковой эволюции разрабатывает В.Н.Базылев (1993, 1995, 1996).
Развитие и изменение языка происходит постоянно без прекращения непрерывности. И, как указывает Р.А.Будагов, проблема лишь сводится к темпам, качеству изменения, интенсивности процесса, к глубине охвата разных уровней языка (Будагов 1965:59). Отечественные лингвисты всегда проявляли большой интерес к проблеме развития языка, но, по утверждению Р.А.Будагова, многое уже устарело и необходимо вновь изучать этот вопрос на основе данных науки нашего времени (Будагов 1965:49).
Что касается самого термина "развитие языка", то мы вслед за Ф.М.Березиным и Б.Н.Головиным, понимаем его как "изменение во времени структуры языка, ее элементов и их связей, изменение во времени функций языковой структуры, ее "частей " и ее элементов" (Березин, Головин 1979:243). В.М.Жирмунский говорил о системе, “которая находится в движении и в развитии - как в целом, так и во всех своих частях; взаимоотношения между частями системы определяются законами движения системы и ее элементов (Жирмунский 1958:47). Система языка никогда не бывает окончательно сформировавшейся, определенные изменения происходят в ней постоянно.
Лингвисты проводят разграничение понятий “движение” (“изменение”) и “развитие”. “Движение” - это любое изменение в языке и множество всех изменений. “Развитие” - это совокупность значительного количества однородных изменений, которые вместе взятые свидетельствуют о преобразованиях в языке и потому обладают более значительной коммуникативной ценностью. Примером может служить переход от диалекта к разговорному языку. Тенденции развития проявляются в значительном числе однонаправленных изменений. Определенные тенденции могут существенно отличаться друг от друга по объему, интенсивности и продолжительности их действия.
Другими словами, изменение - это движение в системе, которая приводит ее к новому состоянию. “Изменение” является составной частью понятия “эволюция”. Категория эволюции трактуется также шире категории развития (Чикобава 1966:2). Эволюция - это развитие, процесс постепенного непрерывного количественного изменения, подготовляющий качественные изменения (Ожегов 1992:939). Из определения эволюции и развития следует, что эти термины близки друг другу. Однако, термин эволюция шире, поскольку включает и процесс качественных перестроек, и период количественных изменений. Исторический процесс функционирования языковой системы включает в себя как качественные, так и количественные изменения, поэтому в нашей работе направленной на изучение орфоэпической нормы слова, мы используем термин “эволюция”.
Понятие эволюции было одним из основных научных понятий XIX века, хотя оно не было новым. Идея эволюции широко использовалась в противовес классической традиции. После появления работы Ч.Дарвина “Происхождение видов” понятие целенаправленность было заменено принципом естественного отбора. Понятие эволюции стало более обоснованным, поскольку под него был подведен научный фундамент. Многие черты лингвистической мысли XIX века стали объяснять влиянием эволюционной биологии. Такая точка зрения оказалась продуктивной, поэтому все общественные науки занялись поисками законов эволюции.
Европейская научная и философская традиция Нового времени знает три основные теории эволюции: 1) ламаркистская теория: эволюция идет путем небольших и случайных изменений; 2) дарвинистская: эволюция идет путем последовательных, но случайных и незначительных изменений при воспроизводстве; 3) теория эволюции, протекающей путем катастроф или скачков. В соответствии с третьей теорией изменения происходят преимущественно при воспроизводстве, но не являются ни незначительными, ни случайными. Они связаны с внезапными изменениями окружения или имманентно присущими системе преобразованиями (Базылев 1995:5-6; см. также Кацнельсон 1976:59; Панфилов 1977:6-7).
По мнению Г.С.Щура, любая эволюция в определенных точках представляет собой скачок, время осуществления которого относительно больше, чем время изменения, обозначаемое термином “скачок” (Щур 1966:54-55). Можно согласиться с точкой зрения Г.С.Щура относительно того, что существует различие между эволюционным и революционным развитием. Однако это различие заключается не в том, что процесс развития при эволюции протекает медленнее, чем при революции, а в том, что революционные изменения - это коренные качественные изменения, касающиеся изменения конститутивных связей, которые определяли развитие этого объекта. В результате этих изменений устанавливается новая иерархия элементов и связей между ними.
Механизм эволюционного процесса раскрывает в своих работах В.Н.Базылев. Он подчеркивает, что эволюция языка связана с эволюцией общества, при этом эволюция принимает не хаотический характер, а характеризуется в каждый данный момент стабильностью при повышении продуктивности функционирования. Эволюция динамически устойчивых слоев структуры идет в двух направлениях: архаическое вытесняется в семантико-когнитивную глубину, а актуальное и менее устойчивое новообразование остается на конвенциональной поверхности. Хотя путей эволюции много, на определенных стадиях эволюции проявляет себя некая предопределенность развертывания процессов. Настоящее состояние системы определяется не только прошлым, но и формируется из будущего в соответствии с грядущим порядком. В.Н.Базылев считает, что безусловный интерес представляет исследование ритмической смены состояний системы, возобновление процесса функционирования по старым следам и, таким образом, возможности про- и ретроспективного прогнозирования и реконструкции (Базылев 1996:38-41).
Представляется важным отметить в нашем исследовании, что эволюция понимается не просто как всякое изменение, а как совершенствование и прогрессивное развитие. По мнению Р.А.Будагова, развитие языка прямо или косвенно всегда связано с его совершенствованием. Однако лингвист предостерегает от вульгарного и упрощенческого подхода к этому вопросу. В противном случае проблема развития языка неизбежно сводится к “движению по кругу”, к теории круговорота: сначала одно, потом другое, а затем вновь первое. В такой концепции проблема развития снимается (Будагов 1965:4).
Многие лингвисты подчеркивают сложность раскрытия сущности прогресса в языке (см., например, Б.И.Ваксман (1974); Л.В.Васильев (1994); К.С.Горбачевич (1978); Ю.Д.Дешериев (1977); Н.Б.Мечковская (1996); Ф.П.Филин (1982)). Прогресс языка обусловлен поступательным движением общества, развитием его материальной и духовной культуры. Прогресс языка состоит в его возможностях быть средством выражения всех достижений человеческой мысли. Прогресс в языке в отечественном языкознании понимается как социальный продукт - результат его функционального развития. О.С.Ахманова видит прогресс в языке в увеличении роли сознательного воздействия людей на язык (Ахманова 1968:15). Таким образом, прогресс в языке - это совершенствование, прежде всего, содержательных категорий языка. С другой стороны, однако, прогрессивным также является упорядочение фонетического и грамматического строя, устранение избыточности, унификация парадигм и оппозиций и т.д. Высшая цель совершенствования языка и его норм заключается в том, чтобы сделать его наиболее удобным и эффективным средством общения.
Природа языковых изменений является двойственной: с одной стороны, выделяют структурное развитие или "системные сдвиги", по терминологии Н.Н.Семенюк (1966:113), (т.е. изменение структурной организации языка во всех его микросистемах) и, с другой стороны, "нормативные сдвиги", которые В.А.Аврорин называет функциональным развитием, имея в виду "развитие коммуникативных функций языка, иначе говоря, степени охвата им человеческого коллектива, объема и характера выполняемых им общественных функций или областей применения... "(Аврорин 1960:8-9; см. также: Аврорин 1970:27), а М.И.Исаев имеет в виду в данном случае процессы в языковом строе, обусловленные социальными факторами (Исаев I979:37; Мыркин 1998:28).
Однако в действительности структура языка и его функции тесно взаимосвязаны и не могут существовать в отрыве друг от друга. Отсюда следует, что разграничение двух родов изменения языка является условным, поскольку это две диалектически связанные и взаимообусловленные стороны, и их самостоятельность является относительной (Семенюк 1966:113-114; Филин 1982:119; Исаев 1979:37).
Эти два аспекта в развитии языка различны по своему характеру. Первый аспект, структурное развитие языка, обусловливается и регулируется внутренними, спонтанными процессами. Второй аспект, в функциональных изменениях происходит сочетание спонтанных и внешне регулируемых фактов (Семенюк 1966:113).
Итак, историческое развитие языка является формой его существования. Язык изменяется и функционирует, поскольку должен отвечать потребностям общественной жизни, подчиняясь условиям этой жизни. Реальная действительность, объективный мир находится в постоянном движении и развитии, и поэтому язык, отражающий эту действительность, не может оставаться неподвижным.
Современные лингвисты подчеркивают мысль о том, что в настоящее время важными оказываются исследования, которые выявляют причины и основные движущие силы изменения и развития языка на разных его уровнях (см., например, Скворцов 1984:35). Однако необходимо помнить, что установление таких причин может носить, по-видимому, вероятностный характер. Кроме того, практически невозможно установить все причины или выделить точную причину какого-нибудь отдельно взятого явления (Венцкуте 1974:41-42). Данные факты указывают на сложность установления причин языковых изменений.
Язык полон противоречий. Развитие и изменение языка идет через преодоление этих противоречий. По определению Ф.П.Филина, языковое противоречие в широком смысле слова - это сосуществование противоположных тенденций в одной и той же системе (Филин 1982:89).
Несомненным является факт, что существуют многообразные причины языковых изменений. Однако все они в разной степени влияют на процесс развития языка. Как подчеркивает Р.А.Будагов, многие языковеды, исследующие развитие языка, стоят на принципе "плюрализма причин". Этим самым они преодолевают "односторонний подход" лингвистов, выдвигавших ограниченное число факторов (Будагов 1965:35-36; 1963:19-21).
Анализ механизма изменения языка, процесса образования вариантов позволил исследователям выделить две группы факторов, обусловливающих этот процесс: внешние и внутренние (внутрисистемные). При этом подчеркивается, что такое деление относительно, поскольку внутренние закономерности языка также обусловлены социальными факторами. Различие внутренних и внешних причинно-следственных связей между явлениями языка теоретически связывается с различной внутренней и внешней историей языка (Бодуэн де Куртенэ 1973:369-370), внутренней и внешней лингвистикой (Соссюр 1977:59 и сл.), с внутренней и внешней структурой языка (Косериу 1963:218 и сл.).
Внутренние противоречия, часто выступают в функции "катализаторов, направителей" развития (Будагов 1965:37). Кроме того, внутриструктурные факторы обусловливают так называемые спонтанные изменения в языке (Дешериев 1977:132,185). К внутренним причинам варьирования относят: приспособление системы к физиологическим особенностям человеческого организма, тенденцию системы к усовершенствованию, стремление к сохранению системы языка в состоянии коммуникативной пригодности, неэквивалентность формы и содержания, возникающая в результате развития этих категорий; многообразие структурных возможностей языка; тенденцию к экономии языковых средств; действие фактора аналогии (Арзуманян 1985:33; Горбачевич 1976:24; Панов 1988:42; Синкевич 1995), т.е. то, что заложено в самой системе (Адмони 1973:6-14; Семенюк 1970:568; Туманян 1988:56), что является лингвистической категорией (Туманян 1968:195).
С внутренними закономерностями связано и давление системы. Само давление системы возникает исторически в процессе развития языка. Под давлением системы понимается тенденция выравнивания аномалий в соответствии с общими моделями языка. Кроме того, большую роль играет тенденция создавать новые формы по аналогии с регулярно повторяющимися языковыми моделями. В XIX веке, основываясь на исследовании многочисленных языков, лингвисты пришли к выводу, что аналогия - важный фактор изменения языков во все периоды его развития.
Р.А.Будагов считает популярной среди современных теорий и теорию экономии (Будагов 1965:25). На первый взгляд, эта теория убедительна в силу своего рационализма. Однако можно привести множество фактов в разных языках, противоречащих принципу экономии. Р.А.Будагов замечает, что, по-видимому, современный исследователь А.Мартине чувствовал такую уязвимость принципа экономии и поэтому ограничивает действие этого принципа только фонетическим уровнем языка (Мартине, I960). Однако, как подчеркивает Р.А.Будагов, А.Мартине ограничивал действие этого принципа областью фонетики, в то же время расширил понятие экономии и отождествил его с действующими силами языка (Будагов 1965:26). В заключении Р.А.Будагов пишет, что причины изменения и развития языка невозможно свести к экономии. Она имеет определенное значение в отдельных сферах языка, в определенные этапы его развития, но она не может определять этот процесс (там же, с.27,28). Например, Н.Н.Семенюк считает вариантность следствием избыточности языковых средств. Избыточность порождается сложной историей каждой языковой системы и поддерживается многообразием стоящих перед языком функциональных задач (Семенюк 1967:48; см. также: Филин 1966:18; Гельгардт 1966:35).
Известно, что ударение в английском языке является свободным (разноместным). В лингвистической литературе существует мнение, что разноместность словесного ударения в том или ином языке обусловливает непредсказуемость его местоположения. Однако, как показывают исследования, в английском языке существуют определенные факторы, определяющие местоположение словесного ударения в слове или словоформе. В отличие от языков, в которых ударение является полностью свободным, “свобода” ударения в английском языке ограничивается рядом тенденций, которые делают место ударения в том или ином слове предсказуемым. Но все же следует помнить что, как отмечал Д.Джоунз, если и возможно сформулировать правила постановки ударения в английском языке, то они будут содержать множество исключений (Jones 1976:249).
Нельзя не согласиться с утверждением, что расстановка и степень ударности компонентов в сложных словах английского языка обусловлена действием исторически сложившихся факторов. Противоречивый характер акцентных вариантов многих сложных слов можно связать с одновременным и разновременным воздействием на акцентную структуру слова разнородных факторов и акцентологических закономерностей. Неустойчивость акцентного равновесия сложных слов Д.А.Шахбагова объясняет неустойчивым смысловым равновесием их компонентов (Шахбагова 1992:177).
Наиболее существенными для акцентологических перемещений и возникновения вариантности ударения представляется воздействие внутрисистемных факторов. Основными факторами, обусловливающими акцентную структуру английских слов в одном случае считают четыре фактора: рецессивный, ритмический, ретентивный и семантический (см., например, Васильев 1969:57-58; Вольфсон 1960:10-12). Большая группа лингвистов выделяют рецессивный, ритмический, семантический и морфологический факторы (см., например, Гликина 1953:14-16; Потапов 1998:176-182, 307-309; Скуланова 1993:61-62; Шахбагова 1992:178-180; Fudge 1984: 134, 136-138). Значительную роль морфологическому фактору наряду с другими отводят, например, А.А.Зализняк (1985:9), Г.П.Торсуев (1960:5), Н.А.Федянина (1989:14; 35-36).