Материал: Antonyan_Yu_M__Psikhologia_prestupnika_i_rassledovania_prestupleniy
лекарств
,
услуг
и
т
.
п
.,
то
это
наихудшим
образом
отражается
на
осужденных
,
социально
-
бытовые
условия
,
уровень
и
качество
жизни
которых
будут
соответственно
еще
хуже
.
Конечно
,
могут
возразить
,
что
мы
имеем
дело
с
преступниками
и
их
надо
держать
в
суровых
условиях
,
чтобы
им
впредь
неповадно
было
преступать
уголовные
законы
.
Но
вопреки
распространенному
обывательскому
представлению
об
исключительной
целительности
суровости
и
ненависти
к
преступникам
науке
давно
известно
,
что
самые
жестокие
наказания
,
как
и
угроза
их
применения
,
отнюдь
не
удерживают
от
преступного
шага
и
тем
более
не
способны
кого
-
то
перевоспитать
.
Если
же
оставаться
в
рамках
закона
,
то
позволительно
поставить
вопрос
:
если
суд
приговаривает
“
только
”
к
лишению
свободы
,
то
почему
осужденный
вынужден
жить
в
многолюдном
бараке
,
в
условиях
скученности
,
недоверия
и
враждебности
,
пользоваться
лишь
примитивнейшими
услугами
,
плохо
питаться
,
не
получать
необходимого
лечения
и
т
.
д
.?
Обратимся
теперь
к
другой
стороне
жизни
лишенных
свободы
,
быть
может
,
не
менее
существенной
,
чем
физические
условия
их
существования
.
Мы
имеем
в
виду
отношения
с
другими
осужденными
,
точнее
-
негативное
,
антиобщественное
,
развращающее
влияние
одних
преступников
,
как
правило
наиболее
опасных
,
на
других
,
унижения
,
порой
глубокие
и
беспредельные
,
в
самых
изощренных
,
издевательских
и
садистских
формах
.
Некоторые
осужденные
,
даже
загнанные
в
угол
,
далеко
не
всегда
находят
защиту
и
у
администрации
,
а
иногда
просто
боятся
к
ней
прибегнуть
и
уж
,
разумеется
,
не
могут
рассчитывать
на
снисхождение
или
милость
своих
мучителей
.
Специальные
наблюдения
показывают
,
что
значительная
часть
взятых
под
стражу
или
направляемых
в
колонию
,
особенно
в
первый
раз
,
боится
не
представителей
администрации
и
,
конечно
,
не
самих
следственных
изоляторов
или
колоний
с
их
камерами
,
решетками
и
т
.
д
.
В
этот
момент
они
мало
думают
и
о
предстоящей
каре
.
Больше
всего
они
страшатся
тех
,
с
кем
придется
вместе
отбывать
наказание
,
тюремных
обычаев
и
традиций
,
которые
успешно
конкурируют
с
официальными
правилами
и
предписаниями
.
Их
страхи
небеспочвенны
,
поскольку
некоторые
лица
выталкиваются
,
изгоняются
из
среды
осужденных
,
опускаются
ими
на
самое
дно
,
причем
почти
всегда
в
наиболее
оскорбительной
форме
.
Это
побои
,
нанесение
телесных
повреждений
,
издевательства
и
насмешки
,
гомосексуальное
насилие
.
Пресс
унизительного
положения
отвергнутых
не
ослабевает
никогда
,
и
если
в
данный
момент
открыто
не
попирают
их
человеческое
достоинство
,
то
делают
это
в
иной
форме
:
с
ними
попросту
не
общаются
,
не
позволяют
сидеть
и
стоять
рядом
,
обедать
за
одним
столом
,
дотрагиваться
до
дверных
ручек
и
т
.
д
.
Запрет
на
общение
распространяется
на
всех
,
контактировать
они
могут
лишь
друг
с
другом
.
Такой
оскорбительный
статус
практически
всегда
закрепляется
за
определенным
лицом
на
весь
срок
пребывания
в
местах
лишения
свободы
,
и
изменить
такое
положение
невозможно
.
Ярлык
“
отверженного
”
следует
за
ним
и
в
случае
перевода
в
другую
колонию
,
помещения
в
больницу
,
а
очень
часто
и
после
выхода
на
свободу
.
Не
случайно
некоторые
отвергнутые
,
сознавая
безысходность
и
трагизм
своего
положения
,
иногда
убивают
своих
обидчиков
или
совершают
побег
.
Вернемся
к
еще
одному
аспекту
негативного
влияния
среды
на
осужденного
.
Это
-
криминогенное
заражение
его
личности
антиобщественными
идеями
,
взглядами
и
представлениями
,
влияние
более
опасных
и
опытных
преступников
.
От
таких
явлений
существующая
система
защищает
плохо
.
Поэтому
расхожая
житейская
сентенция
,
что
тюрьма
-
школа
преступности
,
имеет
под
собой
веские
основания
.
Все
насилия
,
унижения
и
преследования
одних
осужденных
другими
находятся
в
вопиющем
противоречии
с
законом
и
исправительно
-
трудовой
политикой
.
Отнюдь
не
к
такому
наказанию
приговаривает
суд
,
лишая
свободы
,
но
это
-
реальность
,
с
которой
нельзя
не
считаться
.
Вот
почему
есть
все
основания
утверждать
,
что
,
приговаривая
к
лишению
свободы
,
суд
тем
самым
заставляет
осужденного
жить
в
явно
ненадлежащих
жилищно
-
бытовых
условиях
,
нередко
в
отдаленных
местностях
с
весьма
суровым
климатом
.
Причем
не
обеспечивается
в
должной
мере
его
питание
,
лечение
и
т
.
д
.,
а
также
личная
безопасность
,
защита
чести
и
достоинства
,
из
-
за
чего
некоторые
становятся
жертвами
насилия
и
издевательств
.
Итак
,
непосредственную
причину
преступного
поведения
в
целом
,
и
причину
роста
количества
преступлений
за
последнее
время
в
частности
,
мы
видим
в
возрастании
трудностей
жизни
,
напряженности
в
межличностных
и
межгрупповых
отношениях
,
в
тревожности
и
беспокойстве
людей
,
в
их
неуверенности
в
своем
социальном
положении
и
дальнейших
перспективах
,
слишком
значительном
объеме
забот
для
решения
повседневных
и
обыденных
проблем
.
Александр
Мень
писал
,
что
наш
дом
разворочен
,
взорван
и
ограблен
.
Да
,
он
действительно
разворочен
,
взорван
и
ограблен
,
но
разве
в
осознании
и
открытом
признании
этого
не
заключена
основа
для
оптимизма
,
возможность
веры
в
то
,
что
даже
наши
неимоверные
трудности
предолимы
?
Разве
история
не
убеждает
в
том
,
что
на
смену
кризису
и
даже
разложению
приходят
подъем
и
процветание
,
являющиеся
фундаментом
высокой
нравственности
?
Впрочем
,
кто
знает
,
сколько
будет
длиться
зима
тревоги
нашей
.
Глава
IV.
Мотивы
преступного
поведения
1.
Ради
чего
совершаются
преступления
?
Мы
приступаем
к
анализу
последнего
звена
причинной
цепочки
,
которое
после
отчуждения
личности
и
ее
повышенной
тревожности
непосредственно
предшествует
преступному
поведению
, -
мотива
.
Несмотря
на
его
огромное
значение
для
понимания
человеческого
поведения
,
он
еще
не
привлек
к
себе
должного
внимания
отечественных
психологов
.
Что
касается
криминологии
,
призванной
объяснять
преступное
поведение
,
то
его
познание
еще
не
совсем
вышло
из
круга
обыденных
представлений
,
основанных
прежде
всего
на
здравом
смысле
,
а
не
на
результатах
научных
исследований
.
Юристы
полагают
,
что
преступления
совершаются
главным
образом
из
корысти
,
мести
,
ревности
,
хулиганских
побуждений
,
не
очень
задумываясь
над
тем
,
какие
глубинные
психологические
и
внешние
социальные
реалии
они
отражают
,
в
чем
их
субъективный
смысл
.
Разумеется
,
указанная
цепочка
достаточно
условна
,
поскольку
основные
мотивы
,
ведущие
мотивационные
тенденции
формируются
в
том
же
процессе
,
в
котором
возникают
черты
отчужденности
личности
и
ее
тревожность
.
Отчуждение
,
начавшееся
с
отвергания
родителями
ребенка
,
порождает
тревожность
как
личностное
свойство
,
а
она
-
мотивы
преступного
поведения
,
связанные
с
“
охраной
”
биологического
или
(
и
)
социального
существования
индивида
.
Социальная
дезадаптивность
и
тревожность
в
связи
с
теми
или
иными
событиями
в
жизни
человека
или
развитием
у
него
психических
аномалий
могут
возрастать
.
Соответственно
большую
значимость
приобретают
и
порожденные
,
обусловленные
этими
явлениями
мотивы
.
Напомним
,
что
многие
преступники
не
отвергались
родителями
в
детстве
и
не
отличаются
тревожностью
.
Они
были
любимы
ими
,
были
“
приняты
”
ими
,
но
именно
эмоционально
близкие
родители
передали
им
негативные
нравственные
представления
и
аналогичные
образцы
поведения
.
У
таких
лиц
мотивы
преступлений
не
порождаются
социально
-
психологической
изоляцией
и
тревожностью
.
Они
отчуждены
от
широкой
социальной
среды
и
ее
ценностей
,
но
вполне
адаптированы
в
малых
социальных
группах
и
общностях
.
В
целом
же
мотивы
преступного
поведения
нельзя
понять
вне
связи
с
прожитой
человеком
жизнью
,
с
теми
влияниями
,
которым
он
подвергался
и
которые
определили
его
личностные
особенности
.
Мы
утверждаем
,
что
проблема
мотивов
-
это
во
многом
проблема
их
происхождения
,
их
обусловленности
внешними
и
внутренними
факторами
в
ходе
индивидуальной
истории
личности
.
В
мотивах
как
бы
воспроизведено
,
отражено
прежде
всего
содержание
раннесемейных
отношений
,
а
затем
и
последующих
событий
.
Отношения
и
события
детства
обретают
вторую
жизнь
,
новую
форму
существования
и
,
реализуясь
через
мотивы
в
поведении
,
являются
как
бы
ответом
на
них
,
их
продолжением
или
следствием
.
Если
же
не
связывать
мотивы
со
всей
жизнью
индивида
,
то
можно
прийти
к
абсурдному
выводу
,
что
любой
мотив
возникает
мгновенно
под
воздействием
актуальной
ситуации
.
Подобный
вывод
означал
бы
также
,
что
мотивы
не
имеют
личностных
корней
.
Конечно
,
нет
жесткой
и
однозначной
зависимости
между
условиями
жизни
и
содержанием
мотивов
,
равно
как
и
совершением
преступлений
.
Однако
неблагоприятные
условия
формирования
личности
оказывают
определяющее
влияние
на
дальнейшую
жизнедеятельность
человека
.
Итак
,
мотивы
выражают
наиболее
важные
черты
и
свойства
,
потребности
и
стремления
личности
.
Поэтому
обосновано
утверждение
,
что
,
каковы
мотивы
,
такова
и
личность
,
и
наоборот
,
а
поэтому
они
являются
наиболее
полной
и
точной
ее
характеристикой
.
Это
тем
более
верно
,
что
мотивы
не
только
то
,
что
побуждает
к
определенному
поведению
,
но
и
то
,
ради
чего
оно
совершается
,
в
чем
его
внутренний
смысл
для
действующего
субъекта
(“
Каждый
стоит
столько
,
сколько
стоит
то
,
о
чем
он
хлопочет
”.
Марк
Аврелий
).
На
это
мы
обращаем
особое
внимание
потому
,
что
отдельные
исследователи
под
мотивами
понимают
любые
стимулы
,
в
том
числе
внешние
,
способные
вызвать
или
активизировать
поведение
.
Для
решения
вопроса
об
ответственности
,
в
частности
уголовной
,
человека
за
свои
поступки
это
чрезвычайно
важно
,
поскольку
,
рассуждая
логически
,
он
не
должен
отвечать
за
те
действия
,
причины
которых
лежат
вне
его
.
Однако
содержание
мотивов
не
может
быть
сведено
и
к
отдельным
психическим
явлениям
(
интересам
,
потребностям
,
чувствам
и
т
.
д
.),
несмотря
на
то
что
они
играют
существенную
роль
в
мотивации
и
очень
часто
проявляются
именно
в
отдельных
мотивах
.
Например
,
в
насильственном
преступном
поведении
весьма
заметна
роль
эмоций
,
особенно
тех
,
которые
отличаются
интенсивностью
,
яркостью
,
длительностью
.
Обычно
эмоции
отражают
в
мотивации
острые
противоречия
между
личностью
и
средой
,
конкретной
жизненной
ситуацией
.
Однако
простая
констатация
гнева
,
ярости
или
ревности
еще
далеко
не
раскрывает
содержание
мотивов
,
поскольку
она
не
дает
ответа
на
вопрос
,
каков
субъективный
смысл
совершаемых
действий
.
Пытаясь
понять
мотив
,
нельзя
,
на
наш
взгляд
,
ограничиваться
указанием
на
то
,
что
в
момент
совершения
преступления
виновный
испытывал
сильнейший
приступ
гнева
,
хотя
эта
эмоция
оказывает
значительное
влияние
на
принятие
решения
.
Состояния
гнева
,
возмущения
и
т
.
д
.
можно
расценивать
как
свидетельство
слабой
приспособленности
личности
к
среде
,
ее
недостаточной
адаптированности
.
Не
случайно
многие
исследователи
справедливо
отмечают
повышенный
эмоциональный
характер
преступлений
,
совершаемых
подростками
.
Для
них
характерны
слабая
адаптация
к
жизни
,
неумение
преодолевать
трудности
и
как
следствие
повышенная
тревожность
.
Она
помимо
прирожденных
особенностей
формируется
и
в
связи
с
тем
,
что
молодые
люди
еще
не
обрели
прочного
места
в
жизни
,
часто
попадают
в
ситуации
сложного
выбора
,
стоят
перед
необходимостью
обретения
основных
ориентиров
,
имеющих
кардинальное
значение
для
их
жизни
.
Не
забудем
и
отсутствие
или
недостаточность
психологической
и
материальной
поддержки
со
стороны
родителей
в
переходный
период
жизни
несовершеннолетних
.
В
мотивах
конкретизируются
потребности
,
которые
не
только
определяют
мотивы
,
но
в
свою
очередь
изменяются
и
обогащаются
вместе
с
изменением
и
расширением
круга
объектов
,
служащих
их
удовлетворению
.
Это
,
естественно
,
означает
изменение
и
обогащение
самой
личности
,
особенно
,
если
нравственны
способы
реализации
мотивов
.
У
одного
человека
не
может
быть
беспредельного
числа
мотивов
,
но
богатство
мотивационной
среды
,
а
стало
быть
,
и
самой
личности
проявляется
в
их
разнообразии
и
взаимодополняемости
.
При
таком
положении
они
могут
не
только
“
сотрудничать
”
между
собой
,
но
и
усиливать
или
ослаблять
друг
друга
,
вступать
во
взаимные
противоречия
,
следствием
чего
может
быть
непоследовательное
,
даже
правонарушающее
поведение
.
Но
гораздо
хуже
,
когда
мотивы
вступают
в
конфликт
с
нравственными
нормами
,
регулирующими
способы
их
удовлетворения
.
Именно
в
этих
случаях
чаще
всего
наступает
преступное
поведение
.
Мотивы
-
явление
психологическое
,
но
они
могут
формироваться
лишь
при
условии
вступления
человека
в
разнообразные
отношения
с
окружающими
,
его
включенности
в
общественные
связи
.
Поэтому
можно
сказать
,
что
они
присущи
только
личности
и
представляют
для
нее
канал
связи
со
средой
.
В
этом
канале
отражается
то
,
как
человек
воспринимает
мир
,
что
он
видит
в
нем
,
какие
цели
преследует
,
насколько
близок
к
нему
и
,
главным
образом
,
к
людям
,
насколько
ценит
их
и
свое
место
среди
них
.
Чем
беднее
этот
канал
,
тем
отчужденнее
индивид
,
тем
слабее
его
социальные
связи
.
Следует
допустить
,
что
криминогенное
значение
имеет
недостаточное
число
,
так
сказать
немногочисленность
,
мотивов
.
Основанием
для
подобного
предположения
помимо
общетеоретических
соображений
служат
и
некоторые
эмпирические
данные
о
том
,
что
у
так
называемых
общеуголовных
преступников
(
убийц
,
воров
,
грабителей
,
разбойников
,
хулиганов
)
по
сравнению
с
законопослушными
гражданами
заметен
уже
спектр
мотивов
и
соответственно
способов
их
реализации
.
Блокирование
даже
одного
из
наиболее
значимых
мотивов
при
общей
скудости
их
набора
вызывает
не
только
психотравмирующие
переживания
,
но
и
еще
большее
отчуждение
от
среды
и
норм
,
регулирующих
поведение
.
Все
это
повышает
вероятность
совершения
преступных
действий
.
Мотив
,
представляя
собой
одну
из
психологических
форм
отражения
действительности
,
лежит
как
бы
внутри
поведения
.
Он
пронизывает
все
его
содержание
и
проявляется
на
всех
его
этапах
,
соединяя
поведение
с
личностью
.
Мотив
-
внутренняя
непосредственная
причина
преступления
,
выражающая
личностное
отношение
к
тому
,
на
что
направлены
преступные
действия
.
Хотя
мотив
не
может
сформироваться
без
влияния
внешних
условий
,
он
не
является
лишь
простым
передатчиком
этих
условий
,
существовавших
в
различные
периоды
жизни
человека
.
Испытывая
на
себе
влияние
биологических
и
личностных
особенностей
,
мотив
олицетворяет
единство
объективного
,
социальной
среды
,
и
субъективного
,
личностных
качеств
,
в
которые
трансформировались
и
через
которые
преломились
объективные
обстоятельства
.
В
то
же
время
он
образует
особое
личностное
свойство
,
в
котором
фокусируются
ее
ведущие
жизненные
тенденции
.
Поэтому
о
мотиве
можно
сказать
,
что
он
и
зависим
,
и
автономен
.
Очень
важно
отметить
,
что
нет
мотивов
,
которые
порождали
бы
только
преступное
поведение
.
В
этом
смысле
мотивы
как
бы
нейтральны
.
Следователь
,
прокурор
,
суд
,
а
затем
и
работники
исправительно
-
трудовых
учреждений
,
как
правило
,
квалифицируют
мотив
в
рамках
содержащейся
в
уголовном
законе
“
номенклатуры
”
мотивов
.
При
этом
практически
игнорируется
то
обстоятельство
,
что
многие
мотивы
не
являются
специфически
криминогенными
,
так
как
могут
определять
и
непреступное
поведение
.
Нередко
даже
в
тех
случаях
,
когда
указываются
,
казалось
бы
,
специфически
криминогенные
мотивы
,
например
“
хулиганские
побуждения
”,
оказывается
весьма
неопределенным
их
содержание
как
непосредственных
побудителей
именно
данных
,
а
не
каких
-
либо
других
преступных
действий
.
Сами
мотивы
не
могут
быть
преступными
.
Преступным
способно
быть
только
поведение
,
а
оно
зависит
от
выбора
средств
для
реализации
мотивов
,
от
нравственной
направленности
личности
,
ее
солидарности
с
правовыми
нормами
,
приятия
их
.
Изучение
мотивов
преступного
поведения
,
по
нашему
мнению
,
всегда
должно
осуществляться
в
тесной
связи
с
личностью
преступника
,
их
понимание
всегда
должно
вытекать
из
понимания
самой
личности
,
ее
сущности
.
Только
подобный
подход
позволит
вскрыть
,
почему
данный
мотив
свойствен
именно
данному
человеку
.
Таким
путем
может
быть
осуществлен
переход
от
констатации
неспецифичности
мотива
только
преступления
к
признанию
его
специфичности
,
закономерности
для
конкретного
индивида
.
В
качестве
психологического
явления
мотивы
не
могут
быть
и
антисоциальными
(
асоциальными
,
псевдосоциальными
),
поскольку
это
не
более
чем
их
внешняя
оценка
,
не
раскрывающая
их
сути
.
Точно
так
же
не
следует
,
по
нашему
мнению
,
считать
антиобщественными
некоторые
потребности
личности
.
Таковыми
безоговорочно
не
должна
признаваться
даже
потребность
в
наркотиках
,
нужда
в
которых
может
быть
велика
,
например
при
болезни
.
Вот
почему
неверно
утверждение
,
что
тяжкие
преступления
порождаются
антиобщественными
,
т
.
е
.
более
опасными
,
мотивами
,
а
менее
тяжкие
-
асоциальными
,
т
.
е
.
менее
опасными
.
Рассмотрим
так
называемые
псевдосоциальные
мотивы
,
в
основе
которых
лежит
предпочтение
норм
,
интересов
и
ценностей
отдельных
социальных
групп
,
противоречащих
охраняемым
законом
нормам
,
интересам
и
ценностям
общества
в
целом
.
К
типичным
мотивам
такого
рода
обычно
относят
: “
ложнотоварищеские
” -
в
межгрупповых
агрессивно
-
насильственных
столкновениях
,
групповых
хулиганских
действиях
; “
ведомственно
-
корпоративные
” -
при
совершении
должностных
и
хозяйственных
преступлений
,
а
также
преступлений
против
правосудия
(
например
,
должностные
подлоги
,
укрывательство
преступлений
и
т
.
д
.).
Однако
анализ
псевдосоциальных
мотивов
не
может
ограничиваться
констатацией
противоречивости
интересов
группы
интересам
общества
.
Поскольку
в
каждом
случае
виновный
знает
,
что
такой
конфликт
имеется
и
своими
поступками
он
нарушает
уголовно
-
правовой
запрет
,
их
мотив
надо
искать
в
том
,
в
чем
именно
заключен
для
него
смысл
преступных
действий
,
что
психологически
он
выигрывает
,
совершая
их
.
Вот
почему
мотивом
является
не
ложно
понятый
интерес
группы
,
а
определенная
польза
для
себя
,
хотя
,
в
чем
именно
она
состоит
,
преступник
не
всегда
четко
осознает
.
Таким
образом
,
мы
приходим
к
выводу
,
что
нет
ложно
понятых
групповых
интересов
,
выступающих
в
качестве
так
называемых
псевдосоциальных
мотивов
,
т
.
е
.
преступник
не
ошибается
в
правовой
и
нравственной
оценке
этих
интересов
,
а
есть
потребность
утверждения
,
улучшения
своего
социального
статуса
,
подтверждения
своего
социального
бытия
,
наконец
,
страх
быть
низвергнутым
или
уничтоженным
системой
,
если
не
пойти
ей
на
уступки
,
даже
поступаясь
собственной
совестью
.
Именно
в
этом
мы
видим
мотивы
,
например
,
грубейших
нарушений
законности
,
массовых
репрессий
.
Рассуждения
о
пользе
репрессий
для
Родины
,
для
социализма
и
партии
или
для
борьбы
с
преступностью
не
более
чем
маскировка
подлинных
стимулов
.
Конечно
,
некоторые
люди
могут
даже
поверить
в
такие
свои
“
чистые
”
побуждения
,
но
в
подавляющем
большинстве
случаев
это
будет
то
,
что
в
народе
попросту
называют
шкурным
интересом
.
Это
очень
точное
выражение
-
спасение
собственной
шкуры
под
видом
борьбы
за
якобы
общий
интерес
.
Можно
ли
говорить
о
неадекватных
мотивах
,
т
.
е
.
о
сугубо
индивидуальных
,
свойственных
данной
личности
и
не
соответствующих
тем
ситуациям
,
в
которых
они
реализованы
?
О
таких
мотивах
упоминают
в
тех
случаях
,
когда
,
казалось
бы
,
ничтожные
поводы
вызывают
разрушительные
и
яростные
вспышки
,
взрыв
страстей
.
Чаще
всего
виновными
в
таких
случаях
бывают
лица
с
психическими
аномалиями
,
которые
не
могут
управлять
своими
эмоциями
.