О.В. Гаман-Голутвина
лишь в 1958 г. Надпись на плите: «В память Ее Величества госслужащим, не худшим образом служившим интересам Индии».
Заметим однако, что, в сравнении с бременем российской элиты, жертвы британского управленческого класса были существенно меньшими: история российской элиты может служить иллюстрацией гегелевской мысли о том, что развитие не является процессом, совершающимся без борьбы, а является «тяжелой недобровольной работой, направленной против самого себя».
Подобные параметры имперского строительства в России и определили востребованность модели формирования ее властного класса по принципу на-
деления временными, на условиях несения службы государству, привилегиями. На основании этого принципа формировались — боярство в Московском государстве, дворянство и имперская бюрократия в Российской империи, партий- но-хозяйственная номенклатура в СССР.
Этот «сквозной» исторический принцип формирования российской элиты определял перманентность ее стремления превратиться в подлинную элиту, обладающую постоянными, передающимися по наследству, а не временными
иувязанными с несением службы государству, привилегиями. В своей первой книге «Исповедь на заданную тему» Б. Ельцин возмущенно писал о казенном имуществе на государственной даче, полученной им в качестве первого секретаря Московского горкома КПСС. Не только сама дача, но также все предметы мебели были казенными. Заветным желанием номенклатуры было страстное стремление сбросить оковы государевой опеки и обрести статус подлинной элиты. На исходе ХХ в., применительно к советскому правящему классу, особую актуальность приобрела фраза Троцкого: «Привилегии имеют половину цены, если их нельзя оставить в наследство детям».
Обретение полноценных привилегий в 1990-е гг. стало революцией элит в качестве сообщества, нацеленного на реализацию партикулярных интересов и приватных целей (неслучайно в 1990-е гг. термин «элита» побил рекорд по частоте употребления). Более того, собственность стала ключевым основанием рекрутирования во власть. Произошла приватизация не только государства, но и статуса элиты. Из носителя миссии она стала приватным субъектом. Создание империи — акт «длинной» исторической воли, требующий пассионарности. Не удержусь, чтобы еще раз не вспомнить Гегеля: «Ничто великое в мире не совершалось без страсти». Но страсть истощает. Имперская элита устала от имперского бремени.
Однако за все приходится платить. Платой за приватизацию статуса элиты
иобретение сопутствующих этой приватизации подлинных (передающихся по наследству, а не увязанных со службой государству) привилегий стал отказ российского политического класса на исходе ХХ в. от имперской миссии. Встраивание в международный контекст в новом постимперском качестве — непростая задача, требовавшая виртуозного политического искусства, навыков политического торга и эффективных коммуникаций с влиятельными субъектами мировой политики. Неэффективность в решении этой задачи во многом была обусловлена специфическим качеством позднесоветской номенклатуры — ее провинциализмом. Позднесоветские администраторы оказались не слишком успешными в политическом торге. В этой связи нельзя не вспомнить Михаила
ПРОБЛЕМНЫЙ АНАЛИЗ И ГОСУДАРСТВЕННО-УПРАВЛЕНЧЕСКОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ |
11 |
Тема номера «Власть в России»
Сергеевича, предложившего «новое мышление» не только «для нашей страны», но и «для всего мира». Однако мало что меняется в подлунном мире, а правил Realpolitik никто отменять не собирался…
Вкачестве предмета торга за обретение нового статуса были выставлены территории. Трансформация СССР в постимперский формат произошла по формуле «Статус в обмен на территории». При этом формализацией отношений (заключением межгосударственных или межблоковых соглашений и т. п.) стороны себя не утруждали — «размен» произошел в формате джентльменских соглашений. Однако довольно быстро выяснилось, что соглашения для того и
заключаются, чтобы их нарушать, — на то они и джентльменские.
Что касается нынешнего статуса российской элиты в глобальном мире, то его измерения разнообразны. В политическом аспекте можно констатировать вхождение в мировой элитный клуб (членство в «Большой восьмерке», триумфальный саммит в Санкт-Петербурге и т. д.). Ситуация в отношении российской бизнес-элиты не столь однозначна. С одной стороны, вхождение в высшие круги Лондона Романа Абрамовича, награждение одним из высших орденов Франции Владимира Потанина. С другой — пресловутый эпизод Прохорова в Куршевеле. Хорошо еще, что дело ограничилось кутузкой временного содержания. Могло быть хуже. Другой кандидат на вхождение в мировой элитный клуб (в прошлом — премьер-министр Украины) Павел Лазаренко 9 лет провел
взаключении (и не в какой-нибудь тоталитарной «Матросской Тишине», а в солнечной Калифорнии). Трудно удержаться, чтобы не вспомнить еще одного классика: утром — деньги, вечером… — правильно, отсутствие стульев…
Однако нет ничего проще обличения. Только вот давно замечено: каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает. Качество руководящего слоя есть лакмусовая бумага качества общества. Кризис лидерства — верный признак упадка нации. Тяжелейшего, но временного и преодолимого или окончательного — вопрос открытый…
В«Философии истории» Гегель разделял народы на исторические и неисторические. Предназначение первых — воплощение воли мирового духа (или смысла
истории — в терминологии Карла Ясперса) на различных этапах истории. Выполнив историческую миссию, народ может перейти в статус неисторического. Хочется думать, что применительно к нам этот исход не предопределен.
Если вернуться к аналогии с Британией, то утрата ею имперского статуса и переход в постимперский формат были осуществлены не благодаря, а вопреки усилиям политического класса, сопротивлявшегося распаду империи до последнего. Сохранить империю не удалось, и многое из того, что знакомо нам по отечественной истории последних лет (включая кризис ядра империи — собственно России, вызывающий ассоциации с процессом деволюции на Британских островах), имело место и в Альбионе. И тем не менее, хотя в начале 1960-х гг. о Британии говорили, что она «утратила империю и не нашла новой роли в мире», а в
1970-х гг. называли «больным человеком Европы», как некогда Османскую империю, снижение субъектности страны не носило характер обвала. Несмотря на утрату значительных территорий, Британия сохранила существенное влияние как на части территорий бывшей империи (в рамках Британского содружества наций), так и в мировой политике в целом, хотя уступила лавры первенства но-
12 |
Выпуск 6 2008 |
О.В. Гаман-Голутвина
вым лидерам. Влияние же России — как в рамках СНГ, так и в мировой политике в целом — существенно ниже, несмотря на сохраняющийся значительный потенциал влияния.
Парадоксальность ситуации заключается в том, что объективные предпосылки российской субъектности налицо: разнообразный потенциал, обширная (пока) территория, разнообразные политические механизмы. Недостает одного, но ключевого ресурса — политической воли. Недостает пассионарности, куража…
Каждая эпоха рекрутирует своих героев: империи создаются титанами. Но
героические эпохи — в прошлом. Страсть истощает… Впрочем, снижение политической субъектности может быть сублимирова-
но в экономическую пассионарность. Вспоминается хрестоматийно известная траектория экономического класса другой страны — «Финансист — Титан — Стоик». История может повториться…
ПРОБЛЕМНЫЙ АНАЛИЗ И ГОСУДАРСТВЕННО-УПРАВЛЕНЧЕСКОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ |
13 |