Материал: Islam_i_prava_chelovea

внимание на позицию Генеральной прокуратуры страны, которая в апреле 2010 г. отказалась возбудить дело против супруг премьер-министра и президента, которые носят хиджаб, сославшись на то, что запрет на такую одежду касается государственных учреждений и учебных заведений, но не распространяется на иные общественные места.

Как и в мусульманском мире, отношение к обсуждаемым проблемам в Европе неоднозначно. Приведенный выше опыт Франции и Бельгии не является общепринятым. Различия в подходах к ограничению ношения мусульманской одежды объясняются здесь не только особенностями правовой системы той или иной страны, но, прежде всего, несовпадением культурных традиций и устоявшихся представлений о нравственности. К этому нужно добавить неодинаковое понимание соотношения религии и права и их места в социально-нормативной системе, разную степень включения религиозных норм в общественно-политическую жизнь, нюансы в трактовке светского характера государства

ивлияния секуляризма на общество. В частности, эти факторы во многом определяют то, что следует считать религиозными символами и как относиться к их публичной демонстрации верующими, а также где проходят границы светского государства

ичто является их нарушением.

Так, в отдельных странах общественная и политическая жизнь больше ориентирована на религиозные традиции, чем в других. Например, в Великобритании или США в иерархии утвердившихся в общественном сознании ценностей религиозные критерии занимают более прочные позиции,

чем, скажем, в большинстве регионов на западе европейского континента. Показательно, что в Великобритании роль Архиепископа Кентерберийского неизмеримо выше статуса любого церковного иерарха во Франции, Бельгии или Голландии. Да

ив Германии публичная демонстрация гражданами своей религиозной принадлежности привычнее, нежели в указанных трех странах.

Понятно, что такое деление весьма условно, но, думается, позволяет объяснить определенные различия в позициях по отношению к рассматриваемым проблемам. Вряд ли случайно, что в Великобритании и США, в отличие от Франции, Бельгии и Голландии, ношение мусульманками хиджаба в школах и общественных местах не запрещено, а в Германии ограничение на такую одежду действует только в половине немецких земель.

Важно подчеркнуть, что без учета указанных традиций и сложившихся в общественном мнении представлений нельзя до конца понять мотивы принимаемых правовых решений, о которых уже шла речь. В частности, отнесение хиджаба к религиозным символам, ношение которых в государственной системе школьного образования Франции запрещено, определяется не исключительно правовыми критериями самими по себе, а именно его оценкой французским обществом в качестве признака принадлежности к исламу как к религии. Поэтому сколько бы ни утверждали мусульманские ученые, что хиджаб – не религиозная обязанность

ине показатель исповедания определенной веры, восприятие этого предмета одежды во Франции зависит не от их мнения, а от культурных традиций

этой страны, где все связанное с исламом рассматривается как атрибут религии.

Иными словами, указанное правовое решение во многом основывается на сложившихся во французском обществе представлениях о религии и соотношении ее с правом. Одновременно на законодательные меры, затрагивающие интересы мусульман в Европе, могут прямо влиять разделяемые социумом критерии нравственности и устоявшиеся традиции. Это, например, можно сказать о бельгийском законе, запрещающем ношение никаба в общественных местах.

Как уже отмечалось, его принятие обосновывалось не светским характером государства, а необходимостью соблюдения принципа равенства и обеспечения общественной безопасности. Одновременно говорилось о традициях, утвердившихся в бельгийском обществе, и разделяемых им представлениях о морали. Кстати, последний аргумент являлся одним из основных при принятии по инициативе французского президента закона о запрете ношения никаба и бурки в публичном пространстве, к которому отнесено большинство общественных мест. Неслучайно при его разработке премьер-министр страны подчеркивал, что полностью закрывающая лицо одежда противоречит принципам свободного и открытого социального взаимодействия.

Вместе с тем следует иметь в виду, что в европейском сознании право в целом не связано моралью, и его приоритет перед всеми иными социальными нормативными регуляторами не ставится под сомнение. Нередко это приводит к принятию ре-

ние европейского и мусульманского менталитетов, традиций, культур, социально-нормативных ориентаций, а также на угрозу исламского экстремизма. Речь, очевидно, идет о противоречиях, прежде всего, политического и культурно-психологического, а не только юридического свойства. И даже главным образом не правового профиля.

Это же можно сказать о уже наступивших и прогнозируемых последствиях данных правовых мер. Так, анализ действия французского закона 2004 г. подтверждает, что он имел весьма ограниченный положительный эффект. Пожалуй, он лишь обострил противостояние отмеченных жизненных укладов, не привел к повышению уровня общественной безопасности и не положил конец ограничению прав мусульманок и насилию над ними. Главное, такая законодательная мера не способствовала более активному включению мусульман в общественные процессы страны, восприятию ими европейских традиций и правовой культуры.

Допустимо предположить, что принятые в Бельгии и во Франции в 2010 г. законы о запрете ношения в общественных местах полностью скрывающей лицо одежды также не дадут ожидаемого результата. Во всяком случае, в отношении мусульманских меньшинств. Вполне вероятно они могут содействовать еще большей их изоляции, настроить рядовых мусульман негативно по отношению к власти и обществу, а в итоге – дать козыри в руки мусульманских радикалов. Хотелось бы, чтобы этого не произошло. Но как будет в действительности?

Право – не просто самостоятельная высокая ценность, но и средство решения политических