Материал: Kolotov(ed)-Evraz-duga

Центральная Азия

двух суфийских тарикатов — хайдариййи и нематуллахиййи. Члены враждующих партий старались проникнуть в мечеть оппонентов и сорвать или захватить флаги (туг) противника, или разрушить поминальную композицию17 Кроме того, в каждом квартале имелись свои «защитники», традиционно обозначаемые в Иране терминомлути,авСреднейАзии—терминомаубаш.Невдаваясь

втонкости и весьма долгую историю обоих социальных институтов, что может стать предметом самостоятельного исследования, констатируем лишь то обстоятельство, что обществам ЦА и Ирана присуще довольно глубокое разделение.

Путипреодоленияэтогоразделенияврассматриваемыхстранах быливесьмаразличны:есливИраневходереформРеза-шахаПех- леви (правил в 1925–1941 гг.) разрозненные этносы превратились

внацию, а сепаратизм жестко подавлялся (и подавляется по сей день) всеми возможными экономическими и политическими методами18, то в государствах ЦА, в силу того, что трайбализм и регионализм не изжиты досих пор, процессыформирования наций идут крайне болезненно и медленно. Это обстоятельство в свою очередь создает почву для сепаратистских настроений, которые могут быть использованы третьими силами в своих интересах. Учитывая полиэтничный и поликонфессиональный состав населения рассматриваемых государств, при использовании соответствующих технологий в них легко могут быть разыграны сценарии, основанные на защите прав национальных или религиозных меньшинств или отдельных территорий. Естественно, что в реальности авторы подобных планов права подобных территорий и меньшинств ис-

17Abrahamian E. Op. cit. P. 21, 26, 31.

18Как писал Э. Абрахамиййан, еще в XIX в. Иран представлял собой совокупность слабо связанных между собой этнических и конфессиональных общин. Несмотря на успешные в некоторых отношениях усилия династии Пехлеви (правила в 1925–1979 гг.) по подавлению местных элит и формированию целостного государства, ни шахам, ни, позднее, исламскому режиму в Иране так и не удалось в полной мере изжить последствия регионализма. Вполне ощутимы сепаратистские настроения курдов и азербайджанцев на северо-западе, белуджей (балучи) на юго-востоке, и части арабского населения Хузистана на юго-западе. Кроме того, в настоящее время в стране отсутствует четко выраженное этническое большинство, поскольку персы составляют немногим более 50% населения, и им все труднее сдерживать давление других этносов, в первую очередь азербайджанских тюрок.

525

Евразийская дуга нестабильности и проблемы региональной безопасности

пользуют только как повод для открытого вторжения или политического давления с целью достижения собственных интересов.

Наибольшую остроту фактор регионализма приобрел в результате советского национально-территориального размежевания 20–50-х гг. ХХ в. Несмотря на то, что формально между республиками СССР существовали только административные границы, которые никоим образом не препятствовали передвижению граждан и перемещению товаров, они стали основой для серьезных противоречий в будущем. После распада СССР в 1991 г. эти административные границы превратились в рубежи независимых государств,имевшихктомувременибольшойкомплексвзаимных претензий. Кроме того, эти границы нарушили традиционные схемы взаимодействия историко-культурных субрегионов. Для того, чтобы данная идея стала понятнее вкратце обрисуем историко-эт- нографическую ретроспективу.

Как мы указывали выше, возникшие в ходе советского наци- онально-территориального размежевания республики Центральной Азии в ныне существующих границах представляют собой во многом искусственные государственные образования. Данное обстоятельство само по себе создает условия для возникновения этнических, конфессиональных, экономических и иных противоречий. В силу климатических, географических, политических

исоциально-экономических причин на территории региона были сформированы несколько ярко выраженных центров, на основании которых впоследствии возникли очаги государственности (долина р. Зеравшан: Бухара, Самарканд; Ферганская долина: Коканд; Ташкентский оазис; низовья Амударьи и Приаралье: Хива; среднее и верхнее течение Сырдарьи: присырдарьинские города

ит. д.). Практически все крупные центры государственности, несмотря на то, что в некоторые эпохи они входили в состав крупных государственных образований, таких как Великая Монгольская империя (Еке Монгол улус), государство Тимура (правил в 1370–1405 гг.) и др., до вхождения в состав Российской империи (Туркестанское генерал-губернаторство и т. д.), во многом оставались изолированными территориями, где власть сосредотачивалась в руках местной аристократии, а взаимодействие с центром осуществлялось через отношения с местными элитами, опиравшимися на сложную систему сдержек и противовесов, политических,

526

Центральная Азия

военных и матримониальных союзов. Последнее в полной мере относилось и к Ирану, который, помимо того, что типологически имел примерно такую же структуру власти, в разные периоды был тесным образом связан с государственными образованиями ЦА и даже входил в их состав. Как правило, довольствуясь знаками внешней лояльности, центральная власть не вмешивалась во внутренние дела многочисленных местных владетелей. Несмотря на наличие определенных торговых связей, система политических отношений не способствовала консолидации локальных политических центров, что привело к ярко выраженному регионализму. Естественным образом каждая из местных элит стремилась занять преимущественное положение по отношению к остальным, или, при наличии соответствующих условий, сместить центральную власть и занять ее место. Однако при достижении желаемого результата, взаимодействие с регионами строились по предыдущей модели: при выражении формальной лояльности регионы жили своей жизнью и не имели никакой необходимости для интеграции с иными областями государства.

Например, население Пенджикента и Фана, вошедших в состав Таджикской ССР, исторически всегда теснее были связаны сСамаркандом, которыйоказалсявсоставеУзбекскойССРидаже до 1930 г. выполнял роль столицы этой республики. Нынешние несколько натянутые отношения между Узбекистаном и Таджикистаном несут крайне негативные последствия для хозяйственноэкономической деятельности населения Зарафшанской долины.

Население Каратага (Таджикистан) также более тяготело к Самарканду в Узбекистане, а не к таджикскому Гиссару, который в Советский период и в настоящее время объективно более доступен19. Несмотря на то, что эти территории находились в составе Российскойимперии(заисключениемсобственноБухарскогоэмиратавЗарафшанеиХивинскогоханствавнизовьяхАмударьи),несмотря на советское прошлое20, регионализм сохранился и по сей

19По информации проф., д. и. н. Р. Р. Рахимова, сообщенной в устной беседе.

20Советская эпоха стала одним из ключевых и переломных моментов истории среднеазиатских народов. По настоящее время она, наряду с исконными установками, влияет на менталитет местного населения. В эту эпоху осуществлялись попытки преодоления национальных религиозных и иных различий через формирование надэтнической идентичности («советский человек»).

527

Евразийская дуга нестабильности и проблемы региональной безопасности

день оказывает воздействие на различные сферы общественных отношений. Этнолингвистические и хозяйственно-экономические характеристики населения (многочисленные оппозиции: север/юг, тюрк/таджик, тюрк/иранец, кочевник/оседлый, шиит/суннит, исмаилит/суннит, мусульманин/язычник, мусульманин/христианин и т. д.) только усугубляли разделение.

Рассмотрим, как регионализм проявляется в государствах ЦА и Иране, какие меры предпринимают правительства государств региона по его нивелированию и с какими сложностями они сталкиваются.

Узбекистан представлен несколькими кланами, сформированными как по территориальному, так и по хозяйственно-эко- номическому признакам: правящим бухарско-самаркандским (зарафшанским), который практически полностью поглотил так называемый ташкентский21, ферганским, кашкадарьинским, сурхандарьинским, хорезмийским (хивинским) и нукусским. Попытка преодоления региональности и клановости предпринимается в Узбекистане с опорой на не очень удачный советский опыт, через создание надрегиональной и надэтнической общности узбеков (именно узбеков, а не узбекистанцев). Этим определяется практически вся внутренния политика (продолжающаяся с советского времени «узбекизация» республики, в лингвистическом, этническом и т. д. отношениях). Однако республика фактически держится только на режиме И. Каримова, который вынужден лавировать в отношениях как с мировыми державами, так и с региональными кланами, по сути, возвращаясь к традиционной для ЦА системе управления.

В Таджикистане регионализм обусловлен самим ландшафтом страны. Только 3–4% территории в долинах рек пригодно для ведения хозяйственно-экономической деятельности, и именно там сосредотачивается основная масса населения. Сложный рельеф, замкнутость нацеленного в первую очередь на обеспечение местных нужд хозяйства, слабое развитие транспортных коммуникаций, которые до советского времени фактически были пригодны

21Согласно информации ряда узбекских источников, некоторые члены ташкентского клана вполне вольготно чувствуют себя в рамках бухарско-самарканд- ской группировки. См.: Таксанов А. Указ.соч.

528

Центральная Азия

только для движения караванов, противостояние соседних долин, каждаяизкоторыхпредставляласобойзамкнутуюобщность,основанную на системе авладов (родовых патриархальных сообществ), способствовала развитию регионализма и клановости. Этот регионализм привел к формированию не только различных в экономическом, но и различных в культурном в широком смысле типов («северян»: зарофшанцев и ферганцев, «южан»: кулябцев, фархорцев, дангаринцев; дарвазцев и картегинцев, раштцев, гармцев, тавилдаринцев и т. д.). Отдельными, хотя типологически близкими в хозяйственном отношении к таджикам, локайцам и узбекам, населяющим республику, являются малые народы Горно-Бадах- шанской автономной области (шугнанцы, ваханцы, ишкашимцы, рындцы, мургабцы и т. д.)22. Совершенно отдельной общностью являются горные киргизы Памира, которые в экономическом отношении больше связаны с памирцами, а в политическом — со своими соплеменниками в Киргизии.

Пиком столкновения кланов стала Гражданская война (1992– 1996)23, последствия которой не преодолены до настоящего времени. Поэтому основным лозунгом правящей (дангаринско-ку- лябской) группировки является девиз «Ваҳдат — пояи миллат» («Единство — основа нации»). Несмотря на определенные успехи правительства страны, ситуация в отношениях регионов и центра остаетсявесьмасложной;особенноэтокасаетсятерриторийРашта, Тавилдары и Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО)24. Как природные условия, так и не очень последовательные действия центральной власти в Душанбе, привели к усугублению пропасти между населением ГБАО и правительством республики. В июле-августе 2012 г. Душанбе предпринял массированное наступление на так называемых «памирских бородачей» (так на Памире именуют представителей неформальных полукриминальных объединений), однако результаты операции оказались более чем скромными. Поводом для операции послужило убийство началь-

22Бушков В. И., Микульский Д. В. Указ. соч.

23Там же.

24Лозунги и наглядная агитация, примеры которой собраны нами в ходе экспедиций в ЦА в 2008–2011 гг., весьма показательно демонстрируют опасения правительства.

529