Материал: L_R_Syukiaynen_Musulmanskoe_Pravo_Voprosy_te

Л

. 

Р

. 

Сюкияйнен

. 

Мусульманское

Право

. 

Вопросы

теории

и

практики

94 

рое

практически

превратилось

в

право

той

или

иной

школы

. 

Судьи

потеряли

право

ссылаться

на

Коран

и

сунну

или

самостоятельно

извлекать

из

них

новые

нормы

, 

а

должны

были

следовать

выводам

определенного

толка

мусульманского

права

. 

Однако

и

после

этого

мусульманско

-

правовая

доктрина

давала

широкий

простор

для

судей

и

муфтиев

, 

задача

которых

заключалась

в

выборе

нужной

нормы

из

множества

противоречивых

правил

, 

исходя

из

 «

условий

, 

места

и

времени

». 

Однако

на

практике

каждый

судья

стремился

следовать

выводам

не

просто

определенного

толка

мусульманского

права

, 

а

учению

конкретного

муджтахида

-

факиха

из

числа

наиболее

почитаемых

авторитетов

этого

толка

. 

Поэтому

с

наступлением

 «

периода

традиции

» 

решения

таких

муджтахидов

, 

которые

первоначально

выносились

по

конкретным

делам

, 

приобрели

характер

своего

рода

судебных

прецедентов

, 

стали

рассматриваться

как

эталоны

при

рассмотрении

дел

судьями

и

использовании

иных

форм

реализации

мусульманского

права

. 

Анализ

особенностей

реализации

норм

мусульманского

права

имеет

существенное

значение

для

установления

собственно

юридических

правил

поведения

в

едином

мусульманском

механизме

социального

регулирования

, 

отделения

этих

правил

от

прочих

социальных

норм

. 

Решение

этой

проблемы

в

отношении

мусульманского

права

осложняется

тем

, 

что

его

тесная

, 

хотя

и

неабсолютная

, 

зависимость

от

религиозного

сознания

проявляется

и

на

уровне

реализации

. 

Дело

в

том

, 

что

весь

социально

-

политический

механизм

действия

мусульманского

права

 «

настроен

» 

на

регулирование

отношений

прежде

всего

среди

мусульман

с

учетом

уровня

их

сознания

и

привычек

. 

В

частности

, 

в

качестве

особенности

мусульманского

права

отмечается

, 

что

по

каждому

случаю

в

нем

предусмотрено

как

бы

две

нормы

, 

одна

из

которых

, 

имеющая

юридический

характер

, 

регламентирует

внешнее

поведение

человека

, 

а

другая

касается

его

внутреннего

убеждения

, 

смысла

поступка

и

стимулов

, 

заставляющих

его

поступить

именно

так

, 

а

не

иначе

. 

Другими

словами

, 

первая

из

двух

норм

регулирует

отношения

человека

с

другими

людьми

, 

вторая

же

— 

его

связь

с

Аллахом

, 

поскольку

лежит

в

основе

его

намерений

и

целей

, 

которые

правоверный

преследует

, 

совершая

то

или

иное

действие

 (

см

. [448, 

с

. 29; 476, 

с

. 

41]). 

Отсюда

делается

вывод

, 

что

нарушитель

норм

мусульманского

права

подвергается

не

только

 «

земной

», 

юридической

, 

но

и

 «

божественной

» 

санкциям

, (

причем

второе

наказание

применяется

как

в

земной

жизни

 (

например

, 

религиозное

искупление

— 

каффара

), 

так

и

в

потустороннем

мире

, 

поскольку

любой

правонарушитель

одновременно

является

грешником

 (

см

. [343, 

с

. 44; 367. 

с

. 28—32; 462, 

с

. 651, 701

—1818]). 

Как

отмечается

в

работе

Фарука

ал

-

Аккама

, 

земная

юридическая

санкция

применяется

главным

образом

к

тем

, 

кто

не

верит

в

небесную

кару

, 

а

потустороннее

наказание

постигнет

тех

правоверных

, 

Л

. 

Р

. 

Сюкияйнен

. 

Мусульманское

Право

. 

Вопросы

теории

и

практики

95 

которые

продолжают

игнорировать

нормы

мусульманского

права

 [476, 

с

. 46—48]. 

Религиозные

стимулы

оказываются

настолько

сильными

, 

что

в

отдельных

сферах

общественных

отношений

нормы

мусульманского

права

исполняются

(

Практически

без

вмешательства

государства

, 

поскольку

случаи

их

нарушения

исключительно

редки

. 

В

частности

, 

для

отдельных

его

отраслей

 (

прежде

всего

, 

личного

статуса

, 

нормы

которого

прямо

связаны

с

религиозными

прототипами

) 

государственное

принуждение

, 

как

правило

, 

не

выступало

главным

средством

обеспечения

, 

поскольку

исполнение

религиозного

правила

в

данной

области

, 

гарантированное

религиозными

стимулами

и

санкциями

, 

одновременно

означало

наполнение

и

соответствующей

нормы

мусульманского

права

. 

Не

случайно

13

мусульманские

суды

первоначально

даже

не

имели

в

своем

распоряжении

принудительных

средств

реализации

выносимых

ими

решений

, 

опираюсь

преимущественно

на

религиозную

совесть

мусульман

, 

их

добровольную

готовность

следовать

таким

решениям

, 

что

подтверждает

характер

этих

судов

как

институтов

религиозной

системы

. 

`

Такая

черта

не

является

чем

-

то

присущим

только

мусульманскому

праву

. 

Так

, 

Н

. 

А

. 

Крашенинникова

применительно

к

13

древнеиндусскому

праву

отмечает

, 

что

государственное

принуждение

не

выступало

главным

средством

обеспечения

его

норм

в

традиционном

обществе

, 

где

специфические

идеологические

и

социально

-

психологические

факторы

порой

сводили

на

нет

необходимость

государственного

принуждения

 (

см

. [201, 

с

. 5, 50, 51]).

Это

, 

конечно

, 

не

лишает

мусульманское

право

качеств

юридического

феномена

, 

поскольку

в

данном

случае

речь

идет

не

об

отсутствии

государственного

обеспечения

его

норм

, 

а

о

своеобразном

соотношении

добровольности

и

принудительности

в

их

исполнении

, 

сочетании

государственного

и

религиозного

принуждения

. 

Тем

более

что

впоследствии

при

мусульманских

судах

появился

специальный

принудительный

аппарат

 (

тюрьма

, 

плеть

для

телесного

наказания

и

т

. 

п

.), 

в

чем

сказалась

двойственная

природа

этих

судов

как

религиозных

и

одновременно

государственных

учреждений

. 

Кроме

того

, 

в

случае

неисполнения

ответчиком

решения

мусульманского

суда

добровольно

истец

мог

обратиться

за

защитой

своего

права

в

иные

государственные

судебные

органы

. 

Иными

словами

, 

если

чисто

религиозный

механизм

обеспечения

данных

норм

мусульманского

права

не

срабатывал

, 

в

дело

вступал

принудительный

аппарат

государства

. 

Следует

также

иметь

в

виду

, 

что

многие

нормы

мусульманского

права

действовали

вообще

при

регулярной

опоре

на

государственный

принудительный

аппарат

(

полиция

, 

светские

суды

, 

наместники

). 

В

определенной

степени

это

объяснялось

тем

, 

что

в

отличие

от

 «

личного

статуса

» 

нормы

других

отраслей

мусульманского

права

распространяются

, 

как

правило

, 

и

на

немусульман

, 

что

исключало

их

обеспечение

религиозным

сознанием

. 

Характерная

особенность

осуществления

норм

права

состоит

в

том

, 

что

в

своем

действии

они

тесно

взаимодействуют

с

иными

социальными

нормативами

, 

основанными

на

мусульманской

религии

, 

прежде

всего

чисто

религиозными

и

нравственными

. 

Иначе

говоря

, 

мусульманское

право

составляет

часть

общего

мусульманского

механизма

социально

-

нормативного

регулирования

, 

включающего

как

правовые

, 

так

Л

. 

Р

. 

Сюкияйнен

. 

Мусульманское

Право

. 

Вопросы

теории

и

практики

96 

и

неправовые

нормы

 (

религиозные

и

моральные

правила

, 

обычаи

). 

Причем

ядром

этого

механизма

выступают

те

элементы

каждой

из

взаимодействующих

систем

социально

-

нормативного

регулирования

, 

которые

в

значительной

степени

совпадают

по

своему

содержанию

, 

поскольку

прямо

или

косвенно

основаны

на

соответствующих

религиозных

предписаниях

. 

Не

случайно

, 

как

отмечается

в

литературе

, 

шариат

устанавливает

не

просто

отдельные

, 

разрозненные

правила

поведения

мусульман

, 

а

претендует

на

определение

мусульманского

образа

жизни

в

целом

 (

см

., 

например

, [172]). 

Подход

к

исламу

 (

шариату

) 

как

к

религиозной

системе

, 

не

только

включающей

собственно

религиозные

нормы

, 

но

и

давшей

жизнь

существенной

части

мусульманского

права

как

юридического

явления

, 

а

также

освящающей

многие

нравственные

правила

, 

лежит

в

основе

известного

вывода

К

. 

Маркса

, 

что

«

турецкое

государство

, 

как

и

все

восточные

государства

, 

имеет

своей

основой

теснейшее

переплетение

и

чуть

ли

не

отождествление

государства

и

церкви

, 

политики

и

религии

. 

Коран

является

для

Турецкой

империи

и

ее

правителей

одновременно

источником

веры

и

закона

» [4, 

с

. 130]. 

Анализ

специфики

действия

мусульманского

права

также

показывает

, 

что

имелись

расхождения

в

механизме

реализации

предписаний

различных

его

отраслей

. 

Кроме

того

, 

наблюдался

существенный

разрыв

между

мусульманско

-

правовой

доктриной

и

реальной

практикой

применения

разработанных

ею

норм

. 

На

это

обстоятельство

обращают

внимание

многие

исследователи

. 

Например

, 

Г

. 

Э

. 

фон

Грюнебаум

пишет

: «

В

известном

смысле

закон

следует

рассматривать

скорее

как

символ

мусульманской

идентификации

и

силу

, 

связывающую

всех

мусульман

, 

чем

как

практическое

орудие

повседневной

юридической

практики

» [155, 

с

. 31]. 

Действительно

, 

в

том

виде

, 

в

котором

оно

рисовалось

доктриной

, 

мусульманское

право

 (

как

и

мусульманское

государство

) 

выступало

своего

рода

 «

естественным

правом

», 

отличным

от

реально

действующих

юридических

норм

. 

Теория

и

практика

где

-

то

совпадали

, 

а

в

чем

-

то

расходились

. 

В

литературе

правильно

отмечается

, 

что

положения

идеального

фикха

, 

сформировавшегося

в

первые

века

ислама

, 

быстро

устарели

и

часто

подменялись

либо

светским

правом

, 

либо

обычаями

. 

Данное

положение

было

особенно

характерно

для

таких

отраслей

и

институтов

, 

как

уголовное

право

, 

налоги

, 

торговые

сделки

, 

организация

и

деятельность

государственного

механизма

 (

см

. 

об

этом

 [159, 

с

. 404—405; 219, 

с

. 80

—81; 319, 

с

. 114, 121; 614, 

с

. 5]). 

Вывод

о

заметном

разрыве

теории

и

практики

, 

характерном

для

мусульманского

права

в

целом

, 

не

может

быть

распространен

в

равной

степени

на

все

его

отрасли

и

институты

. 

Например

, 

нормы

личного

статуса

в

своем

действии

традиционно

опирались

главным

образам

на

религиозное

сознание

и

применялись

преимущественно

мусульманскими

судьями

 — 

кади

, 

которые

полагались

больше

на

свой

авторитет

и

совесть

правовер

- 

Л

. 

Р

. 

Сюкияйнен

. 

Мусульманское

Право

. 

Вопросы

теории

и

практики

97 

ных

, 

нежели

на

специальный

аппарат

принуждения

. 

Не

удивительно

, 

что

нормы

данной

отрасли

наиболее

полно

претворялись

в

реальном

поведении

мусульман

. 

Предписания

 «

гражданского

права

» 

обеспечивались

, 

как

правило

, 

не

кади

, 

а

специальными

органами

мусульманской

инспекции

и

контроля

(

хисба

), 

которые

во

многих

случаях

рассчитывали

на

добровольное

исполнение

гражданско

-

правовых

обязательств

 (

например

, 

при

задержке

в

погашении

долга

), 

но

могли

прибегать

к

принудительным

мерам

и

даже

телесному

наказанию

виновных

в

нарушении

правил

торговли

, 

норм

морали

и

т

.

п

. 

Что

же

касается

наиболее

опасных

преступлений

, 

точно

установленных

в

мусульманском

праве

и

наиболее

непосредственно

затрагивающих

интересы

властей

, 

то

они

применялись

особым

государственным

аппаратом

принуждения

 — 

полицией

и

так

называемыми

светскими

судами

(

мазалим

). 

Последние

по

большей

части

ориентировались

не

на

выводы

мусульманско

-

правовой

доктрины

, 

а

на

акты

правителей

по

уголовно

-

правовым

вопросам

, 

которые

нередка

противоречили

принципам

классического

мусульманского

права

. 

Аналогичным

был

и

порядок

судебного

рассмотрения

нарушений

государственно

- 

и

административно

-

правовых

норм

в

случае

возникновения

споров

с

участием

органов

мусульманского

государства

. 

Иначе

говоря

, 

частноправовые

и

публично

-

правовые

институты

мусульманского

права

характеризовались

заметными

различиями

механизма

своего

применения

. 

Поэтому

если

нормы

мусульманского

судебного

права

достаточно

полно

и

последовательно

реализовались

в

практике

рассмотрения

споров

кади

, 

то

иные

органы

правосудия

чаще

применяли

процессуальные

и

материальные

предписания

указов

правителей

, 

которые

ориентировались

на

интересы

господствовавших

социально

-

политических

сил

, 

на

принуждение

.