Материал: Mify_i_legendy_narodov_mira__Tom_08_Drevnyaya_India_-_2004

Те, кто хотят иметь сыновой, но их не удостоились, пусть слушают этот рассказ, и у них будут сыновья, непременно будут. Пусть слушают и те, кто не пожелал иметь сыновей, они тоже захотят их иметь, и они у них родятся.

Некогда жил могущественный царь Харишчандра, имевший сто жен. Он не ощущал потребности в сыне, и они у него не рождались, ибо благие боги не посылали Харишчандре сына, видя, что он не хочет его. Советники же и придворные, не зная этого, удивлялись, почему у Харишчандры нет наследника. Тем или иным способом они навели царя на мысль, что сын ему необходим, и он обратился к мудрецу Нараде с вопросом:

–Скажи, благочестивый, почему все желают иметь сына – и мудрецы и невежды? Какая от сына польза?

–О царь, отец, увидевший лицо рожденного им сына, выплачивает долг своего рождения, – ответил Нарада, – ибо в нем отец преодолевает густой мрак существования. От «я» рождается «я». Сын – как ладья в безбрежном океане. Жена – друг человека. Дочь – источник скорби. Сын же – сиянье света в верхнем небе.

Так ответил Нарада Харишчандре.

–Ты меня убедил, – сказал царь. – Как же мне заиметь сына?

–Обратись к Варуне, – посоветовал мудрец, – и у тебя родится сын, которого ради рождения других ты должен будешь принести ему в жертву.

И вошел Харишчандра в свою жену, и родился его сын, которому дали имя Рохита. Глядя в розовое детское личико, увидел царь в сыне самого себя и понял то, что говорил Нарада о великой радости рождения сына. И стало страшно Харишчандре, что он должен принести свое второе «я» в жертву.

Варуна же напомнил царю о данном им обещании, а Харишчандра ответил:

–Жертвенное животное лишь тогда пригодно к закланию, когда ему больше десяти дней. Исполнится десять дней, и я его тебе отдам.

–Да будет так! – согласился Варуна.

На десятый день Варуна напомнил:

–Я жду!

–Жертвенное животное пригодно к закланию, когда у него прорежутся зубы. Подожди, Варуна, еще немного, пока это случится, и ты получишь обещанное.

–Да будет так! – согласился Варуна.

Иеще четыре раза откладывал Харишчандра обещанное, пока Рохита не вырос и, узнав, что его ждет, не убежал в лес.

Каждый год он порывался покинуть лес, но, выйдя на опушку, возвращался, ибо понимал, что отцу ничего не останется, как принести его в жертву. На седьмой год он встретил в лесу брахмана Аджигарту с женой и тремя сыновьями.

– Риши! – обратился Рохита к брахману. – Я дам тебе сто коров, ты же мне уступи одного из своих сыновей, чтобы я им выкупил свою жизнь.

– Только не его! – воскликнул Аджигарта, прижимая к груди старшего сына.

– И не его, – сказала мать, указывая на младшего.

Исогласились они уступить среднего сына, которого звали Шунахшепа.

Отдав Аджигарте сто коров, Рохита взял Шунахшепу и вместе с ним явился в деревню

котцу.

–Отец! Я привел вместо себя этого юношу, чтобы выкупить им свою жизнь. Принеси его в жертву Варуне.

И явился Харишчандра к деревенскому алтарю и вознес свой голос Варуне:

–О светлый помыслами, вот тот, кого я принесу тебе в жертву.

Взглянул Варуна на Шунахшепу и сказал:

– Пойдет. Брахман еще лучше, чем кшатрий.

И собралось на жертвоприношение множество людей. Среди них были великие риши Вишвамитра, Джамадагни, Васиштха, Аясья, непреклонные в обетах. Но не нашлось среди присутствующих ни одного, кто согласился бы привязать юношу к жертвенному столбу.

Наконец подошел отец Шунахшепы и потребовал за это сто коров. Дали ему сто коров, и он привязал Шунахшепу. После этого прочли над жертвой заклинания и обнесли вокруг нее огонь. Но не нашлось человека, согласившегося заклать. Тогда Аджигарта попросил еще сто коров. Дали их ему, и он стал точить нож.

И подумал Шунахшепа: «Я человек, а меня хотят заколоть!» И воззвал он к первому из богов, Праджапати, таким стихом:

В тебе все величие божье. Славлю тебя, Праджапати. Ты мне один лишь поможешь Увидеть мира праматерь.

– Агни среди богов – самый близкий к людям, – ответил Праджапати. – Обратись к

нему.

И воззвал Шунахшепа к Агни таким стихом:

Агни, скакун долгогривый, С разверстой пылающей пастью. Твоею мы милостью живы, Воитель, дарующий счастье.

– Савитар – владыка всех начинаний, – ответил Агни. – Призови его на помощь. И воззвал Шунахшепа к Савитару таким стихом:

Познавший вещей всех границы, Хранитель всей правды, Савитар. В твоей благосклонной деснице Покоится вечная рита.

– Ты обречен в жертву Варуне, – ответил Савитар. – Обратись к нему. И воззвал Шунахшепа к Варуне таким стихом:

В морях и в мире надлунном Хранящий предвечные воды, Тебя прославляю, Варуна, Великий владыка природы!

– Восславь Все–Богов, – сказал Варуна. – Тогда мы освободим тебя. И воззвал Шунахшепа ко Все-Богам таким стихом:

Славлю великих и малых! Славлю древних и новых! Нам дарующих славу Мне дарованным Словом.

И был такой ответ:

– Индра среди богов самый сильный, самый храбрый и самый великий. И самый лучший помощник. Восславь его. И воззвал Шунахшепа к Индре таким стихом:

Владыка, мечущий громы, Раджа небожителей Индра. Насыться огненной сомой,

Обрушь свою силу на Вритру.

– Восславь теперь Ашвинов, – сказал Индра.

И воззвал Шунахшепа к Ашвинам таким стихом:

О близнецы Ашвины, Блистательны ваши деянья. Вы мчитесь, с миром едины, Всегда готовые к брани.

– Восславь теперь Зарю, и мы освободим тебя, – сказали Ашвины. И восславил Шунахшепа Зарю таким стихом:

Ночь, словно черная птица, Могучими машет крылами. Откройся, Заря–кобылица, С дневными своими дарами.

Так произносил Шунахшепа стих за стихом, и с каждым из них ослабевали его путы. С последним стихом путы с него спали, и жрецы сказали ему хором:

– Теперь ты сам должен совершить жертвоприношение дня.

Взял Шунахшепа ступу, наполненную зельем, и пест. Выжимая сому, он произнес такие стихи:

Ты, ступа, как женское лоно, А пест – как лингам могучий.

Сойдитесь, как пара влюбленных, Как в небе сходятся тучи.

Нет дома такого, о ступа, Где б ты не оставила следа. Греми же громче, чем трубы, Чем барабаны победы.

Ты, пест, громогласнее грома И ветра, что свищет над полем. Дави же бессмертную сому, Чтоб Индра был ею доволен.

Затем Шунахшепа вылил сок из ступы в чашу и, процедив его через овчину, обратился к Индре с таким стихом, закончив его восклицанием «Сваха!»:

Несущийся в небе высоком На конском сияющем крупе. Всадник, отведай же сока, Который выжат был в ступе.

– Сваха!

Потом Шунахшепа подвел жертвователя к пламени очага и обратился к Агни с таким стихом:

Ты к свету вернул Шунахшепу Из мрака, куда он был загнан. Сорви же путы и скрепы

И с мира, всевидящий Агни!

– Сваха!

Агни – бог огня

Завершив жертвоприношение, Шунахшепа сел на колени к Вишвамитре и сказал ему:

– Прими меня в свой дом. Я хочу жить у тебя.

И тогда обратился Аджигарта к Шунахшепе с таким стихом:

Вернись же, выжавший сому, Богами прославленный риши, К тебя породившему дому И под отцовскую крышу.

Не вставая с колен Вишвамитры, Шунахшепа произнес:

Ты отдал сердце коровам. Ты предал ариев мудрость. Не надо мне крыши и крова

От брахмана, ставшего шудрой.

– Ты прав, сынок, – сказал Вишвамитра и изрек такой стих:

Не можешь ты быть его сыном. Точил на тебя он железо И этим риту отринул, Тебя от дома отрезал.

Обратившись к Шунахшепе, Вишвамитра сказал:

–У меня сто один сын. Ты будешь среди них старшим, а твое потомство всех счастливее. Раздели мой божественный жребий.

–Я не хочу обделять твоих сыновей. Пусть они согласятся на дружбу со мной, и тогда я стану твоим сыном.

И собрал Вишвамитра своих сыновей и сказал им:

–Решайте, быть ли Шунахшепе моим сыном.

Истали сыновья один за другим подавать голоса. Из всех старших сыновей только один Мадхучандас захотел иметь Шунахшепу братом. Младшие же пятьдесят сказали:

– То, что решил наш отец, мы принимаем. Приходи в наш дом, Шунахшепа, и будь в нем первым. Мы готовы следовать за тобой.

Тогда Вишвамитра благословил этих сыновей, а старших сыновей, за исключением Мадхучандаса, проклял и сказал им:

– Ваши потомки получат в наследие край земли!

Идействительно, от этих сыновей пошли племена андхров, пундров, шабаров, пулиндов и мутибов, живущих за пределами земли арьев. Много потомков Вишвамитры и среди нечистых дасью.

Кришна 85

1

На берегу Джамны процветал в старину великий город Матхура86. Было в нем сто ворот, окаймленных с обеих сторон мощными башнями, и десять великолепных дворцов. Там, радуя подданных, царствовал справедливый царьУграсена, да не выветрится память о нем. Но случилось, что один из ракшасов, уцелев от побоища, учиненного на Ланке Рамой и Лакшманой, в жажде мести принял образ Уграсены и вошел в его жену. Рожденный от этой связи отрок, получивший имя Канса87, был коварен сердцем и ненасытен к славе душой. Свергнув царя, он занял престол, и застонала Матхура.

Он терпел вблизи себя одних рабов и стремился к неограниченной власти над всей Индией. Союзником его был Калайени, приверженец богини Кали88, предававшийся мрачному искусству магии. Супругой Кансы стала дочь Калайени Нисумба, жадная и коварная колдунья. Она овладела сердцем царя, разжигая его темные страсти и умножая

85 Имя «Кришна» впервые появляется в «Ригведе», где оно принадлежит противнику Индре титану, но, скорее всего, оно просто означает «черный». В «Чхандогья–упанишаде» засвидетельствован Кришна, сын Деваки, ученик одного из мудрецов и сам учитель, возвещающий тайну религиозной истины. Трудно сказать, тот ли это Кришна, чьи деяния описаны в «Махабхарате», где он преимущественно воин и политик, союзник пандавов. В «Бхавад–гите», поэме, включенной в «Махабхарату», Кришна колесничий Арджуны, излагающий ему передрешающей битвой на Курукшетре религиозно–философскую доктрину, известную в Индии и за ее пределами как кшатризм. Полная «биография» Кришны представлена в «Бхавата–пуране» и «Вишну–пуране» и других пуранах. В образе Кришны слились древнейшее солнечное божество, бог–покровитель скотоводства и культ бога Вишну, воплощением которого он считался.

86 Матхура – город основанный героем «Рамаяны» Лакшманой на месте разрушенной им крепости ракшаса Мадху, ставший столицей племени ядавов и рода Кришны. Реальный город находился на берегу р. Джамна, между городами Дели и Агра.

87 Канса (инд. Камса, от глагола в значении «разрушать») – царь Матхуры.

88 Кали – в индуистской мифологии одно из воплощений: Деви, или Дурги, жены Шивы, олицетворение его губительной энергии. Культ ее, имевший неарийское происхождение, был связан с человеческими жертвоприношениями. Она изображалась в шкуре пантеры, с ожерельем из черепов вокруг шеи, с длинным окровавленным языком, высовывающимся изо рта. Главный ее храм находился в городе Калигхате (ныне Калькутта).