Материал: Mify_i_legendy_narodov_mira__Tom_08_Drevnyaya_India_-_2004

Пройдя небольшое расстояние, они вступили в проход, не освещаемый ни одним лучом солнца. Должна бы ликовать душа Випашита, услышав, что избавлена от мук. Но вместо этого она мучительно ворошила в памяти все пережитое. «В чем же мое прегрешение, – думала она, – ведь я последних из моих подданных охраняла с не меньшим усердием, чем первых и заслуженных, мне хватало шестой части получаемых ими доходов, а на остальное я никогда не посягала; с царской щедростью я приносила дары богам и одаряла их служителей брахманов». Не найдя ответа в памяти, душа обратилась к своему суровому спутнику:

–Скажи, посланец Ямы, в чем моя провинность, за что я должна терзаться зрелищем мук грешников?

–Однажды, – ответилдемон, не поворачивая головы, – ты восседала на судейском кресле, решая споры между подданными. К тебе явилась жена. И ты не разглядела в ее взоре зыбкого намека. Когда жена прижалась к тебе, ты ее, несчастная, оттолкнула. Ты сочла свое судейство важнее ее порыва. За это ты не признана безупречной.

–Я вспоминаю, – пробормотала душа, – это было. Я достойна назначенной мне кары. Яма справедливый судья.

Узкий извилистый проход вывел их в пещеру. Ее бугристая почва была изрыта длинными рвами, наполненными пылающими угольями. В них, кто по щиколотку, кто по колено, а кто и по пояс, стояли грешники, испускавшие стоны. Пахло обгорелым мясом.

–Пещера стонов! – пояснил демон. – Многие из тех, кого ты видишь, были непочтительны с родителями и учителями. Они растоптали мудрость и нравственность, и за это угли сжигают их согрешившие ноги. Муки их продлятся до тех пор, пока в облике какого–либо зверя им не будет разрешено возвратиться на землю.

С сочувствием взглянула душа праведника на мучеников, после чего вслед за провожатым прошла к следующей пещере. Пол ее был покрыт раскаленными медными плитами. Служители Ямы волокли по ним души, скованные по рукам и по ногам, и те дико вопили.

–Пещера воплей! – молвил демон. – Три тысячи йоджан их будут тащить по раскаленному металлу, пока они не возвратятся на землю в зверином облике.

–Ужасно! – застонала душа праведника. – А кто те несчастные? Их тела в страшных укусах, словно они побывали во рву с волками или львами.

–Эти из породы клеветников, готовых сожрать своего ближнего и похитить его честь. Видишь, у некоторых в ушах словно серьги – пылающие ветки. Эти подслушивали речи друзей и доносили на них.

–Они не ведали, что творили, – сказала душа Випашита. – Мне их жаль.

Вскоре душа Випашита оказалась во мраке. Демон зажег факел, осветивший ледяную гору и ползущих по ней обнаженных грешников. Судя по их телам, скорее напоминавшим обтянутые кожей скелеты, их мучил нестерпимый голод. Когда один настигал другого, он впивался в его тело зубами.

– На этой горе караются скаредные и расточители, – пояснил служитель Ямы. Большую часть следующей пещеры занимало огромное висящее колесо, вращавшееся

наподобие гончарного круга. К ободу за руки и за ноги были привязаны грешники. Стоявшие внизу демоны вырывали из их тел раскаленными клещами куски мяса.

– Пещера раздора, – сказал спутник душе праведника. – Эти при своей жизни не терпели мира и сеяли среди смертных семена смуты и вражды.

Далее предстояло спуститься по проходу, напоминающему глубокий колодезь. Мимо со свистом пролетали окровавленные тела, куда–то сбрасываемые служителями Ямы. Оказалось, что грешников ждало пространство, на первый взгляд напоминавшее обычный лес. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что на деревьях гроздьями висят тела. Вместо листьев ветви были усыпаны острыми мечами. Ветер колебал их, и они терзали повешенных, издававших вопли. Иногда грешники срывались с деревьев, и их внизу подхватывали гиены или дикие собаки, чтобы растерзать. Тут же летали ястребы, выклевывавшие им глаза, и вороны, пожиравшие их языки.

Страшнее всего был седьмой круг преисподней. В огромном котле, наполненном кипящим маслом и раскаленными железными стружками, сидели или свешивались над ним, поддерживаемые цепями, тысячи грешников, а стая воронов жадно клевала их сварившееся мясо и размягченные кости.

В ужасе отшатнулась душа праведника. И вдруг стоны и крики наполнили все пространство семи кругов преисподней.

–Неуходи! Не уходи, добрый человек! Твое божественное дыхание целительно, как бальзам.

Удивилась душа и спросила у еле поспевавшего за нею демона, что это значит.

–Истинная доброта, о душа, – единственный источник избавления от страданий, – отвечалдемон. – Оттебя исходит дуновение доброты. Каждое доброе дело на земле, великое или малое, доносится в царство страданий, как эхо. Бросишь горсточку риса бедствующей птичке – становятся меньшими муки голода, освободишь попавшую в западню мышь – разжимаются клещи, сжимающие здесь чье–либо тело. Ведь мир во зле и добре един. Если же оказываешься рядом с грешниками – и дуновение добра превращается в ветер, твой взгляд заставляет страдальцев забыть о муках, твоя близость врачует раны.

–Тогда я останусь здесь! – воскликнула душа.

–Идем! – сказал посланец Ямы. – Тебя ждет небесное блаженство103. А грешники пусть получат то, что они заслужили.

–Но у меня были и другие прегрешения, – возразила душа. – Подчас я была неоправданно сурова с детьми и старцами, слаба с мужами, я должна остаться здесь до конца дней, даже если смогу высушить хоть одну слезу, излечить одну рану, удержать один вопль.

–Идем! – повторил демон. – Видишь, приближаются Яма, владыка преисподней, и Индра, господин небес, чтобы открыть тебе ворота блаженства.

И предстали боги перед демоном и душой, бросившем к ним навстречу.

–Разрешите мне, владыки мира, остаться там, где боль и страдания, – проговорила душа. – То, что я видела, пронзило меня насквозь.

–Но те души заслужили свою кару так же, как ты удостоилась небесной награды, – сурово произнес Индра.

–Разве я это заслужила? – спросила душа.

–Да! – ответил Яма. – И не только при жизни. Милосердие твое глубоко, как море. Оно возвышеннее, чем гора Химават. Плоды его многочисленнее тех, что бросают в широкое лоно Ганги. Ими будут питаться боги и люди до скончания времен.

–Если они столь велики, возьми их, владыка мертвых и живых, себе, раздели их среди несчастнейших из несчастных, среди грешников.

–Да будет так, – согласился Яма.

Заскрипев, отворились ворота преисподней, и грешники вырвались на свободу, ликуя и славя милость души праведника. И тотчас же появилась облачная колесница.

– Садись, Випашита, – сказал Индра.

И душа продолжила свой путь, сливаясь с бесконечной голубизной.

Хранители мира

После того как мир был создан и населен, Брахма разделил его между четырьмя владыками, обитавшими вместе с ним на золотой вершине горы Меру104.

103 Обещание Ямы не может служить указанием на существование особого места для избранных душ, избавленных от кары богов, подобного греческому Элизию. Души праведников, как и питары вед, живут вместе с богами в горних сферах.

104 Меру – гора, проходящая в центре Земли и мыслимая ее осью. Жилище богов наподобие греческого Олимпа.

Его правой руке, могучему Индре, достался Восток, страна восходящего Солнца. Он отправился туда, сидя на голове белого великана Айраваты вместе со своей супругою Шакти и огромной свитой. Белый облачный зонт держали над его головою слуги, и он, повелитель звезд и планет, вихрей и облаков, взирал на мир благосклонно. На месте своего назначения он правил вместе с семью великими небесными мудрецами, и служили ему все сыновья Адитьи, апсары и гандхарвы. Его прославляли подвижники–риши.

Яме был отдан Юг, страна предков. Туда он, добившийся признания, знаток вечных законов, отправился, сидя на голове слона Махаладмы в окружении предков, давших жизнь людским поколениям. Слугами его были остроухие и красноволосые кинкары, уносившие в царство Ямы души умерших. Страну его за кровавой и огненной рекой Вайтарани105 охраняли два чудовищных пса Шарбара106, потомков быстроногой Сарамы. Никому из тех, кто попал под скипетр Ямы, не удавалось уйти от их глаз, привыкших к мраку, от их чутких ноздрей и острых клыков.

Но ужасы его царства были надежно скрыты от взора и ушей Ямы. Он обитал в золотых хоромах, окруженных цветущим все времена года садом. Там прогуливались прекрасные дочери даитьев и данавов. Днем там солнце посылало лучи, но не обжигало, ночью месяц светил, но не холодил. Отовсюду доносились чарующие звуки вины и свирелей.

Варуне, властелину глубин, владыке водных существ, был отдан Запад, занятый Океаном, куда ежедневно погружается Солнце. На дне Океана был его дворец, построенный Вишвакарманом. Туда он направился на слоне, чье имя Вамуна, в сопровождении премудрых змей, асуров и рек. Ему, восседавшему на троне вместе с женою Сиддхи, дочерью Ушанаса107, прислуживали морские чудовища макары и тимиггалы, четыре океана и все семь морей – соленой воды, сока сахарного тростника, вина, топленого масла, кислого молока, свежего молока и пресной воды.

На Север, на воздушной колеснице, украшенной золотом Джамбудвиппы108, отбыл лучезарный владыка Кубера, такой же благочестивый, как его дед Пуластья. В награду за благочестие и подвижничество Брахма причислил его к богам. К месту назначения Кубера отправился на подаренной Брахмою колеснице Вимале, способной летать по воздуху. Он предпочел ее своему слону Сарвабхауме, охраняющему северный край земли.

Кубера был баснословно богат, но уродлив – с животом, надутым, как шар, с восемью зубами, второй же свой глаз, любопытный сверх меры, он утратил за то, что наблюдалтайком за любовными играми своего соседа Шивы с красавицей Умой.

Дворец Куберы в северных горах был подобен белому облаку, окаймленному золотом. Там Куберу вместе с его супругой Риддхи охраняли якши, чьей внешности никто толком не знал – их представляли то сильными и прекрасными юношами, то коротконогими карликами, а также киннары109. Во дворце его посещали боги. Частым гостем был Индра, друг и союзник Куберы. Им обоим принадлежала священная роща Нанданна. Шива, узнав о подглядывании

105 Вайтарани («переносящая», «переправляющая») – подобная по функциям греческому Стиксу. Но в индийских мифах нет персонажа, подобного этрусскому Хару и греческому Харону. Преодолеть ее мог тот, кто при жизни подарил брахману корову, – в этом случае он мог держаться за ее хвост.

106 Шарбара («пятнистый») – по имени это соответствие Керберу греческих мифов. В текстах сохранилось имя лишь одного из этих адских псов – Удумбала.

107 Сиддхи считалась олицетворением искусства и колдовства (майи).

108 Джамбудвиппа – материк, примыкающий к горе Меру и включающий девять областей, в том числе Вхаратаваршу (Индию). Он получил название от фантастического дерева «джамбу», чьи плоды при падении на землю образуют реку целебного сока, исцеляющего от старости и болезней.

109 Киннары – прислуживающие Кубере существа то в облике людей с конскими головами, то птиц с человеческими головами.

Куберы, был с ним в ссоре, но после восьми столетий, отданных Куберой суровому покаянию, с ним примирился и даровал ему свою дружбу.

ЗМЕИ И ПТИЦЫ

Мир змей в ведийской и особенно индуистской мифологиях вырисовывается в сложных отношениях между миром людей и обитателями двух других миров, нижнего и верхнего. Змеям противостоят как люди, так и чудовищные птицы, но в контактах между этими сторонами просматривается не только вражда, но и взаимное притяжение.

Индийские змеи (наги) предстают соединением двух начал: у них змеиное туловище и человеческая голова (или две головы). Обладая майей, змеи нередко принимают человеческий облик и живут неузнанными среди людей, становясь женами и возлюбленными царей. Змея Индии, подобно змеям других мифологий, мыслилась оплодотворяющим началом, символом, связанным с производительной силой и изначальными водами, и потому была непременной участницей центрального космогонического мифа. Космические змеи Васуки и Шешу участвовали в пахтанье океана и как союзники богов. И в то же время космический змей Вритра, подобно хеттскому Иллуянке, был противником бога грозы (у индийцев Индры). Победа Индры надВритрой, скрывающим своим туловищем изначальные воды, была космическим актом.

Союзником богов в их противоборстве со змеями в индуистской мифологии стала чудовищная солнечная птица Гаруда («Пожирательница»), но по своей природе она родственница змей, и ее отношения с богами характеризует не только подчинение, но и соперничество.

Высокий удельный вес змей как символа со многими ипостасями может быть объяснен помимо природных условий Индии (обилие тропических лесов, обиталища змей) также и тем, что змеи еще до появления на субконтиненте арьев были тотемами местного населения. С нагами связано множество древних топонимов и название страны «Нагадвипа». Именно в этой стране, приняв образ змея, жил Шакьямуни до того, как стать Буддой. В буддийской мифологии змеи – полубожества, живущие в воде и на суше, могущие превращаться в людей.

Змей Шеша

Змей на Земле столько же, сколько на небе звезд. Их не исчислить. Но первым из них был тысячеголовый и бесконечный Шеша. В отличие от своих собратьев, ползавших и набивавших свою змеиную утробу, он был добродетельным и смиренным существом. У подножья Химавата он предавался суровым подвигам, и там его увидел Прародитель с иссохшими мускулами, потрескавшейся и потерявшей блеск кожей. «Что ты здесь делаешь, Шеша? » – спросил он его.

–Замаливаю грехи своих братьев, – ответил он. – Им неведомо добро, и они постоянно клевещут друг на друга.

–Поведение твоих братьев мне известно, – сказал Брахма. – Но посмотри, в кого ты превратился ради них! Ты как никто могуч, и твой разум направлен на добродетель, о лучший из змеев. И ты можешь служить благу не твоих собратьев, а всего сущего.

–Я готов выполнить твою волю, – отозвался Шеша.

–Тогда прими заботы о Земле, – продолжил Прародитель. – Покрытая лесами, горами, морями, рудниками, городами – она неустойчива. Поддержи ее. Ползи под нее. Она сама откроет тебе отверстие. Войди в него так, чтобы стать для Земли опорой, чтобы без моей воли она не колебалась.

– Хорошо! – сказал Шеша и уполз.

С тех пор он, приняв груз Земли на себя, держит ее по воле Брахмы. В конце каждой кальпы110 он извергает ядовитый огонь, уничтожающий всю вселенную, а после ее возрождения добровольно возвращается к исполнению своих обязанностей и служению новому Брахме111.

Птица Гаруда

Было время, когда все семь земных материков покоились не на четырех слонах, а на огромном тысячеголовом змее Шеше и на черепахе, а вокруг колыхался необозримый молочный Океан.

Тогда еще не было людей. Боги тогда жили, старели и умирали на высоких, упирающихся в самое небо горах, низины же заполонили большие белые птицы, наделенные человеческим разумом и человеческими же пороками. И где–то рядом с птицами находились в великом множестве злые духи, демоны, постоянно соперничавшие с богами.

Две птицы–сестры, зачав от мудреца Кашьяпы, сплели из ветвей большое гнездо и в нем поселились. Звали их Кадру и Вината. В мире тогда всего было вдоволь. Но сестры враждовали и завидовали друг другу.

Однажды Вината снесла два больших яйца с блестящей плотной скорлупой. Чтобы они не высохли и не протухли, она погрузила их в воду. Кадру снесла тысячу пестрых яичек и тоже положила в сосуд с водой. Прошло очень много лет, и из яичек Кадру вылупилась тысяча маленьких змеек с блестящими пестрыми шкурками, шипящих и скользких, с острыми зубами и ядовитыми жалами. Радовалась Кадру своим детям, которые копошились, росли и превращались в больших, сильных и мудрых змей.

Яйца сестры лежали без движения, и она совсем приуныла, думая, что навеки останется бездетной. В нетерпении Вината разбила скорлупу одного из яиц и увидела, что оно не пустое. Там был красивый и сильный птенец с широкой грудью, но недоразвитыми крыльями и кривыми тонкими ножками.

Высунувшись наружу, птенец воскликнул:

–Что ты наделала, мать! Теперь я не смогу летать, а ты будешь рабыней у своей сестры. Вината залилась слезами. Видя это, птенец ее утешил:

–Не плачь! У тебя есть еще одно яйцо. Но дай ему дозреть!

Вината послушалась сына, которого она назвала Аруной, стала его кормить и ухаживать за ним. Кадру же, занятая своими копошащимися детьми, не обращала на сестру никакого внимания.

** *

Ав это время боги, заселявшие несравненную, сверкающую золотыми вершинами Меру, собрались, чтобы решить, как им быть дальше. Приближалась старость, а за нею шла смерть. Мир же вокруг был так прекрасен! И загрустили боги. Видя это, Всевышний бог, творец всего мира, посове–товал богам вспахтать Океан, как это делают с молоком, желая извлечь из него масло. Ибо то, что получится после пахтанья, будет напитком бессмертия112.

110 Кальпа (доел, «порядок», «закон») – согласно индуистским мифам, сутки (день и ночь) Брахмы, 24 тысячи божественных лет, 4 320 000 000 – человеческих.

111 В более поздних мифах Шеша рассматривается как иллюзия Вишну или как часть его самого. Инкарнацией Шеши считается старший брат Кришны Баларама.

112 Амрита («бессмертная») уже в «Ригведе» помещалась среди вод и считалась напитком или пищей богов. Сходный мотив имеется в германской мифологии. У греков Амброзия также дочь Океана.