пережил войну, но в 1945 году был арестован советскими властями, приговорен к 25 годам лишения свободы и в конце концов умер в тюрьме под Москвой в 1948 году. Пожилой Эрнст-Август Кёстринг был взят в плен, интернирован США и выпущен на свободу в 1947 году. Отто фон Бройтигам также был интернирован американцами, однако вскоре вышел на свободу и продолжил карьеру в министерстве иностранных дел. Герхард фон Менде стал руководителем «Исследовательской службы Восточной Европы», которая получала государственное финансирование и занималась бывшими восточными коллаборационистами, избежавшими репатриации в СССР. Кроме того, он возглавлял научно-исследовательский институт при западногерманском министерстве по делам беженцев, переселенцев и пострадавших от войны, которым, кстати, руководил не кто иной, как Теодор Оберлендер, бывший командир одной из первых мусульманских частей вермахта. Что же касается ведущих функционеров СС, принимавших участие в мусульманской кампании, то никто из них после войны не преуспел в продвижении по служебной лестнице. Готлоба Бергера судили в Нюрнберге и приговорили к 25 годам заключения, однако в 1951 году выпустили на свободу. Он нашел работу в немецкой промышленности, но сохранил некоторый интерес к исламскому миру и посещал Ближний Восток в 1950 х годах. Райнера Ольшу сначала арестовали, а потом освободили американцы, но, когда он вернулся к своей семье в советскую зону оккупации, его схватили и увезли в СССР, где казнили в 1947 году. Пожилой Гарун аль-Рашид избежал тюремного заключения и поселился в ФРГ, став автором многочисленных книг. Карла-Густава Зауберцвейга взяли в плен англичане; в 1946 году, чтобы избежать выдачи югославским властям, он принял цианистый калий.
Главные коллаборационисты-мусульмане ускользнули из гибнущего рейха, оставшись целыми и невредимыми. В последние недели войны, когда Германия погружалась в хаос, а Гитлер, сидя в бункере, сокрушался об ошибках своей исламской политики, альХусейни паковал чемоданы[1466]. Вместе с Отто фон Хентигом, которому было приказано перевезти его на юг, он отправился в БадГастайн[1467], где спутники расстались[1468]. 7 мая 1945 года, за несколько часов до капитуляции Германии, самолет Siebel Si 204 без опознавательных знаков с аль-Хусейни на борту приземлился в
аэропорту близ Берна. Стремясь избежать неприятностей, швейцарцы быстро передали его французам, которые привезли муфтия в Сен-Мор, недалеко от Парижа, где ему была предоставлена вилла[1469]. Во французской столице аль-Хусейни тепло встретил Си Каддур Бенгабрит. По случаю Ураза-байрама 1945 года он устроил в честь муфтия грандиозный ужин, который посетили многочисленные дипломаты из мусульманских стран[1470]. Союзники получили много ходатайств со всего исламского мира с просьбами вернуть аль-Хусейни на Ближний Восток. Одно из прошений подал Хасан аль-Банна, обратившись к Майлсу Лэмпсону[1471]. Союзники, озабоченные тем, что попытка судить муфтия как военного преступника может спровоцировать волнения среди мусульман, в итоге отпустили его. 28 мая 1946 года самолет доставил муфтия из Парижа в Каир, где его с энтузиазмом приветствовали некоторые из его последователей. Вернувшись на Ближний Восток, аль-Хусейни поддержал усилия по транспортировке в ближневосточные страны части солдат-мусульман из Советского Союза, которые служили в немецких частях и избежали принудительной репатриации[1472]. Некоторые из них и вправду обосновались на Ближнем Востоке. Даже спустя годы муфтий восхищался бывшими новобранцами рейха в своих мемуарах, восхваляя «арабских, боснийских, азербайджанских и других солдат в землях Оси», которые были «готовы сражаться против колониальных государств»[1473]. Он также утверждал, что многие из этих новобранцев с восточных территорий «сгорали от желания присоединиться к джихаду на святой земле Палестины», точно так же, как «жаждали джихада» и воины с Балкан[1474]. Некоторые бывшие солдаты «Ханджара» действительно сражались против Израиля в войне 1948 года, и муфтий вспоминал о них как о «мучениках» и «героях»[1475]. В 1947 году Симон Визенталь и Морис Перлман опубликовали книги, в которых излагались подробности сотрудничества аль-Хусейни с нацистами[1476]. На Ближнем Востоке муфтий так и не смог вернуть себе былого влияния, которым пользовался до войны. Его дискредитации способствовало не только поведение военной поры, но и тот факт, что он олицетворял прошлое – и это было гораздо важнее. В Германии, впрочем, кое-кто по-прежнему ценил его как партнера. В журнале Zeitschrift für Geopolitik за декабрь 1951 года вышло интервью с аль-Хусейни, посвященное германо-арабским отношениям[1477].
Министерство иностранных дел ФРГ также поддерживало с ним контакт. В начале 1950 х годов этим занимался не кто иной, как Хентиг, вернувшийся на дипломатическую службу и снова искавший сотрудничества с аль-Хусейни[1478].
Среди тех, кому удалось сбежать, был и вильнюсский муфтий Якуб Шинкевич, который после эвакуации дрезденской школы военных мулл скрывался в Наумбурге и в конце концов сумел вырваться в Каир[1479]. Алимджан Идрис, встретивший конец войны в Баварии, остался в Мюнхене[1480]. Во времена правления Гитлера в Германии находилось больше мусульман, чем когда-либо, а некоторые из них оставались в стране и после падения Третьего рейха. Многие мусульманские солдаты и беженцы из Советского Союза, которым удалось избежать репатриации, были сосланы в лагеря для перемещенных лиц в южной части страны[1481]. Вплоть до 1950 х годов некоторые из них оставались во временных лагерях, расположенных в окрестностях крупных городов, например Мюнхена, Аугсбурга и Нюрнберга. Эти мусульмане основали в столице Баварии первую исламскую общину ФРГ. Ее возглавили бывшие фронтовые товарищи Алимджана Идриса[1482]. В 1953 году несколько мюнхенских мусульман официально зарегистрировали «Религиозную исламскую общину», возглавленную Ибрагимом Гачаоглу, ранее служившим в вермахте[1483]. В качестве временной мечети они использовали барак в мюнхенском районе Людвигсфельд. Членами общины по большей части были бывшие добровольцы вермахта и СС из Советского Союза и Югославии. Баварское правительство конфиденциально отмечало: «Известно, что большинство мусульман, состоящих в вышеупомянутой организации, в прошлом служили в вермахте, а ее главный руководитель занимал в вооруженных силах видную духовную должность»[1484]. Глава общины, Ибрагим Гачаоглу, родился на Кавказе и в 1942 году добровольцем вступил в ряды вермахта. Конец войны он в составе своего подразделения встретил в Северной Италии. Каким-то счастливым образом ему удалось избежать репатриации и обосноваться в Баварии, на территории американской оккупационной зоны. Имамом общины был Салих Сабанович, родившийся в 1920 году в Югославии. Сабанович получил теологическое образование в Загребе, а во время войны служил имамом дивизии «Ханджар».
С самого начала Вашингтон выказывал интерес к мусульманским ветеранам[1485]. На ранних этапах холодной войны бывшие добровольцы оказались выгодными партнерами для американцев: власти США видели в мусульманском населении СССР средство дестабилизации коммунистической державы. Некоторые из советских мусульман вскоре были завербованы американскими секретными службами.
Чтобы одержать политическую победу над СССР, власти США основали две организации: в 1951 году был учрежден Американский комитет по освобождению от большевизма (American Committee for Liberation from Bolshevistm), частью которого стала радиостанция «Радио Освобождение» (позже «Радио Свобода»), целью которого была политическая мобилизация советских этнических меньшинств против Кремля, а в 1949 году был основан «Национальный комитет свободной Европы» (National Committee for a Free Europe), включавший в себя радиостанцию «Свободная Европа» (Radio Free Europe) и ориентированный на подрывную работу в социалистических странах. Обе организации находились под контролем ЦРУ и управлялись из Мюнхена. Американский комитет по освобождению от большевизма уже на ранних этапах существования был весьма заинтересован в мюнхенских мусульманах. Вскоре некоторые из них уже работали на «Радио Освобождение», где снова занялись антикремлевской исламской пропагандой. Среди мусульман, трудившихся на американских радиостанциях, были Саид Шамиль, Эдиге Кырымал, Абдуррахман Фаталибейли – позже убитый ударом молотка в собственной квартире в Мюнхене агентами КГБ – и многие другие мусульмане, во время войны служившие в немецких войсках[1486]. Помимо этого, ветеранымусульмане работали в Институте по изучению культуры и истории
СССР, издававшем антисоветские журналы.
США поддерживали и работу упомянутой выше «Религиозной исламской общины», снабжая ее всем необходимым. Американский комитет по освобождению от большевизма финансировал проводимые общиной мероприятия. Например, на средства Комитета был организован прием по поводу одного из религиозных праздников в 1955 году, на котором присутствовало 250 гостей. «Из Мюнхена они смотрят в сторону Мекки»,– писала тогда Süddeutsche Zeitung[1487]. Община, в свою очередь, открыто атаковала Москву и осуждала угнетение ислама
в Советском Cоюзе. В роли самого яростного обвинителя, как правило, выступал татарин Гариф Султан. Американский комитет по освобождению от большевизма передавал Султану информационные сводки и обозначал важные темы, которые тот должен был освещать от имени общины. Так, после легендарного XX съезда, на котором Никита Хрущев отрекся от наследия Сталина, Султан организовал большую пресс-конференцию, на которой осудил депортации и угнетение чеченцев.
Американские спецслужбы даже отправляли некоторых членов мюнхенской общины за границу для участия в секретных операциях и пропагандистской работе. Во время хаджа 1953 года Рузи Назар и Хамид Рашид – ветераны войны, находившиеся на службе у Вашингтона,– были отправлены в Мекку, где занимались антикоммунистической пропагандой среди паломников из СССР и других государств[1488]. Они снова и снова публично нападали на советских хаджи с обвинениями: «Вы не паломники, вы коммунистические агитаторы, вы служите московским атеистам»[1489]. Однажды на улицах Мекки их даже закидали помидорами. Надо сказать, что в священном городе часто случались ожесточенные словесные перепалки. Во время одного из таких конфликтов в Заповедной мечети Рашид обвинил советских паломников в том, что те оправдывают преследования мусульман со стороны Москвы. Когда один из пожилых хаджи, не впечатлившись, сказал, что гонимых наказывает сам Бог, Рашид разгневанно ответил: «И не стыдно тебе говорить такое перед священным порогом Каабы, ведь ты одной ногой уже стоишь в могиле и совсем скоро предстанешь перед Аллахом!»[1490]. Назар и Рашид нанимали местных пособников, которые помогали им в агитационной работе. Помимо прочего, они распространяли и антисоветские плакаты. Западная пресса – в том числе журнал Time и газета New York Times – называли эту работу «спонтанным исламским антисоветским восстанием».
Два года спустя Гариф Султан в сопровождении еще одного ветерана, Вели Зуннуна, по поручению американцев тоже отправился в Мекку[1491]. После их возвращения было опубликовано «Обращение мусульманских беженцев из СССР к братьям-мусульманам в свободном мире», в котором осуждалось преследование ислама со стороны Кремля. Официальное заявление на этот счет было сделано в