Нам представляется, что в данном случае эффект звукового ряда усиливается ожиданиями того «смысла», что вложен в название пробуемого продукта. В результате такого общего воздействия на мозг и звука, и смысла (а это, по сути, языковое манипулирование) непроизвольно формируется интерес к реальным наркотикам, а в случае возникновения положительных ощущений от музыки - желание их попробовать в жизни. Как справедливо пишет Ю. В. Попов, аудионаркотик - это то, что может предшествовать употреблению реального наркотика. Конечно, нельзя здесь говорить о ничтожности внутренних психических процессов, но они точно деформируются под условиями, предлагаемыми человеку окружающим миром.
И потому роль исследуемой виртуальной угрозы в контексте обеспечения антинаркотической безопасности очень велика, а случаи «информационного оборота» аудионаркотиков требуют соответствующей правовой квалификации. По известным причинам аудионаркотик не может расцениваться в качестве самостоятельного предмета административных правонарушений, предусмотренных ст. 6.8, 6.9 КоАП РФ или ст. 228, 228.1 и др. Уголовного кодекса Российской Федерации [13]. Но, исходя из целей распространения таких звуковых файлов в цифровом пространстве, используемых психологических методов мотивирования к тому, чтобы человек в будущем попробовал реальный наркотик, становятся очевидными злоумышленные намерения разработчиков этого информационного продукта.
Отсутствие в законодательстве расшифровки понятия «цифровой наркотик» или «аудионаркотик» не означает отсутствие правовых оснований для противодействия этому явлению. При этом надо сказать, что попытки дать определение аудионаркотикам носят единичный характер и все они лежат в теоретико-исследовательской плоскости. Так, О. Р. Лапина предлагает не просто добавить определение цифровых наркотиков, но и внести поправки в п. «б» ч. 2 ст. 228.1 УК РФ, предусмотрев уголовную ответственность за распространение данного вида наркотика с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей при условии, что его распространение повлекло за собой вовлечение лица в потребление или участие в сбыте наркотических средств и психотропных веществ [14, с. 106-107].
Этот подход не кажется оправданным, поскольку, идя таким путем, следует опираться на прямой, доказанный вред от аудионаркотика как реального нового вида вещества с психоактивным свойством. Что, как мы уже выяснили, безосновательно. Вместе с тем несправедливо было бы в этой ситуации и затенять существующую проблему. На этом этапе, когда еще нет научных доказательных медицинских выводов, более плодотворной является позиция о квалификации случаев распространения аудионаркотиков как нового вида пропаганды наркотических средств, осуществляемого с использованием интернет-сети, для которого достаточным будет упоминание о них в позитивном контексте (по ч. 1.1 ст. 6.13 КоАП РФ). Для этих целей важно соответствующим образом пересмотреть содержание самого понятия «пропаганда наркотиков», включив в него совершение любых умышленных действий по распространению любым публичным способом информации о наркотиках, в том числе положительное упоминание о них.
Следует сказать, что в таких деяниях прослеживаются все элементы состава этого административного правонарушения. Его объектом являются общественные отношения в области противодействия незаконному обороту наркотиков для целей охраны здоровья граждан, а объективная сторона заключается в умышленном распространении в цифровой среде звуковой информации, создающей желаемый эффект ухода от реальности и воспринимаемой в качестве «наркотического» продукта (имеющей с ним прямую ассоциацию). Субъект здесь -- это разработчик, распространитель (иногда - в разных лицах) соответствующего звукового ряда, ведь надо понимать, что за каждым роботом стоит человек и за аудиофайлом стоит конкретной человек, а, если выражаться языком компьютерных технологий, скорее, IP-адрес, который может нам косвенно указывать на лицо, причастное к размещению такой информации в интернет-сети.
Таким образом, в контексте сегодняшних правовых и социальных реалий аудионаркотики следует рассматривать в качестве новой формы пропаганды наркотиков, поскольку это тот инструмент, что заставляет поверить интернет-пользователя в привлекательность наркотика, побудить в нем желание к его употреблению без уточнения конкретных способов и мест такого потребления или иных преимуществ этих незаконных действий. То есть это не отдельный вид цифровой зависимости, а первый шаг человека на пути к наркотикам, совершение которого ни в коем случае нельзя допускать.
Список источников
1. Анисифорова М. В., Машугина Е. В., Андреянов М. В. Теория и практика применения электронных доказательств в производстве по делам об административных правонарушениях: монография. М.: ИНФРА-М, 2020.
2. Карпова Е. Е. Теоретический анализ понятия «цифровая зависимость» в зарубежных исследованиях // Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина. 2017. № 4.
3. Кальбитцер Я. Цифровая паранойя. Оставайтесь онлайн, не теряя рассудка. Минск: Дискурс. 2018.
4. Максимов А. С., Мануйлов Л. М. Диагностика влияния рисков интернет-пространства при использовании школьниками старшего подросткового возраста гаджетов // Наука о человеке: гуманитарные исследования. 2018. № 1 (31).
5. Горский Д. А. Медиагигиена и профилактика цифровой зависимости: основные проблемы и возможные направления решения // Корпоративные стратегические коммуникации: тренды в профессиональной деятельности: материалы Третьей Международной научно-практической конференции. Минск, 2020.
6. Ковган Е. Д. Цифровая зависимость как фактор преступного поведения подростка // Проблемы совершенствования российского законодательства: сборник тезисов Всероссийской (с международным участием) научной конференции курсантов, слушателей и студентов. Барнаул, 2021.
7. Макаренко А. С. Педагогические сочинения. Москва, 1951. Т. 5.
8. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2021) [Электронный ресурс]: утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 16.02.2022. Доступ из справ.-правовой системы «Кон- сультантПлюс».
9. Тарасов Г. С. Проблема духовной потребности (на материале музыкального восприятия). Академия наук СССР, Институт психологии: Наука, М., 1979.
10. URL: https://forumnov.com/archive/index.php/ t201408.html (дата обращения: 06.09.2021).
11. URL: https://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_fwords/52629/бинауральный (дата обращения: 06.09.2021).
12. Попов Ю. В. «Цифровые наркотики»: новая форма саморазрушающего поведения // Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В. М. Бехтерева. 2009. № 4.
13. Уголовный кодекс Российской Федерации [Электронный ресурс]: принят Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 24 мая 1996 г.: одобрен Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 5 июня 1996 г.: введен. Федеральным законом от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
14. Лапина О. Р. Цифровые наркотики: категория вне правового поля России // Актуальные проблемы правового, социального и политического развития России: материалы XIII Международной научно-практической конференции студентов, магистрантов, аспирантов, соискателей. 2020.