особое ударение на антиправительственную позицию фракции демократов в меджлисе. Он подчеркивал, что именно по наущению членов Демократической партии депутаты отвергли ультиматум и призывали народ взяться за оружие для отражения русской интервенции.
К числу событий, свидетельствующих о расшатывании основ центральной власти при одновременном расширении вмешательства России и Великобритании во внутренние дела Ирана, относился также Мешхедский кризис 1912 г. Он был связан с мятежом экс-шаха Мохаммеда-Али и его сторонников. Но своей кульминационной точки мешхедский кризис достиг тогда, когда движение за реставрацию бывшего режима уже провалилось и Мохаммед Али со своими приближенными на российском военном корабле 26 февраля 1912 г. покинул иранскую территорию [110].
Начало кризиса было связано с российской нотой по делу М. Шустера. В знак протеста против русского ультиматума в Хорасане, как и в Тегеране, имели место враждебные в отношении России выступления. После настойчивых просьб российского генконсула, князя Дабижы, из Туркестана в Хорасан был отправлен отряд царских войск с артиллерией. Он должен был в случае необходимости защитить жизнь и имущество русских от посягательств иранцев.
Во время мятежа экс-шаха Мохаммеда-Али в Астрабаде в Мешхеде произошли восстания роялистов (шахистов). Они установили свою власть на территории города, где находилась гроб- ница-мечеть восьмого шиитского имама Резы и примыкающие к ней торговые ряды. Шахисты игнорировали власть хорасанского губернатора и совершали рейды в другие части города, в том числе на находившиеся под покровительством России торговые центры и дома.
24 февраля 1912 г. Дабижа предложил командующему российским военным отрядом в Мешхеде генерал-майору Редько «вступить в начальство над Мешхедом». 17 марта (по старому стилю) артиллерийским огнем и штурмом территория, занятая восставшими, была отбита. Восставшие, оказав незначительное сопротивление, сдались. По сведениям Дабижы, среди иранцев было 39 убитых и 26 раненых, которым оказали помощь русские врачи [111]. Характерно, что тегеранские власти не предприняли никаких решительных шагов для предотвращения или пресечения
жестокой карательной акции российского военного отряда с использованием артиллерии против иранцев. Во время штурма территории «беста» от артиллерийской бомбардировки, по словам П. Сайкса, был нанесен серьезный ущерб гробнице - святыне имама Резы [112].
Подобные действия, ставшие возможными в результате вооруженного вмешательства России и Великобритании в Иране, привели к реставрации в полном объеме верховной власти феодальной аристократии. Эта перемена притормозила начавшуюся в конце 1909 г. новую демократическую тенденцию в развитии конституционной революции. Во время реакционного переворота был разогнан меджлис, были распущены энджумены, запрещена деятельность леводемократических организаций и приостановлен выпуск газет.
Однако утверждение о полном поражении конституционного движения в этот период, широко распространенное в исторической литературе по Ирану, действительности полностью не соответствует. Произошедшие в период революции в политическом и общественном строе Ирана позитивные сдвиги не исчезли.
Несмотря на возрождение реакционной верховной власти, многие прогрессивные нововведения не были упразднены полностью. К их числу относились: введение конституции, конституционной формы правления, учреждение парламента, реформа образования и упорядочение деятельности партий, профсоюзов, выпуска частных газет, выход на политическую арену новых общественных сил (в частности, новой интеллигенции, профессиональных революционеров и др.) и, наконец, не были восстановлены некоторые отмененные средневековые общественные институты.
1.5. Иран накануне и в годы Первой мировой войны
Выполнение требований, выдвинутых в российском ультиматуме, и признание условий англо-русской конвенции 1907 г. обусловили значительное ослабление позиций шахского двора и консервативной феодальной аристократии. Регент Ахмед шаха Насер оль-Мольк и вновь назначенное правительство проявляли покорность в отношении англо-российского диктата. В декабре 1911 г. официально был распущен меджлис второго созыва, члены
которого отклонили указанный ультиматум. Депутаты меджлиса предприняли попытку продолжить свою деятельность. Но, когда 22 декабря 1911 г. группа депутатов решила провести заседание парламента, полицейские отряды во главе с Ефремом насильственно выдворили их из здания меджлиса и разогнали [113].
После этого события почти три года в стране сохранялось внепарламентское состояние. Большую часть данного времени (до середины января 1913 г.) правительство возглавлялось одним из «старших» ханов бахтиарских племен Самсам ос-Салтаной.
Наиболее характерными чертами указанного периода стали ослабление государственного суверенитета и ухудшение финан- сово-экономической ситуации страны. Упрочился полуколониальный статус Ирана. Политическими центрами, от воли которых нередко зависел состав правительственных кабинетов в Тегеране, стали английские и российские власти. Они действовали через свои дипломатические миссии, а нередко - и посредством введенных на иранскую территорию вооруженных частей. Займы, предоставляемые Россией и Англией иранскому правительству, превратились в важнейшую часть финансово-экономических связей Тегерана с двумя ведущими на иранской сцене державами. Выдача этих займов стала инструментом политического давления на Иран. В годы, предшествующие Первой мировой войне, невиданные ранее масштабы приняло применение в стране новых форм капитуляционного режима. Это находило свое выражение в заключение договоров и соглашений (без согласия тегеранского правительства) между официальными представителями Великобритании и предводителями крупных полукочевых обществ на юге и юго-западе страны. На севере, в зоне присутствия российских воинских частей, участились случаи, когда русские и английские дипломаты брали под свое прямое покровительство иранских граждан, демонстрировавших открытое неповиновение шахским властям.
Вначале августа 1914 г. российский вице-консул в Казвине обратился к начальнику расположенного там отряда русских казаков со следующим прошением: «По приказанию гос. Императорского посланника имею честь просить Ваше Высокоблагородие назначить разъезд казаков для поездки в Аламут...
ВАпамуте находится около 45 деревень и имений живущего
вТегеране принца Изз од-Доуле...
По высочайшему повелению Государя Императора, принц Изз од-Доуле находится под русским покровительством и пользуется всеми правами, преимуществами и привилегиями русскоподданных в Персии.
Проживающий в Казвине принц Эйн ос-Салтане, управляющий аламутскими владениями своего отца и состоящий его доверенным, тоже пользуется русским покровительством.
Около двух месяцев тому назад персидские власти незаконно выселили принца Эйн ос-Салтане из Аламута, конфисковали его посевы, зерно и другое имущество.
Разъезду надлежит:
1. Сопровождать принца Эйн ос-Салтане в Аламут и, если понадобится, обратно в Казвин;
2.Арестовать и доставить в Вице-консульство, по указанию принца Эйн ос-Салтане, находящихся в Апамуте персидских финансовых чиновников;
3.Арестовать и доставить в Вице-консульство следующих аламутских жителей (всего десять имен. - С.А.)...».
Как далее следует из хранящихся документов Военно-исто- рического архива (г. Москва), вскоре отряд российских казаков, по выражению казвинского вице-консула, «блестяще» исполнил приказ императорского посланника в Тегеране [114].
Дело дошло до того, что для разрешения важнейших политических вопросов страны группировки, входившие в правящие круги, обращались прямо в Лондон и Петербург. Так, составленное от имени влиятельных тебризских купцов и религиозных авторитетов обращение, в котором говорилось о необходимости отставки правительства бахтиарского хана Самсам ос-Салтане, было направлено в шахский дворец (Тегеран) и правительствам Великобритании и России [115].
Любопытен результат данного обращения. Английский посланник в Тегеране Тоунлей, принимая во внимание резкое падение популярности правительства бахтиарского хана, «дружески» советовал ему подать прошение об отставке [116]. 17 января 1913 г. правительство Самсама ушло в отставку. Вообще, английские дипломаты с некоторой опаской относились к усилению политической позиции бахтиарских родов Ильхани и Хаджи Ильхани. После тегеранского похода 1909 г. представители этих родов помимо столицы сумели значительно укрепить свое
5 Зак. 65 |
73 |
влияние также в ряде южных провинций.
В действиях английского посланника в данном случае нашел свое выражение и новый акцент в политической линии главы Форин офиса Э. Грэя. Он стал сторонником проведения в Иране по возможности согласованной с Россией политики, что предусматривалось англо-русской конвенцией 1907 г. Разумеется, такая линия была обусловлена нарастающей угрозой Германии позициям Антанты на Среднем Востоке.
Еще задолго до начала Первой мировой войны Средний Восток превратился в объект острого англо-германского соперничества. В 1898 г. Вильгельм II совершил государственный визит в Османскую Турцию, во время которого два монарха одобрили проект строительства берлино-багдадской железнодорожной магистрали протяженностью свыше 5 тыс. км [117].
8 ноября в Дамаске на банкете, устроенном в его честь, на котором присутствовали многие видные мусульманские деятели, Вильгельм II заявил: «Его величество Султан и проживающие в различных уголках мира 300 миллионов мусульман, которые почитают его как своего Халифа, могут быть уверены в том, что германский император является и навсегда останется их другом». В борьбе за «место под солнцем» германские политики особое значение, наряду с панисламизмом, придавали поддержке националистических течений - пантюркизма, арабского, персидского (иранского) и индийского национализма. Они предполагали, что усиление упомянутых течений будет содействовать росту враждебных отношений народов мусульманского Востока против Англии и России. Тем самым будут расширены возможности проникновения Германии в Малую Азию, Кавказ, Центральную Азию и Индию. Идеологи пангерманизма выступали за «осуществление Германией программы колониальных приобретений» [118]. В Иране активная экспансия Германии началась в 1907 г. Руководители Германии открыто говорили о своих правах на участие «в новом разделе земного шара». Накануне Первой мировой войны по объему торговли с Ираном Германия уже занимала третье место (после России и Англии). Германский посланник в Тегеране принц Рейс, военный атташе граф Канниц, консулы, другие дипломатические представители в различных иранских городах развернули энергичную деятельность. Она была направлена на установление прямых политических контактов с иранцами, особенно,