разум представляет собой одну из ступеней в человеческой сущности, когда человек обретает некое око, коим он созерцает различные виды умопостигаемых вещей, недоступных чувствам, так и пророчество являет собой определенную ступень, при достижении которой человек обретает некое око, обладающее светом, в котором скрытые и непостижимые для разума вещи становятся явными.
Сомнение же в пророчестве может иметь место либо относительно его возможности, либо относительно его существования и реальности, либо относительно его осуществления в какомлибо определенном индивиде.
Доказательство возможности профетизма заключается в его существовании. Существование же его доказывается тем, что на свете существуют такие знания, приобретения которых с помощью разума нельзя даже представить себе. Так, к ним относятся знания, коих достигнуть можно только благодаря божественному внушению и содействию со стороны Всевышнего Аллаха. Опытным же путем получить их невозможно...
Из изложенного доказательства явствует возможность существования определенного способа постижения этих вещей, непостижимых для разума.
Под профетизмом как раз и подразумевается этот способ - не потому, что только в нем выражается профетизм, но потому, что постижение данного рода вещей, выходящих за пределы умопостижимого, является одной из особенностей профетизма, имеющего кроме нее множество других особенностей, а упомянутые нами особенности - лишь капли в море. Говорили же мы о них потому, что ты обладаешь их образцом - способностью постигать скрытое во сне. У тебя есть также знания, относящиеся к такому роду в медицине и астрономии. А для людей, обладающих только тем, чем располагает их разум, эти знания совершенно недоступны.
Что касается прочих особенностей пророчества, то постигнуть их можно лишь основываясь на непосредственном переживании, следуя по пути суфиев, поскольку упомянутую особенность ты понял только благодаря сну - дарованному тебе образцу пророческой особенности, и если бы у тебя не было такого образца, ты бы не поверил в эту особенность. Ведь если у пророка имеется некая особенность, образцом которой ты не обладаешь, то как ты можешь поверить в ее существование? Ибо поверить можно лишь после того, как поймешь. А этот образец приобретается на первых порах после того, как вступают на путь суфиев, и благодаря этому образцу в человеке имеют место определенного вида переживание, соответствующее данному этапу его подвижничества, и определенного вида вера в то, что не может быть подтверждено путем логического доказывания. Но тебе достаточно одной этой особенности, чтобы ты уверовал в принцип пророчества.
Если же в тебе возникает сомнение относительно определенного лица - пророк он или нет, - то достоверно об этом ты можешь узнать лишь ознакомившись с его делами - либо путем непосредственного наблюдения, либо по рассказам других лиц. Ведь если ты знаешь медицину и мусульманское право, ты можешь ознакомиться и с самими законоведами и врачами или путем непосредственного наблюдения их дел, или - в ином случае - на основании их высказываний. Для нас не представляется также невозможным достижение истинного знания о том, что аш-Шафии (да смилостивится над ним Аллах) был законоведом, а Гален - врачом, не путем повторения этого за другими, но благодаря тому, что ты приобретаешь кое-какие познания в медицине и в мусульманском праве, читаешь их книги и сочинения, в результате чего получаешь необходимые сведения об их делах. Подобным же образом, если ты усвоишь смысл пророчества и будешь усердно изучать Коран и хадисы, то получишь необходимые сведения о том, что Посланник Божий (мир ему) стоял на высшей ступени пророчества. Ты можешь помочь себе в этом, если испробуешь то, что сказано им о поклонениях и об их влиянии на очищение сердец, и если испытаешь, как он был прав в своем изречении: "Те, кто поступает согласно знаниям своим, - наследники Божьи, познающие то, чего они не знали", как он был прав в своем изречении: "Над пособником деспота Аллах дает деспоту власть", и как он был прав в своем изречении: "Кто просыпается по утрам с одной единственной заботой, того Всевышний Аллах избавит от всех забот на этом и на том свете". Если ты испробуешь это тысячу, две тысячи, много тысяч раз, к тебе придет необходимое и бесспорное знание. От этого-то способа и требуй достоверного знания о пророчестве, а не от превращения жезла в змею и раскалывания луны (одно из чудес
Пророка, мир ему). Если ты будешь рассматривать только это (т.е. карамат-чудо), не обращая внимания на множество посторонних обстоятельств, быть может, тебе покажется все это чародейством и обманом, заблуждением от Аллаха - ведь Он "кого хочет - введет в заблуждение, кого хочет - поведет по правильному пути".
И здесь ты снова сталкиваешься с вопросом о чудесах. Если вера твоя зиждется на систематическом рассуждении, имеющем целью доказательство истинности чуда, то упорядоченное рассуждение относительно возникающих отсюда трудностей и сомнений приведет к укреплению твоей веры. Пусть же подобные необычные вещи станут одними из доводов и моментов в совокупности твоего рассмотрения, дабы появилось у тебя такое необходимое знание, когда ты не мог бы с определенностью указать на его источник, подобно тому, как толпа, распространяющая какой-либо слух, не может указать на определенное лицо, высказывание которого послужило основой ее убеждения в достоверности распространяемого слуха, когда она не знает, откуда взялся этот слух, когда источник этого слуха находится вне данного круга лиц и когда нет ссылок на высказывания определенных личностей. Именно это и значит верить во чтолибо твердо и сознательно.
Что касается непосредственного переживания, то оно подобно прямому наблюдению и такому познанию, когда познаваемую вещь берут в руки. Этот способ познания присущ лишь суфиям. Изложенного рассмотрения истинной природы пророчества достаточно для целей, преследуемых нами в настоящий момент, а когда нужно будет, я еще раз коснусь этой темы.
Причина распространения мною науки после того, как я отказался от этого занятия.
Далее, приблизительно за десятилетний срок, в течение которого я упорно придерживался отшельнической уединенной жизни, благодаря неисчислимым способам - то в результате непосредственного переживания, то в результате логического познания, то в результате принятия на веру - передо мной с необходимостью раскрылась та истина, что человек сотворен из тела и сердца. При этом под сердцем я подразумеваю истинную природу его духа, который и является вместилищем знания об Аллахе, т. е. исключая плоть и кровь, кои общи также и мертвецу, и скотине.
Передо мной раскрылась и та истина, что подобно тому, как тело имеет здоровье, благодаря которому оно находится в благополучном состоянии, и болезнь, содержащую в себе причину его погибели, сердце также может быть беспорочным и здоровым (а спасение получит "лишь тот, кто пришел к Аллаху со здравым сердцем") и иметь болезнь, из-за которой оно может погибнуть на веки вечные, включая и потустороннюю жизнь, - как сказал Всевышний: "В их сердцах - болезнь". Далее, передо мной раскрылась та истина, что незнание Аллаха - губительный яд, что в непослушании Ему при следовании страстям заключается пагубная для сердца болезнь, и что знание Всевышнего Аллаха - живительное противоядие, что в послушании Ему при противоборствовании страстям заключается целебное для сердца лекарство.
Мне стало ясно, что единственным средством исцеления сердца, устранения его болезни и приобретения здоровья являются лекарства - так же, как без лекарств нельзя обойтись при лечении тела.
Я выяснил также с необходимостью, что подобно тому, как лекарства, предназначенные для лечения тела, влияют на приобретение здоровья благодаря содержащимся в них свойствам, кои не могут быть постигнуты разумными людьми с помощью одного только разума, но при употреблении которых нужно следовать наставлениям врачей, полyчивших свои знания от пророков и познавших специфическую особенность пророчества, опираясь на знание свойств вещей, - точно так же целебное действие поклонений зависит от их пределов, а величины их определены и измерены пророками, и то, как это целебное средство будет действовать,
непостижимо для разума разумных людей. Поэтому, прибегая к этому средству, человек должен следовать наставлениям пророков, кои постигли свойства его благодаря пророческому свету, а не с помощью разума.
Далее мне стало ясно, чтo подобно тому, как лекарства состоят из смеси веществ различного вида и различного количества, так что одно из них, например, будет иметь в два раза больший вес и объем, чем другое (при этом разницы в количествах, будучи своего рода особенностями лекарств, не лишены таинственности), подобно этому поклонения, будучи как раз тем средством, с помощью которого исцеляют болезни сердца, состоят из действий различного вида и различного количества, так что земной поклон, например, равен двум коленопреклонениям, а утренняя молитва по объему своему эквивалентна половине предзакатной молитвы. Это также не лишено таинственности, будучи своего рода особенностью поклонений, постижимой лишь благодаря пророческому свету. И величайшую глупость и невежество проявляли те, кто хотел рациональным путем извлечь из поклонений какую-то философскую мудрость или полагал, будто о них говорится как об основанных на соглашении, а не как о содержащих в себе божественную тайну.
Так же, как в лекарствах имеются главные составные части, являющиеся их основами, и дополнительные части, являющиеся их завершением (причем каждая из них оказывает свое особое влияние на действие главных составных частей лекарства) - точно так же сверхобязательные действия и обычаи представляют собой некое дополнение к основным требованиям поклонений, придающее их действию совершенную форму.
Короче говоря, пророки - это те, кто лечит заболевания сердца. Польза, которую приносит разум, и сфера его действия ограничиваются тем, что он указал нам на это. Разум дает показание о своей вере в пророчество и о бессилии своем постигнуть то, что постигается лишь пророческим оком, - о бессилии постигать так, как мы постигаем вещи, беря их в свои руки. Мы полагаемся на пророчество подобно тому, как слепые полагаются на своих поводырей, как озадаченные больные отдают себя в руки сострадательных врачей. Вот досюда и простирается сфера деятельности разума, коему недоступно то, что лежит за этими пределами, но доступно лишь понимание того, что предписывается ему Врачом.
Все это - вещи, которые мы поняли с необходимостью, проистекавшей из непосредственного наблюдения в годы уединения и отшельничества.
Далее, мы заметили охлаждение веры в принцип пророчества, затем в истинность пророчества и затем - в деятельность, которой я объяснил пророчество. Мы удостоверились в том, что охлаждение это среди людей приняло распространенный характер. Поэтому я начал доискиваться причин охлаждения людей и ослабления их веры и обнаружил, что таковых четыре:
причина, исходящая от тех, кто погрузился в философскую науку;
причина, исходящая от тех, кто погрузился в суфийскую жизнь;
причина, исходящая от тех, кто связал себя с учением талимитов;
причина, исходящая от того, что люди имеют дело с теми, кто отмечен печатью учености.
В течение некоторого времени я изучал отдельных лиц, задавая вопросы тем, кто небрежно выполнял требования шариата, выспрашивая об одолевавших их сомнениях, осведомляясь об их убеждениях и тайнах. Я говорил кому-нибудь из них: "Что с тобой? Почему ты так небрежно выполняешь предписания шариата? Ведь это глупо, если ты веришь в потустороннюю жизнь и вместе с тем не готовишься к ней, разменивая ее на дольнюю жизнь! Ведь ты не обменяешь две вещи на одну - так почему же ты размениваешь бесконечную жизнь на считанные дни посюсторонней жизни? А если ты неверующий, значит, ты нечестивец. И тогда собирайся на поиски веры. Посмотри, в чем лежит причина твоего тайного неверия, которое как раз и составляет твое внутреннее убеждение и является причиной твоей открытой дерзости, хотя ты и не разглашаешь этого, с показной вежливостью относясь к вере и с почтением говоря о шариате!"
Некоторые мне отвечали так: "Это такое дело, что, если бы было обязательным заботиться о нем, самыми достойными в данном случае людьми оказались бы ученые. Однако среди достопочтенных ученых такая-то знаменитость не молится, такой-то пьет вино, такой-то проедает вакуфное имущество (имущество, завещанное для благотворительных целей) и имущество сирот, такой-то проедает государственные налоги, такой-то берет взятки за судопроизводство и свидетельские показания", - и так далее, и тому подобное.
Другие, претендуя на знание суфизма, заявляют, что они уже достигли такой степени набожности, которая якобы стоит выше всякой необходимости совершать поклонения Аллаху.
Третьи в качестве доказательства используют иные сомнительные рассуждения, взятые ими у ибахитов (ибахиты - члены секты нигилистов, не признающих установлений шариата). Все это люди, отбившиеся от суфизма.
Четвертые, встречавшиеся с талимитами, говорят: "Истина труднопостижима: дорога к ней полна препятствий, мнения по поводу нее многоразличны, и ни одному из учений нельзя отдать предпочтения перед другими; доводы умов взаимопротивоположны, и нельзя довериться ни одному авторитетному мнению авторитетных людей, а рассуждения тех, кто проповедует учение талимитов, носят безапелляционный, безосновательный характер. Так как же я могу принять как достоверное то, в чем люди сомневаются?"
Пятые говорят: "Я делаю это не из уважения перед авторитетом - я прочел книги по философской науке и постиг истинную природу пророчества. Я понял, что сущность его сводится к мудрости и к заботе о благе людей, что заповеди его направлены на то, чтобы удержать простых людей и оградить их от взаимоизбиения и ссор, не дать им погрязнуть в низменных страстях. Но ведь я не принадлежу к невежественной черни, чтобы входить в лоно предписаний религии! Нет, я принадлежу к разряду мудрецов, следую мудрости, в коей я сведущ и в коей мне нет нужды следовать за каким-либо авторитетом!" Таков высший предел веры у тех, кто начитался книг по философскому учению метафизиков, и научившихся тому из книг Ибн-Сины и Абу-Насра альФараби!
Возможно, что ты увидишь кого-либо из них читающим Коран, присутствующим на религиозных собраниях и молебнах и восхваляющим на словах шариат. Но вместе с тем он не бросает пить вино и не перестает совершать развратные и порочные поступки того или иного вида. И если его спросят: "Раз пророчество неверно, почему же ты молишься?", он, возможно, ответит так: "Для упражнения тела, ради соблюдения обычаев страны и сохранения имущества и чада". Ответить может он и так: "Шариат верен, пророчество истинно". В таком случае ему возразят: "Раз так, почему же ты пьешь вино?", - на что он ответит: "Вино запрещено потому, что оно вызывает озлобление и гнев, а я благодаря своей мудрости избегаю этого. К вину же я прибегаю для того, чтобы обострить рассудок". Ибн-Сина в своем завещании написал даже, что он давал обет перед Всевышним Аллахом делать то-то и то-то, почитать предписания шариата, с прилежанием относиться к религиозным обрядам и пить вино не ради удовольствия, а для исцеления и излечения. И предел положения его был в чистоте веры и в строгом соблюдении обрядов, если не считать того, что он в целях излечения пил вино.
Вот она - вера тех из них, кто претендует на нее. Из-за этих людей некоторые стали жертвами самообмана, а самообман их усугубился слабостью возражений тех, кто возражал этим людям, ибо возражения их сопровождались отрицанием и математики, и логики, и других необходимых им наук, хотя таковые, как мы уже разъяснили, имеют под собой основание.
Рассмотрев различные категории людей, чья вера пошатнулась до такой степени по упомянутым причинам, я счел своим долгом раскрыть это заблуждение, тем более, что посрамить этих людей для меня было проще, чем сделать глоток воды, в силу того, что я уже порядком изучил науки их и их методы, т. е. методы суфиев, философов, талимитов и видных ученых. И душу мою как искра пронзила мысль: дело это безотлагательно и обязательно; какой тебе прок от уединения и отшельничества, когда болезнь уже стала всеобщей, врачи заболели и люди - накануне гибели! Но затем я подумал про себя: "Когда же ты собираешься рассеивать эту тьму и сталкиваться с этим мраком? Ведь теперешнее время - время упадка веры среди людей, и нынешний период - период лжи. Займись уговорами людей, чтобы они оставили пути, по которым они следуют, и примкнули к истине - все современники твои начнут питать к тебе злобу. Куда уж тебе противиться им! Как ты
будешь жить с ними бок о бок, если все это может быть совершено лишь при набожном и непоколебимом правителе?"
Ия стал молить Всевышнего Аллаха, чтобы Он разрешил мне продолжать мою отшельническую жизнь, ссылаясь на то, что мне не под силу раскрыть истину с помощью доводов. И Аллахом было предопределено, чтобы тогдашний правитель по внутреннему побуждению своему, а не под влиянием каких-либо внешних мотивов, повелел мне непременно выехать в Нишапур для принятия мер против падения веры. Сделать это я должен был обязательно - если бы я настоял на обратном, одиночество мое стало бы мне в тягость. Мне пришло на ум, что причина, по которой я испрашивал позволения Аллаха, уже ослабла, а чтобы одиночество свое ты сохранял из-за лени, ради отдыха, из себялюбия и из стремления уберечься от тех неприятностей, которые могут причинить тебе люди, - это недопустимая вещь. И разве можно позволить себе что-нибудь подобное, оправдываясь тем, что избавлять людей от заблуждения очень трудно, когда Всевышний Аллах говорит: "Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного. Алиф-лям-мим (этими буквами начинаются многие главы Корана). Думали ли люди, что им позволят говорить "мы уверовали" без того, чтобы их испытали? И Мы уже испытали тех, кто был до них". Аллах, всемогущий и великий, говорит Посланнику, самому дорогому созданию Своему: "Лжецами считались посланники, что были до тебя, и они терпели, когда их обвиняли во лжи и причиняли неприятности, пока не пришла к ним Наша помощь. А слова Аллаха незаменимы. И дошло до тебя известие от пророков". И говорит Он, всемогущий и великий: "Во имя Аллаха, милостивого и милосердного. Я-син. Клянусь мудрым Кораном..." и до слов "Увещай тех, кто поминает Аллаха".
Ия обратился за указаниями по этому поводу к людям сердца и созерцания, и они в один голос посоветовали мне оставить отшельническую жизнь и выйти из своего уединенного уголка. К этому прибавились многократно, один за другим виденные праведниками сны, которые свидетельствовали о том, что этот мой шаг, приуроченный всеславным Аллахом к началу столетия, - благой и правильный почин. Ведь всеславный Аллах обещал оживлять свою религию в начале каждого столетия.
Итак, надежда моя окрепла, благое намерение мое, подкрепленное этими знамениями, победило, Всевышний Аллах облегчил мне мое движение в Нишапур для осуществления этой задачи в месяц зу-ль-када четыреста девяносто девятого года (т.е. в июле - августе 1106 года).
Из Багдада я выехал в месяц зу-ль-када четыреста восемьдесят восьмого года - значит, отшельническая жизнь моя длилась одиннадцать лет. То был шаг, предопределенный Всевышним Аллахом, одним из чудесных предопределений Его, которого сердце мое не чувствовало в течение этой отшельнической жизни так же, как мне в голову никогда не могла прийти мысль о возможности того, что я когда-нибудь уеду из Багдада и расстанусь с тогдашним моим положением. Всевышний Аллах - тот, кто изменяет сердца и положения, и "сердце верующего - между двумя перстами Милосердного".
Я прекрасно знал, что если бы я возвратился, я бы не возвратился. Ибо возвратиться - значит вернуться к былому. Но в те былые времена я распространял науку, через которую приобретают видное положение, и звал к ней людей словом своим и делом - к этому сводились тогда моя цель и мои помыслы. Ныне же я зову людей к науке, через которую лишаются положения - в смысле снижения его уровня. Вот в чем заключаются теперь помыслы, цель и чаянья мои, и об этих моих помыслах ведомо Аллаху.
Я хочу исправить себя и других. Мне неизвестно, добьюсь ли я желаемого или умру, не достигнув своей цели. Но я твердо и убежденно верю в то, что на все воля Аллаха, высокого и великого, верю, что не я совершал поступки свои, а Он двигал моими поступками, что не я вершил делами своими, а Он вершил ими, пользуясь мной как Своим послушным орудием. И я молю Его, чтобы Он сначала исправил меня, а потом через меня исправил других, чтобы Он направил меня по пути истинному, а потом через меня направил по нему других. Я молю Его, чтобы Он показал мне истину истиной и помог мне следовать ей, и чтобы показал мне ложь ложью и помог мне сторониться ее.
Вернемся же теперь к упомянутым нами причинам ослабления веры у перечисленных выше людей и коснемся способов направления их по праведному пути...