Санкт-Петербургский государственный университет
Альтернативная автобиографическая история как составляющая возможного «я»
АЛЬТЕРНАТИВНАЯ АВТОБИОГРАФИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ КАК СОСТАВЛЯЮЩАЯ ВОЗМОЖНОГО «Я»
АВАНЕСЯН М.О.
Возможные «я» в структуре представлений о себе
Говоря о личности, чаще всего имеют в виду уже сложившуюся структуру. Действительно, отвечая на вопрос «Кто Я?», человек констатирует свои черты, роли, статусы или типичным для себя образом рассказывает истории о себе. Однако когда в фокус исследователя попадает личность, которая активна, то важную роль в ее понимании начинают играть возможные «я» - идеи человека о том, кем он может и хотел бы стать, кем должен быть, а кем стать боится, кем точно не является (не-«я») [Markus, Nurius, 1986]. Возможные «я» могут существенно различаться по степени эмоциональности, когнитивной и поведенческой разработанности. Они являются своего рода мостом между представлениями человека и его мотивацией к действию [Markus, Nurius, 1986]. Индивидуальный репертуар возможных «я» можно представить как содержательное воплощение долгосрочных целей, устремлений, мотивов, страхов и опасений.
Часть представлений о себе, которые наиболее важны для самоопределения и постоянно доступны человеку, составляют ядро «я» - чаще всего это характеристики личности, основные роли и членство в разных группах [Bergner, Holmes, 2000]. Доступность остальных представлений о «я» меняется в зависимости от эмоционального и мотивационного состояния человека, а также ситуационных условий, в которых он находится.
Возможные «я» выполняют два рода функций [Markus, Nurius, 1986]. Первая функция состоит в том, что они обеспечивают человека объяснительными схемами для понимания своего прошлого поведения и прогностическими схемами для действий в будущем. Существуя в форме возможных «я», представления человека о том, что для него возможно, а что нет, носят индивидуально-личностный характер, поэтому становятся мотиваторами поведения. В данной роли возможные «я» являются персонифицированными носителями основных устремлений, мотивов и угроз и связанных с ними аффективных состояний. Они служат для выбора будущего поведения, поскольку достаточно ярко показывают тот желательный или нежелательный результат, к которому приведет поведение. Вторая функция возможных «я» состоит в обеспечении контекста для определения значения собственного поведения. Они определяют критерии, в соответствии с которыми человеком оцениваются его способности, свойства и действия. Например, человек, у которого есть такое возможное «я», как «я одинокий», придаст отмененному партнером свиданию более негативную значимость, чем человек, у которого нет такого негативного возможного «я».
Эмпирические исследования я-концепции и самооценки показывают, что представления о себе не меняются даже перед лицом неопровержимых доказательств. я-концепция человека часто не основана на реальных событиях и фактах: у людей есть идеи о себе, которые не обеспечены социальной реальностью [Markus, Nurius, 1986]. Концепция индивидуального статуса (individual's summary formulation of his or her status) стала альтернативной точкой зрения на я-концепцию как на организованную информацию фактов о себе (включая такие компоненты, как черты, ценности, социальные роли, интересы, физические характеристики, личную историю) [Ossorio, 1978; 1998, цит. по: Bergner, Holmes, 2000]. Под индивидуальным статусом понимается общая концепция своего места или положения по отношению к элементам окружающего мира. В самом общем виде эта идея передается высказыванием - «каково твое место в мире?». Непроницаемость самооценки для противоречащих ей фактов объясняется гипотезой о том, что я-концепция функционирует не как информационная сущность, а как позиционная [Ossorio, 1978, 1998]. По сути, если присвоенный чему-то статус (позиция) не претерпевает изменений, то новый факт его не опровергает. Чаще всего это несоответствие объясняется с точки зрения активного искажающего характера самооценки [Gecas, 1982]. Альтернативное объяснение состоит в том, что восприятие человеком другого человека вряд ли отражает или учитывает его возможные «я». Фактически, одно из существенных различий между самовосприятием и восприятием других проявляется в том, что при восприятии себя видятся не только нынешние возможности и состояния, но и собственный потенциал: «каким хочу стать», «что планирую делать», «что меня беспокоит» и т.д. При восприятии другого, как и в случае, когда другой воспринимает «меня», этот аспект восприятия в большинстве случаев просто не проявляется.
Возможные «я» проистекают из представлений о себе в прошлом и включают представления о себе в будущем; они отличаются от текущих, или теперешних «я», хотя тесно связаны с ними. Возможные «я» представляют собой конкретные индивидуально значимые надежды, страхи и фантазии, а не набор воображаемых ролей или состояний [Bergner, Holmes, 2000]. Например, «"я" теперь психолог, но я мог бы быть владельцем ресторана, бегуном на дальние дистанции, журналистом или родителем ребенка-инвалида». Можно заметить, что эти возможные «я» индивидуализированы и персонализированы, будучи при этом отчетливо социальными. Ведь многие из возможных «я» являются прямым результатом предыдущих социальных сравнений, в которых собственные мысли, чувства, характеристики и поведение человека сопоставляются со свойствами других: «Таким, какие они сейчас, я мог бы стать».
Н.Каммингс использовал понятие потерянной мечты (lost dream) или потерянной надежды (lost hope), которое может помочь в понимании возможных «я» [Cummings, 1979]. Он пишет, что когда психотерапевт находит или пробуждает потерянную мечту, она становится ресурсом для преодоления таких сложностей, как зависимость, негативизм, апатия. Ведь люди часто обращаются к терапии, когда их жизнь наполняется разочарованием и глубоким чувством ностальгии, когда жизнь продолжается, но кажется опустошенной и лишенной энергии.
Выбирая какую-то одну возможность, человек оставляет иные возможности «в качестве возможных для себя в будущем или же полностью теряя их во времени. Некоторые из шансов не реализуются никогда, но продолжают сохраняться в индивидуальном сознании как значимые для человека "спящие" интенции, некоторые в силу их "уже-неосуществимости" переходят в план "выдуманных жизней", "легенд о себе", внутренних реальностей - своеобразных "игр с самим собой"» [Сапогова, 2003]. «Легенды о себе», «я-фантазмы» выражают некие «сверхзначимые для субъекта смыслы, являются проекцией внутренней, может быть до конца не понимаемой, драмы или проблемы личности». Построение параллельной жизни («квазижизни-для-себя») происходит, если в реальной жизни у человека недостаточно актуализированы способности и не удовлетворены важные для него потребности.
Общим выводом является то, что события, происходящие в жизни человека, интерпретируются им в контексте возможных «я», которые представляют собой констелляцию множества представлений о себе. Обращает на себя внимание тот факт, что феномен возможных «я» имеет особую временную организацию, поскольку в нем одновременно присутствуют представления разных модальностей - прошлого, настоящего, будущего. Постепенно интерес к динамическому характеру «я», а точнее взаимодействию разных представлений о себе кристаллизуется в эмпирических исследованиях [Strahan, Wilson, 2014]. Нас же больше всего интересовало то, как именно возможные «я» включаются в жизненную историю человека.
Альтернативная жизненная история
Анализируя автобиографии взрослых людей, мы обратили внимание на то, что помимо основной жизненной истории существуют альтернативные истории. Они представляют собой нереализовавшиеся или отвергнутые возможности. Соответственно, оценка текущего жизненного положения и представлений о себе происходит с учетом наложения нескольких планов событий. В эмпирических исследованиях выявлены основные «жизненные схемы», позволяющие дать прогноз разворачивания жизненного пути в том или ином направлении [Коржова, 2016]. Следовательно, совершая выбор в той или иной жизненной ситуации, человек создает прогноз развертки альтернативной истории. Через определенное время у него есть возможность сравнить план текущей жизни с воображаемым планом неслучившейся жизни. Однако, как показывает опыт консультационной работы, человек не принимает во внимание вероятностный характер воображаемого плана жизни. Например, клиент(ка) на психологической консультации выдвигает суждение: «Если бы я выбрал(а) другую специальность/партнера/страну проживания, то сейчас была бы счастлив(а)», предполагая только наилучший «идеальный» вариант развития невыбранного пути.
Типичным примером данного феномена являются вербальные рамки «Если бы не… то я бы…», «Все пошло бы по-другому, если бы…». Рассказ о себе часто предполагает сопоставление того, что происходит сейчас, с тем, что могло бы произойти. В зависимости от оценки нереализованного события сравнение прошлого с настоящим происходит в пользу одного или другого.
В поисках аспекта Я, который отражается в невыбранной истории прошлого, мы обратились к психологической литературе. Нам показалось, что частично это отражено в понятии «возможного "я"» как «субъективного пространства потенциальной активности субъекта (agency) - как желаемой, так и избегаемой» [Маркус, 1990, цит. по: Костенко, 2016, с. 426]. Е.Е.Сапогова ссылается на понятие кайроса как счастливой случайности: «С принятием или отвержением кайроса в точке бифуркации человек вбрасывает себя в потенциальное новое и неизвестное жизненное пространство, переключает в иной режим существования или же остается в прежних обстоятельствах, с "совокупностью несвершенного"» [Тульчинский, 2001; Эпштейн, 2001, цит. по: Сапогова, 2017, с. 302].
Помимо нереализованной личной истории в жизни человека присутствует представление о нормативной жизни - о том, что должно произойти (о должном). Согласованность с культурной концепцией биографии (coherence with a cultural concept of biography) определяет нормативные переходные жизненные события и их время (например, устроиться на работу в 22 года, выйти замуж в 25 лет или родить первого ребенка в 27 лет). Наличие сценария придает событию (например, замужеству) статус сверхценного [Серкин, Панченкова, 2017], поскольку с ним связывается начало «настоящей жизни». Если невозможно реализовать нормативный сценарий, то высока вероятность возникновения феномена «отложенной жизни» [Серкин, 2003]. Однако в целом альтернативная жизненная история может касаться отклонения как от нормативного жизненного сценария, так и от индивидуального жизненного сценария (подробнее о сценариях см. [Гришина, 2011].
Методы
Выборку составили 58 человек, из них 25 мужчин, 33 женщины в возрасте от 21 до 72 лет, средний возраст 35,3 года (SD =11,2, min - 21, max - 72), для всех русский язык был родным. Участие было добровольным («выборка по возможности») и проводилось в разных городах России: Санкт-Петербурге, Москве, Челябинске, Кирово-Чепецк, Симферополе, Екатеринбурге, Асбесте, Ярославле, а также нескольких зарубежных городах - Лондоне, Гамбурге, Тель-Авиве. Интервьюерами были студенты старших курсов, прошедшие специальное обучение. Описываемые результаты основаны на материалах биографических интервью, полученных в рамках проекта «Потенциал самоизменений как фактор существования человека в изменяющемся мире» (руководитель Н.В.Гришина).
Исследовательская проблематика, связанная с альтернативными историями, была обозначена не в начале исследования, а уже как обобщение полученных эмпирических данных.
Результаты
Анализ ответов биографических интервью показал, что стратегия оценивания своей жизни в системе координат упущенных возможностей является распространенной для наших респондентов. Традиционно интегрированность Я, принятие своей жизни в противовес отчаянию и сожалению об упущенных возможностях определяется как ключевой конфликт стадии поздней зрелости. Материалы интервью показали, что он встречается не только на стадии поздней зрелости. Отвечая на вопрос о событиях, которые изменили их жизнь, респонденты рассказывали об упущенных возможностях (20,6%), реже об удачах (5,1%). На основе полученных ответов мы выделили несколько типов альтернативных историй. Данная классификация является открытой и носит эмпирический характер.
1. Мечта повторить прошлый опыт в настоящем («мечта о потерянном рае»). Данный тип альтернативных историй предполагает, что человек по какой-либо причине потерял возможность жить так, как он хотел бы, сожалеет об этом, но по-прежнему ожидает, что его жизнь может сложиться по-другому.
Пример 1: «…И если говорить о сожалениях - мне иногда кажется, что если бы я тогда не уехала, могло бы так сложиться, что я могла бы продолжить эту профессию… но это такие мысли вслух, если бы, да кабы, да во рту росли грибы. Но моя работа мне тоже нравится… но даже сейчас, в моем преклонном возрасте, я не оставляю эту мысль, все время себе говорю о том, что Андреева пришла в 33 года на Первый канал, а мне всего-то 34…» (ж., 34 г.).
2. Сожаление о безвозвратно упущенной возможности. В этом типе альтернативной истории человек сожалеет об упущенной возможности, но констатирует необратимость ситуации.
Пример 2: «В своей жизни, если бы удалось отмотать чуть-чуть обратно, я бы, наверное, будучи в замужестве, изначально акценты бы сделала по-другому. Хотя не факт, может быть, все закончилось бы так же» (ж., 34 г.).
Пример 3: «Реализоваться по своей специальности - это невозможно (быть врачом). Из-за потерянного времени это невозможно» (ж., 42 г.).
Пример 4: «И вот, на самом деле до сих пор жалею, что пошел на международные отношения, потому что солидно звучит» (м., 26 л.).
3. История о везении, не будь которого, все пошло бы по-другому. Альтернативная история о том, что благодаря определенному событию произошли серьезные перемены в жизни, которые оцениваются как позитивные.