Пример 5: «Вся моя дальнейшая жизнь, ее ход и развитие… то есть если бы я там не была, работала бы в каком-нибудь банке, но понятно, никогда бы не познакомилась с N и не уехала бы в Г. Может, уехала бы как-нибудь по-другому… Знакомство с мужем… это был очень важный момент в моей жизни, потому что я не очень представляю себе свою жизнь с кем-то другим. И, понятное дело, жизнь пошла бы по-другому» (ж., 34 г.).
Пример 6: «Первая ситуация, когда мне удалось не поехать работать в эту школу-интернат для умственно отсталых детей. Потому что до сих пор я благодарна этой девочке С.Л., которая проявила такое неравнодушие <поменявшись с ней>. Вторая ситуация, когда я согласилась работать в этом N. Потому что все пошло бы по-другому» (ж., 72 г.).
4. Фантазии о несбывшейся мечте. Альтернативная история строится на предположении автора о том, как могла бы сложиться жизнь, если бы было принято определенное решение в прошлом.
Пример 7: «А вообще я всю жизнь мечтаю работать в библиотеке… мне родители сказали, что это ужасная профессия… много людей, которые в моем институте закончили библиотечный факультет… сейчас работают за рубежом, у них другой взгляд на мир, усидчивость, авантюризм» (ж., 34 г.).
5. Ошибки планирования (выбор с неожиданными последствиями). Альтернативная история состоит в том, что все пошло не так, как изначально планировалось автором: последствия его выбора оказались не такими, как он ожидал.
Пример 8: «…Меня поменяло рождение первого ребенка. С одной стороны, это был мой выбор, а с другой стороны, совсем не то, что я думала, потому что я не ожидала всего того, что на меня свалится, какие изменения произойдут» (ж., 40 л.).
Пример 9: «Мы переехали в N, потому что там жила сестра и мы посчитали, что неплохо бы, чтобы на первых порах был бы человек, который бы нам помогал. Это на самом деле только отрицательный фактор, помочь человек может только по мелочи, лучше сразу с головой, тогда ты и быстрее адаптируешься» (м., 39 л.).
6. Путь к себе. Альтернативная история состоит в том, что автор, поняв, что до этого жил не так, как ему следовало, стремится изменить свою жизнь, вернувшись к когда-то отклоненному курсу.
Пример 10: «Сейчас я понимаю, что я знала, что мне нужно, лет с 13, это потом заплутала куда-то не туда. Мне всегда нравилась эта тема - защита среды. И вот, сейчас я вернулась к тому, что мне нравилось раньше» (ж., 26 л.).
7. Как есть, так есть… История о том, что человек не вполне доволен тем, что происходит, рассматривает другие альтернативы, но ничего менять не собирается.
Пример 11: «Не знаю… Может, не пошел бы в медицину. Просто в плане, мне нравится, но то, что сейчас происходит в медицине… Пошел бы на историческое или куда-нибудь в такое… Ну, сейчас как есть, так есть. Пока ничего, все нормально… Нет такого, что я не люблю и занимаюсь» (м., 30 л.).
8. Изменение обстоятельств (исторических). Данный типальтернативной истории заключается в том, человек продолжает ностальгировать, представляя, как прошедшая эпоха развернулась бы в настоящем.
Пример 12: «Мой сознательный возраст - это 90-е, там профессии менялись у людей. Я думаю, что если бы не время, я так бы и работала в одном месте, с одной записью в трудовой книжке... С одной стороны, возможностей сейчас больше, ну даже возможностей съездить за границу. С другой стороны, если бы продолжался тот наш застой - ну, наверное, наша пенсия не была бы такой микроскопической» (ж., 63 г.).
Необоснованным будет утверждение, что временная ориентация респондентов - ориентация на прошлое. Этот вывод мы делаем на основе ответа на вопрос «Что хотелось бы изменить в своей жизни?». Только 3 человека ответили, что хотели бы изменить свое прошлое. Остальные респонденты говорили о том, что хотели бы изменить свою жизнь в настоящем и будущем. Данный вопрос сыграл роль проективного, поскольку не содержал указания на временную модальность, которую, отвечая, человек выбирал сам. альтернативный жизненный история
Обсуждение результатов
Теоретические основания позволяют предположить, что альтернативные истории можно рассматривать как возможные «я». Задаваясь вопросом о том, как эти истории интегрируются в я-концепцию, можно опираться на три компонента - эмоциональный, когнитивный и поведенческий. Эмоциональный компонент можно определить через переживание отношения к событию и интенсивность этого переживания. Большая часть историй сопровождается таким отношением, как сожаление. Когнитивный компонент можно определить через разработанность воспоминания и его содержательную связанность с жизненной историей. Большинство историй содержат идею ошибочного решения - самостоятельного или, по мнению автора, вынужденного. Несмотря на то что альтернативная жизненная история часто связана с переломным событием жизни, которое нарушает непрерывность и взаимосвязанность линии времени и я-концепции (событие-изменение), она является важной составляющей тематической согласованности жизненной истории. Тематическая согласованность делает явными ценности человека и его жизненные принципы, которые объединяют различные эпизоды жизни и дают представление о том, какой он [МакАдамс, 2008]. Поведенческий компонент связан с первыми двумя и показывает готовность к изменениям жизни в связи с альтернативной историей.
Мы можем предположить, что альтернативная история темпорально дезинтегрирует жизненную историю, а тематически интегрирует ее. Согласно Хабермасу и Блаку, тематическая согласованность является одним из четырех типов согласованности жизненных историй, который относительно других формируется в более позднем возрасте[1] [Habermas, Bluck, 2010].
Возможные «я» присутствуют в актуальном психологическом плане таким же образом, как и текущие «я» (here-and-now self) и не отличаются от них с точки зрения их образной и семантической представленности [Markus, Nurius, 1986]. Удержанный образ возможного «я» становится контекстом для самоопределения в настоящем. В благоприятных ситуациях альтернативная история становится основанием для позитивной оценки настоящего. В большинстве приведенных текстов альтернативная история сопровождалась чувством разочарования и неудовлетворенностью. Только часть респондентов отмечает, что альтернативная история также могла быть непредсказуемой и неопределенной («…Хотя не факт, может быть, все закончилось бы так же»). Большая же часть респондентов представляет альтернативную историю как идеальный несбывшийся сценарий.
Обратимся к теории для того, чтобы определить, есть ли объяснение механизмов влияния возможных «я» на настоящее человека. К.Левин исходит из того, что психологическое поле, которое существует в данное время, содержит также взгляды индивида на его будущее и прошлое. Несмотря на то что «взгляды человека на собственное прошлое, как и на прошлое остального физического и социального мира часто неверны», они формируют в его жизненном пространстве «уровень реальности» прошлого [Левин, 2000, с. 74]. Психологическое прошлое, как и психологическое будущее являются частями целостного психологического поля, существующего в данное конкретное время. Психологический подход заключается в том, что помимо «уровня реальности» существуют различные уровни ирреальности. Соотношение реальности и ирреальности жизненного пространства определяется способностью четко разделять мечты и реальность: желания от фактов, надежды от ожиданий. В альтернативной истории часто содержится разрыв между желанием в отношении прошлого и текущей ситуацией. Поскольку ситуация вспоминается в рамках текущей автобиографии, то можно предположить, что она связана с актуальными ценностями и потребностями.
Современным подходом к пониманию я-концепции является теория самооценки, основанной на сравнении во времени (Temporal self-appraisal (TSA) theory), согласно которой человек склонен думать о себе скорее благосклонно. Авторы теории выделили субъективно «ближние» и «дальние» прошлые «я» (psychologically close / distant selves) [Strahan, Wilson, 2014]. Психологическая близость не определяется расположением прошлого «я» на оси времени. Она определяется переживанием того, что прошлое «я» соответствует текущей идентичности. Согласно теории TSA, люди склонны оценивать ближние прошлые и будущие «я» более позитивно, чем отдаленные, поскольку в целом ближние «я» - и прошлые, и будущие - включены в текущую идентичность (и люди мотивированы видеть свои текущие «я» в более благоприятном свете). Причастность, или, говоря словами авторов теории TSA, близость «я» определяется двумя параметрами - особым типом отношения человека к своему «я» и связанными с ним вещами[2] и субъективной временной близостью к настоящему[3].
Можно предположить, что альтернативные истории, которые актуализировались в автобиографическом нарративе, - это близкие прошлые «я». Несмотря на то что респонденты часто переживают их как потерю, они по-прежнему являются частью текущей идентичности человека. А если продолжить рассуждать в русле теории TSA, то эти истории могут помочь респондентам поддерживать положительное отношение к своей текущей идентичности. Индивиды всегда имеют определенную свободу в конструировании своей идентичности в настоящем - настраивая свое видение прошлого и будущего так, чтобы поддержать желаемые выводы о текущем «я»[4].
Заключение
Работа с эмпирическим материалом показывает необходимость введения понятия «возможное Я» не только как альтернативных способов развития Я в будущем (как желаемых, так и избегаемых), но и как параллельно разворачивающаяся история, которая представляется человеком на психическом плане и является важной составляющей для осмысления жизни наряду с нормативными или прочими референтными жизненными сценариями.
Несмотря на то что жизненный выбор рассматривается как точка пути, «развилка», пройдя которую человек оставляет невыбранный вариант позади в своем прошлом, содержание жизненных историй показывает, что этот вариант может развиваться человеком в виде альтернативной жизненной истории.
Альтернативные истории несут в себе основные ценности и жизненные принципы человека, поскольку остаются неслучившимися, но по-прежнему актуальными в жизненном пространстве человека.
В психотерапевтической практике идея альтернативной истории воплощается в беседах пересочинения. Это проявляется в том, что уникальные, как будто случайные, эпизоды жизни клиента в совместной работе с психологом превращаются в точки входа для альтернативных сюжетов, воплощающих глубинные жизненные ценности человека [Уайт, 2010]. Затем альтернативные истории все больше насыщаются подробностями, становятся плотнее, становясь основой изменения я-концепции человека.
Финансирование
Исследование выполнено при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований, проект 18-013-00703/18.
Литература
1. Джеймс В. [James W.] Научные основы психологии. СПб.: С.-Петербургская электропечатня, 1902.
2. Коржова Е.Ю. Интеграция субъектного, ситуационного и личностного подходов в психологии жизненного пути. В кн.: Интегративная психология жизненного пути. СПб.: ООО «Фирма «Стикс», 2016. С. 12-35.
3. Костенко В.Ю. Возможное Я: Подход Хейзел Маркус. Психология. Журнал Высшей школы экономики, 2016, 13(2), 421-430.
4. Левин К. [Levin K.] Теория поля в социальных науках. СПб.: Речь, 2000.
5. МакAдамс Д.П. [McAdams Dan P.] Психология жизненных историй: пер. с англ. Методология и история психологии, 2008, 3(3), 135-166.
6. Сапогова Е.Е. «Легенды о себе»: к проблеме интерпретации личностных мифологем взрослых в психологическом консультировании. Психологическая служба (Минск), 2003, No. 2, 88-102.
7. Сапогова Е.Е. Случайность как онтологема автобиографических нарративов. Вестник Санкт-Петербургского университета. Психология и педагогика, 2017, 7(4), 286-307.
8. Серкин В.П. Невроз отложенной жизни. Вестник Северного международного университета, 2003, No. 1, 27-34.
9. Серкин В.П., Панченкова О.В. Незамужество женщин среднего возраста как фактор сценариев и неврозов отложенной жизни. В кн.: Личность в экстремальных условиях и кризисных ситуациях жизнедеятельности. Владивосток: Морской государственный университет им. адмирала Г.И.Невельского, 2017. С. 186-193.
10. Уайт М. [White M.] Карты нарративной практики: Введение в нарративную терапию. М.: Генезис, 2010.
11. Bergner R.M., Holmes J.R. Self-concepts and Self-concept Change: A status dynamic approach. Psychotherapy: Theory, Research, Practice, Training, 2000, 37(1), 36-44.
12. Cummings N.A. Turning bread into stones: Our modern antimiracle. American Psychologist, 1979, 34(12), 1119-1129.
13. Gecas V. The self-concept. Annual Review of Sociology, 1982, Vol. 8, 1-33.
14. Habermas T., Bluck S. Getting a life: The emergence of the life story in adolescence. Psychological Bulletin, 2000, 126(5), 748-769.
15. Markus Н., Nurius P. Possible Selves. American Psychologist, 1986, 41(9), 954-969.
16. Strahan E.J., Wilson A.E. Temporal comparisons, identity, and motivation: the relation between past, present, and possible future selves. In: C. Dunkel, J. Kerpelman (Eds.), Possible Selves: Theory, Research and Application. Huntington, NY: Nova Science, 2014. pp. 1-15.
Примечания
[1] Выделяют временную, биографическую, причинно-следственную и тематическую согласованность жизненной истории.
[2] Об этом переживании писал У.Джеймс: «Каким образом "я" делает своими различные "Ego"… усваивает тождество своих прошедших "Ego"? …к моему собственному прошлому опыту, когда я думаю о нем, я чувствую такое особенное расположение или симпатию, каких не испытываю, когда мыслю об опыте других людей… Ведь и мое теперешнее "я" чувствуется мною с особенной теплотой и симпатией» [Джеймс, 1902, с. 158].
[3] В эмпирических исследованиях было показано, что с помощью манипуляций временной перспективой можно менять переживание близости одних и тех же прошлых «я» или будущих «я» (Strahan, Wilson, 2014).
[4] Авторы также пишут и об обратном процессе - прошлые и будущие «я» также влияют на представление о себе в настоящем и мотивацию человека [Strahan, Wilson, 2014].
Аннотация
Традиционно считается, что, во-первых, интегрированность «я», принятие своей жизни в противовес отчаянию и сожалению об упущенных возможностях определяется как ключевой конфликт стадии поздней зрелости (Э.Эриксон); во-вторых, жизненный выбор традиционно рассматривается как «развилка», пройдя которую, человек оставляет невыбранный вариант позади в своем прошлом. Однако содержание жизненных историй показывает, что неслучившаяся история может развиваться человеком в виде альтернативной жизненной истории. Анализ автобиографических интервью, проведенных с 58 людьми (25 м., 33 ж., средний возраст 35,3 года (SD = 11,2, min - 21, max - 72)) показал, что, отвечая на вопрос о событиях, которые изменили их жизнь, респонденты рассказывали об упущенных возможностях (20,6%), реже об удачах (5,1%). Разрабатывается понятие «альтернативной жизненной истории», которая представляет собой часть актуального автобиографического дискурса, содержащего нереализовавшиеся или отвергнутые возможности. Цель исследования состояла в том, чтобы определить роль альтернативных историй и то, как возможные «я» включаются в жизненную историю человека. Предложено рассматривать альтернативные жизненные истории как возможные «я». Описана эмпирическая классификация типов альтернативных историй, проиллюстрированная примерами из интервью. Альтернативная жизненная история часто связана с переломным событием жизни, которое нарушает непрерывность и взаимосвязанность линии времени и я-концепции (событие-изменение). Однако она усиливает тематическую согласованность автобиографической истории, поскольку несет в себе основные ценности и жизненные принципы человека: истории остаются неслучившимися, но по-прежнему актуальными в жизненном пространстве человека. Интерпретация полученных результатов осуществляется с опорой на теорию поля К.Левина, концепцию возможных «я» и теории самооценки, основанной на сравнении во времени (E.J.Strahan, A.E.Wilson).