В-пятых, изгоизация Кубы негативно повлияла на положение США на американском континенте. Достаточно вспомнить, что страны региона учредили альтернативную ОАГ структуру - СЕЛАК - организацию, в которой нет США, но есть Куба. Контакты по линии ОАГ при этом ослабли [8].
Следовательно, дрейф США и Кубы навстречу друг другу вызван множеством причин, однако это отнюдь не умаляет символического значения первого этапа нормализации отношений. Насколько интенсивно будет продвигаться этот процесс при новом президенте США - Дональде Трампе, сменившего на посту «пионера кубинского разворота» Б. Обаму, и будет ли Трамп продолжателем инициатив своего предшественника? Ответить на эти вопросы сегодня сложно, учитывая импульсивный характер нового президента и недостаток его опыта в области международных отношений. Однако независимо от того, кто занимает ключевой пост в США, в вопросе интенсификации американо-кубинского сближения существует ряд объективных препятствий.
Для США важнейшим стимулом и мотивом для продолжения начатого пути в сторону деизгоизации Кубы является продолжение реформ, нацеленных на демократизацию режима, либерализацию экономики, свободу Интернета и доступа к нему всех граждан, смягчение барьеров для ведения бизнеса на Кубе и предоставление политических и религиозных свобод кубинскому народу.
Гавана выдвигает свои условия для продолжения диалога. Прежде всего, это отмена многолетнего экономического эмбарго со стороны США. Еще одним обязательным условием является возвращение Кубе военной базы Гуантанамо и закрытие одноименной тюрьмы (Б. Обама в 2015 г. официально пообещал закрыть тюрьму и вернуть заключенных на территорию США, однако это обещание до сегодняшнего дня остается невыполненным), а также отказ от планов по созданию внутрикубинской оппозиции и отмена миграционных преференций для эмигрантов с Кубы.
Сложность заключается в том, что даже если Куба пойдет на уступки США и продолжит демократические преобразования на острове, то вопрос снятия эмбарго может затянуться на многие годы, поскольку полностью отменить экономическую блокаду можно только с одобрения Конгресса. Президент США в состоянии отменять только отдельные положения санкционного режима. Однако сторонников такого шага среди конгрессменов пока меньшинство. Конгресс США в качестве условий для снятия эмбарго с Кубы установил определенную цену - урегулирование 6 исков примерно на 8 млрд долл. [10]. В свою очередь кубинское правительство в 2013 г. оценило ущерб от 50-летнего эмбарго США более чем в 1 трлн долл. [2].
Кроме того, нельзя не учитывать влияние кубинского лобби в США, которое негативно воспринимает любые попытки улучшения двусторонних отношений. Истоки данного антагонизма восходят еще к Кубинской революции 1959 г., когда часть недовольного населения (примерно 125 тыс. человек) Кубы эмигрировала в США, преимущественно во Флориду [6]. Сегодня кубинская диаспора насчитывает в своих рядах 2 млн человек, которые ведут борьбу за «свободную Кубу» против Кастро и являются одной из влиятельнейших лоббистских групп в американской политической элите.
Немало зависит от риторики главы Белого дома и его авторитета в стране. Избранный президент США Дональд Трамп не стесняется в выражениях относительно Кубы. Во время президентской кампании Трамп не раз заявлял, что отменит все «уступки», на которые пошел Обама в попытке нормализовать отношения с Кубой. Он также сказал: «Мы будем стоять с кубинским народом в их борьбе против коммунистической диктатуры. Мы на правильной стороне. Великий народ. Они великие люди. Однобокая сделка президента для Кубы и с Кубой несет выгоду только для режима Кастро» [11]. После смерти Фиделя Кастро Трамп назвал его «жестоким диктатором» и снова пригрозил Кубе в случае прекращения либерально-демократических реформ разрывом всех соглашений, заключенных Обамой. И что-то подсказывает, что Трамп не блефует. Хотя, вероятно, что в условиях ужесточения кубинского вектора политики США на администрацию президента окажут давление влиятельные бизнес-структуры, которым выгодно потепление американо-кубинских отношений и снятие барьеров для ведения бизнеса.
Что касается режима Кастро, то, как известно, Рауль уже объявил о своем уходе с поста главы государства в 2018 г., намеренно умолчав о том, кто будет преемником и какую политику он будет проводить. Однако было бы величайшей ошибкой, если бы братья Кастро не решили вопроса о преемнике еще несколько лет назад. Соответственно, есть некоторые основания предполагать, что основной курс на социализм с приходом нового лидера на Кубе не изменится, однако либерализация режима скорее всего будет продолжена, особенно учитывая, тот факт, что важный партнер Кубы Китай успешно совмещает социализм и рыночные механизмы регулирования экономики. На мой взгляд, Остров Свободы имеет все шансы на окончательное избавление от гнета изгоизации в перспективе, поскольку существует слишком много оснований для снятия экономической блокады с Кубы и обстоятельств, которые сулят взаимовыгодные прибыли обоим государствам.