12 При решении вопроса о направленности умысла виновного лица на дестабилизацию деятельности органов власти или международных организаций следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, время, место, способ, обстановку, орудия и средства совершения преступления, характер и размер наступивших или предполагаемых последствий, а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного.
О цели оказания воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями может свидетельствовать побуждение соответствующих субъектов к совершению определенных действий либо к воздержанию от их совершения, содержание требований участников преступления» (См.: О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности : постановление Пленума Верхов. Суда РФ от 9 февр. 2012 г. № 1 : (ред. от 3 нояб. 2016 г.) // СПС «КонсультантПлюс»).
10 Интересно, что Конституционный Суд РФ отказал в принятии к рассмотрению жалобы на приговор, согласно которому покушение на убийство «не охватывается» составом террористического акта, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ. См.: Определение Конституционного Суда РФ от 29 января 2015 г. № 153- О [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс» 223.1.
Представляется, что практику таких судов (раскрывающих цели преступления) следует поддержать. По крайней мере, в таком случае она не будет вызывать принципиальных споров относительно законности и обоснованности предъявляемого виновному (виновным) обвинения в совершении террористического акта, в составе которого признак цели, как уже было отмечено, занимает одно из центральных мест. В первую очередь это касается случаев, когда обвиняемый утверждает, что убийство сотрудника правоохранительного органа или военнослужащего совершено с целью воспрепятствования их законной деятельности, которая, как известно, является обязательным признаком другого преступления -- предусмотренного ст. 317 УК РФ (согласно данным статистики, убийств при совершении данного преступлении совершается больше, чем при совершении террористического акта [9]).
Кроме изложенного, нельзя не отметить спорную рекомендацию Пленума Верховного Суда РФ относительно целей террористического акта и их установления. Так, в п. 1 рассматриваемого постановления смешаны разные признаки: вина, цели и мотивы преступления11.
В этой связи предлагаем следующую его редакцию: «Обратить внимание судов на то, что цели дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений являются обязательным признаком террористического акта (статья 205 УК РФ).
При решении вопроса о наличии указанных целей следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, время, место, способ, обстановку, орудия и средства совершения преступления, характер и размер наступивших или предполагаемых последствий, предшествующее преступлению и последующее поведение виновного».
Еще одна проблема касается случаев квалификации по совокупности террористического акта и других преступлений. Так, по мнению Пленума Верховного Суда РФ, в случаях, когда последствием совершения террористического акта является умышленное причинение смерти человеку (в том числе двум или более лицам), содеянное охватывается полностью п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ, дополнительная квалификация по ст. 105 УК РФ при этом не нужна12. Наряду с этим высшая судебная инстанция предлагает действия виновного лица квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 205 УК РФ и, соответственно, ст. 220, 221, 222, 222.1, 223, 223.1 или 226 УК РФ, в случаях, когда во время совершения террористического акта использованы незаконно приобретенные либо хранящиеся ядерные материалы и радиоактивные вещества, а также незаконно приобретенные, хранящиеся либо изготовленные огнестрельное оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества или взрывные устройства.
Данная рекомендация, по нашему мнению, игнорирует санкцию ч. 3 ст. 205 УК РФ, которая между тем достаточно строгая, чтобы не учитывать общественную опасность преступлений, предусмотренных ст. 220, 221, 222, 222.1, 223, и 226 УК РФ. Более того, она настолько строгая, что превосходит санкцию даже нормы об убийстве, в результате чего, по мнению Пленума Верховного Суда РФ (но не отдельных ученых [10-13]), отпадает необходимость в квалификации террористического акта и убийства по совокупности. Поэтому и квалификация теракта по совокупности с преступлениями, предусмотренными ст. 220, 221, 222, 222.1, 223, 223.1 и 226 УК РФ, представляется избыточной.
Еще одна серьезная проблема, встречающаяся на практике, связана с возможной квалификацией по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 205 и 208, 209 или 210 УК РФ. Так, Верховный Суд РФ не поддержал содержащийся в кассационном представлении прокурора вывод о том, что А., Д. и Л. действовали в составе банды. Согласно позиции Верховного Суда РФ, совершенный ими взрыв в кафе «с целью причинить значительный ущерб его владельцам -- уроженцам Кавказа, устрашить местное население, дестабилизировать обстановку в обществе и тем самым вынудить органы власти ужесточить миграционную политику», обоснованно квалифицирован нижестоящим судом как террористический акт, предусмотренный пп. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ, который дополнительной квалификации по ст. 209 УК РФ не требует Кассационное определение Верховного Суда РФ от 20 сентября 2012 г. № 209-О12-5 [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс»..
В кассационной жалобе по делу А., осужденного по нескольким статьям, включая ст. 205, 208 и 209 УК РФ, адвокат утверждал, что «осуждение по ст. 208 ч. 2 УК РФ является излишним, поскольку поглощается ч. 2 ст. 209 УК РФ» Определение Верховного Суда РФ от 17 января 2007 г. по делу № 23-006-69 [Электронный ресурс] // Там же.. В принципе, если исходить из позиции отдельных ученых, то в ситуации, подобной этой, речь должна идти о реальной совокупности преступлений, так как «одна и та же криминальная структура не может признаваться одновременно и бандой, и НВФ» [14]. Однако Верховный Суд РФ в приведенном примере занял иную позицию, не согласившись с доводами автора жалобы Как отмечают в литературе, «отдельно уголовноправовая норма об организации незаконного вооруженного формирования или участии в нем применяется редко». Чаще она применяется с другими статьями, в частности ст. 205, 206, 209 [15]..
Чтобы понять сложности практики применения уголовно-правовых норм о групповом совершении террористического акта, необходимо выяснить, что суды вкладывают в содержание понятий «организованная группа», «незаконное вооруженное формирование», «банда», «преступное сообщество». Так, в отдельных приговорах банды признаются структурными подразделениями преступного сообщества или даже частью «международной преступной организации» (или «международной террористической организации»), вовсе не известной УК РФ. В другом случае из приговоров следует, что незаконные вооруженные формирования могут создавать банды (под общим названием «джамматы»), в третьем -- подобные «джамма- ты» называются не бандой, а структурными подразделениями преступного сообщества, и т.д.
Учитываются ли все эти особенности правоприменительной практики в рекомендациях Пленума Верховного Суда РФ? Представляется, что не в полной мере. Так, в соответствии с анализируемым постановлением Пленума Верховного Суда РФ (п. 13) действия участников террористического сообщества, террористической организации, незаконного вооруженного формирования, совершивших террористический акт, должны квалифицироваться по правилам о совокупности преступлений, ответственность за совершение которых предусмотрена ст. 205 и 205.4, 205.5 или 208 УК РФ.
Такого же характера рекомендации содержатся в пп. 28 и 29 данного постановления:
- в случае совершения участником незаконного вооруженного формирования конкретного преступления террористической направленности его действия будут квалифицироваться по совокупности преступлений, ответственность за совершение которых предусмотрена ч. 2 ст. 208 УК РФ, и соответствующей статьей УК РФ: 205, 205.1, 205.2, 206 и др.;
- в случае если члены незаконных вооруженных формирований объединились в устойчивую вооруженную группу (банду) в целях нападения на граждан или организации либо в террористическое сообщество, руководят такой группой (бандой) или террористическим сообществом, а также участвуют в совершаемых ими нападениях или преступлениях террористической направленности, содеянное такими лицами подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 208 и 209 или 205.4 УК РФ.
Однако, во-первых, если террористический акт, повлекший убийство, не рекомендуется квалифицировать по совокупности, то в чем логика квалификации террористического акта по совокупности с другими, объективно менее опасными преступлениями?
Во-вторых, при таких рекомендациях стирается грань между различными видами криминальных объединений: организованной группой при террористическом акте (ст. 205 УК РФ), террористическим сообществом (ст. 205.4 УК РФ), террористической организацией (ст. 205.5 УК РФ), незаконным вооруженным формированием (ст. 208 УК РФ), бандой (ст. 209 УК РФ) и преступным сообществом (преступной организацией) (ст. 210 УК РФ). Подобные рекомендации исключают, в частности, возможность трансформации незаконного вооруженного формирования или банды в более опасные криминальные объединения -- террористическое сообщество и террористическую организацию, что вряд ли оправданно [16].
Складывающаяся судебно-следственная практика подтверждает вывод о том, что целью создания террористических сообществ является совершение именно террористических актов. «Так, целями террористических сообществ в Северо-Кавказском федеральном округе и ряде других регионов страны (в частности, в Республике Татарстан) являются ведение силовых методов борьбы (джихада), установление радикальной формы ислама и создание исламского государства в Российской Федерации» [17] О попытках использования террористами радикальной формы ислама см.: [18; 19]..
Как нам представляется, в случае совершения террористическим сообществом, террористической организацией, бандой, незаконным вооруженным формированием или преступным сообществом (преступной организацией) террористического акта вменение признака «террористический акт, совершенный организованной группой» должно исключаться, поскольку все перечисленные объединения представляют собой разновидности организованной группы или преступного сообщества (преступной организации).
По данному вопросу в литературе высказано мнение о том, что при квалификации отдельных преступлений по совокупности с преступлением, ответственность за совершение которого предусмотрена ст. 205.4 УК РФ, необходимо учитывать то обстоятельство, что «особый мотив и организованность поведения субъектов являются квалифицирующими признаками ряда преступлений». Исходя из этого, делается вывод о том, что совершение преступления организованной группой в случаях, когда создание данной группы или участие в ней уже содержит самостоятельный состав преступления, «должно квалифицироваться с учетом признака организованности независимо от того, что создание или участие в организованной группе вменяется в качестве самостоятельного состава» [20].
Однако, с нашей точки зрения, данное предложение нельзя считать приемлемым, поскольку признак «совершение преступления организованной группой» в таком случае фактически будет учитываться дважды.
Таким образом, в желании ужесточить ответственность за террористические преступления Пленум Верховного Суда РФ пошел по пути дачи рекомендаций, позволяющих одни и те же действия квалифицировать, по сути, повторно -- как террористический акт, совершенный одновременно организованной группой, незаконным вооруженным формированием, бандой или даже преступным сообществом (преступной организацией).
Причем остается без внимания то обстоятельство, что квалификация указанных действий по одной лишь статье 205 УК РФ позволяет применить к террористу фактически одну из самых строгих в отечественном уголовном законодательстве санкций.
По приведенным выше причинам практику квалификации одних и тех же действий одновременно по ряду статей УК РФ следует признать не только избыточной, но и лишенной практического смысла.
Список использованной литературы
террористический акт преступление судебный норма
1. Gruenewald J. A Comparison of Ideologically-Motivated Homicides from the New Extremist Crime Database and Homicides from the Supplementary Homicide Reports Using Multiple Imputation by Chained Equations to Handle Missing Values / J. Gruenewald, W.A. Pridemore// Journal of Quantitative Criminology. -- 2012. -- Vol. 28, iss.1. -- P. 141-162.
2. Lum C. Are counter-terrorism strategies effective? The results of the Campbell systematic review on counter-terrorism evaluation research / C. Lum, L. W. Kennedy, A. Sherley// Journal of Experimental Criminology. -- 2006. -- Vol. 2, iss. 4. -- P. 489-516.
3. Miller E. Patterns of Onset and Decline Among Terrorist Organizations / E. Miller // Journal of Quantitative Criminology. -- 2012. -- Vol. 28, iss. 1. -- P. 77-101.
4. Маршакова Н.Н. Преступления террористической направленности в системе уголовного законодательства: теоретическое исследование / Н.Н. Маршакова // Российский следователь. -- 2015. -- № 24. -- С. 34-39.
5. Investigating the Applicability of Macro-Level Criminology Theory to Terrorism: A County-Level Analysis / J.D. Freilich [et al.] // Journal of Quantitative Criminology. -- 2015. -- Vol. 31, iss. 3. -- P. 383-411.
6. Кочои С.М. Общеевропейское законодательство о борьбе с терроризмом и перспективы реформирования УК РФ / С.М. Кочои // LexRussica. -- 2014. -- № 9. -- С. 1061-1069.
7. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв. ред. А.И. Рарог. -- 10-е изд. -- М. : Проспект, 2014. -- 960 с.
8. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / под ред. Г.А. Есакова. -- 7-е изд., перераб. и доп. -- М. : Проспект, 2017. -- 736 с.
9. Корецкий Д.А. Гомицид: преступления, связанные с убийством / Д.А. Корецкий, Е.С. Стешич // Уголовное право. -- 2016. -- № 1. -- С. 93-98.
10. Иногамова-Хегай Л.В. Концептуальные основы конкуренции уголовно-правовых норм / Л.В. Иногамова-Хегай. -- М. : Норма, 2015. -- 288 с.