Это красный мир, т е. мир красоты, поэтому вполне естественным воспринимается и то, что основным цветом в богатой характерной палитре живописца стал красный.
В корпусе произведений художника последних двух десятилетий есть несколько основных мотивов, к которым он обращается из года в год, одиночных довольно мало («Рыбаки», 2018). Отдельно можно вычленить беспредметные, абстрактные, бессюжетные композиции, в которых Б. Смотров ближе всего к авангарду, как композиционными схемами, так и цветовым решением: «Крыша» (2012), «Осенние листья» (2015), «Окно» (2015), «Энергия земли» (2015), «Энергия весны» (2016), «Весенний забор» (2016), «Мелодия весны 1» (2016), «Мелодия весны 2» (2016), «Мелодия весны 3» (2016), «Мелодия весны» (2018). Нередко они просто превращаются в орнаментальные композиции, колористические эксперименты, где главная задача -- изучить закономерности ритмических направлений и природу цвета в его различных комбинациях.
Особняком стоят и декоративные, условные пейзажи: «Первый снег» (2014), «Осенние дожди» (2015), «Пейзаж» (2015), «Земля радостная» (2015), «Последний снег» (2017). Иногда в качестве основного композиционного элемента используются избы, придающие геометризации еще большую монуметальность: «Мой дом» (2003), «Голубой забор» (2015), «Веселый день» (2018). Но в пейзажном массиве полотен красной нитью выделяется мотив стогов. Эта изобразительная линия привлекала художников на протяжении многих лет, еще с эпохи свободного дыхания импрессионизма. Для Б. Смотрова стога -- и квинтессенция русской природы, свободная ширь полей, и декоративный элемент орнаментальной ткани, и лоскутный элемент геометрической мозаики. Их цветовая трактовка всегда отличается некой радужностью, словно это колористические упражнения, растяжки от светлого к темному, от желтого кадмия к темному крапплаку. Этот изобразительный элемент очень выгоден в силу того, что эксплуатируются как его удобная для композиционных экзерсисов форма, так и широкий диапазон цветовых особенностей. «Стога зимой» (2004), «Праздничный стог» (2010), «Голубой стог» (2013), «Три стога» (варианты 2012, 2014 и 2017), «У стога» (2016), «Зимние стога» (2017), «Золотой стог» (2017) -- огромный диапазон композиционых и колористических возможностей, ковровость подачи, радужность восприятия, гимн авангарду по форме и содержанию, но синтезированный и с привкусом народного наива, при буйстве цвета -- тяготение к театральности декоративного, плоскостного решения, статичность формы, звучность цветового пятна.
Несколько раз художник наслаждался декоративностью решения, изображая арбуз: «Арбуз» (варианты 2005, 2018), «Летний пейзаж с арбузом» (2007), обыгрывал мотив мирового древа, обращаясь к его привычно русскому символу -- березе: «Русская береза» (2009), где как раз и можно увидеть визуализацию уже ставшего известным стиля «лоскутного одеяла», потому что крона дерева геометризирована и разбита на цветные ромбы, как и в холсте «Рыба на снегу» (2007), «Праздничная береза» (2018). Нередко Б. Смотров эксплуатирует и образ коровы -- кормилицы, символа русской дородности, силы, плодородия, решаемый им исключительно декоративно, «лоскутно» («Небесная корова», 2001; «Россия», варианты 1991 и 2007; «Корова у околицы», 2009). Любопытно отметить, что эти холсты, с образом коровы, отмечены наивысшнй степенью статичности, монументальности, какого-то патриархального покоя. Встречается в ряде холстов с образами-символами у художника и конь -- разумеется, предопределенно красный: «Родина» (2002), «Идущий конь» (2007). Это образ, рожденный синтезом иконописности и византийского духа, тоже довольно статичный, словно «предстоящий», хотя и несколько более легкий, семантически отсылающий и к языку кодов К. Петрова-Водкина.
Не раз встречается в творческом багаже художника еще один образ-символ -- яблоко. Это может быть как более реалистическая трактовка («Октябрь», 2015), так и совершенно символичный, геометризированно-условный знак, очень богатый семантически («Богатый урожай», 2007; «Мой сад», 2012; «Яблоки», 2015-2017). Яблоко в данном контексте ассоциируется не столько с плодородием, плодовитостью и урожайностью земли, хотя это прочитывается как само собой разумеющееся, сколько с молодильными яблоками, излюбленным символом русского фольклора. Теми самыми, чем питалась жар-птица, любование образом которой сопровождало художественный мир издавна, теми, которые всегда были предметом для вожделения, воплощением предела мечтаний.
Один из самых знаковых, характерных образов в живописи Бориса Смотрова -- птица. Трактовка этого символа весьма многослойна. Помимо самого распространенного варианта -- жар-пицы, -- есть обширный ассоциативный ряд, в коем фаворитами, конечно, можно выделить любимых персонажей русских сказок, которые часто обыгрывались художниками на рубеже ХІХ-ХХ вв., часто появлялись в творчестве «мирискусников», «голуборозовцев», ими пестрело творчество И. Билибина. Это некая мровоззренческая универсалия рубежа веков, стыковых периодов, которая может восприниматься как квинтессенция всего обнадеживающего в темный период, время смут. «Птица Феникс ХХІ в.» (2016) -- символ абстрактного характера, авангардной трактовки, но в корне -- русского начертания, имеющий аналогом скорее «Золотого Петушка», к которому есть и менее опосредованный отсыл у художника -- «Петух» (2017). При взгляде на него не может не всплыть в памяти эскиз гончаровской декорации к «Золотому петушку» Н. Римского-Корсакова, созданный в 1914 г., -- ода красному цвету, театральность, декоративность, орнаментальность и геометризм, присущие и всей живописи Б. Смотрова. Легендарные птицы Алконост, Сирин, Гамаюн -- воплощение как радости, так и печали, вещие, притягивающие к себе таинственностью, всемогущием, магнетическим страхом. У Б. Смотрова можно найти разные их трактовки. Каждый видит то, что ищет, кто -- чудного Алконоста, кто -- русский аналог западноевропейских сирен, Сирина, кто-то блоковского Гамаюна отыщет. «Русский пейзаж» (2004), «Летний полдень» (2007), «Птица счастья» (2009) -- знаковость образов птиц неоспорима, символичность многозначна, но неоспоримо национально окрашена, лучшее и самое яркое подтверждение чему -- холст «Душа России» (2010).
Интересно, что если сравнить варианты холста «Россия», созданные в 1991 и 2007 гг., сразу бросается в глаза их колористическая разность, иная цветовая символика -- в работе начала 1990-х гг. холст был выдержан еще в холодной гамме, знаменитого «фирменного алого» пока нет, как не определен, а лишь интуитивно намечен и сам «лоскутный» стиль. Эволюция стиля очень явна при сопоставлении этих работ, хотя тот же процесс можно проследить и на других примерах, так совпало, что уже ставшие знаменитыми стилеопределяющие «красность» и «лоскутность», четкость линии, геометричность при подаче формы явно сформируются лишь к стыку веков, укрепясь и выкристаллизовавшись к началу 2000-х гг. Все эти черты снова реанимируют в памяти зрителя воспоминания о традициях русского авангарда рубежа ХІХ-ХХ вв., творчестве «бубнововалетовцев», стиле К. Петрова-Водкина с его любимым красным и обобщенностью, локальностью пятна, уходящими в византийскую давность и иконописность. Все это наложило отпечаток на живописную манеру художника, если в самом выборе сюжетов, образов он чаще близок к рябушкинскому, кустодивескому, малявинскому миру, то в их трактовке, в подаче формы, отношении к ритму, композиции, цвету видна явная родственная близость с творчеством Н. Гончаровой, М. Ларионова, К. Малевича, К. Петрова-Водкина. Для художника это путь эволюции манеры, мировоззрения, ценностной шкалы, путь от Смотрова к Смотрову, от себя прежнего к себе нынешнему, наверное -- истинному.
Именно эта манера, впитавшая в себя компоненты от иконописности до авангардного духа, с декоративностью, полицветностью, геометризмом, монолитностью, наиболее ярко проявляется в самых характерных полотнах Б. Смотрова -- сюжетах крестьянского быта. Это поликомпонентный корпус работ, некий целостный макрокосм, в котором тоже выделяются отдельные микромиры: образы жниц, косцов, крестьянок и крестьян в работе и в отдыхе, как одиночные, так и парные или многофигурные. Две основные линии, которые прочитываются в этом массиве произведений, -- деятельная и пассивная, т е. либо образы вовлечены в какой-то процесс, связанный чаще всего с уборкой урожая, или же представлены отдыхающими -- танцующими, играющими, водящими хороводы. В первом случае это «Земля» (2006), «Жница со снопом» (2006), «Осень. Жницы» (2006), «Урожай» (2008), «Дары осени» (2008), «Богатый урожай» (2009), «Жница с кувшином» (2009), «Русская красавица» (2009), «Урожайная осень» (2009), «Девушка с серпом и кувшином» (2010), «Зима» (2010). Чаще это мотив поля со жнецами, иногда -- сбор урожая, иногда -- передышка во время процесса. В ряде композиций есть некая иконная симметрия в композиционных схемах, многие фигуры «предстоят», создавая ось симметрии, равнозначно фланкируемую массами пятен, уравновешенных по обе стороны. Однозначно родство с аргуновскими и венециановскими мотивами, так любимыми художником, но есть даже отсыл к стальной монолитности монументальных панно во славу труду, столь популярных в период соцреализма в государственных учреждениях, правительственных сооружениях, даже зданиях метрополитена.
Очень интересна деталь, встречающаяся в нескольких работах, где есть изображения кувшина, -- отражение. Чрезвычайно любопытно повторяемый мотив «полицветности», «радужности», которая проходит сквозным образом через большинство полотен художника на крестьяескую тематику, -- мотив цветных полос. Они придают динамизм, живость композициям, если даны диагонально, добавлют некой размашистости, расположенные по горизонтали, усиливают стремительность, будучи вертикальными. Так орнаментально-символически автор трактует поля иногда и в пейзажах, но в большей степени это присуще как раз крестьянской тематике в его живописи. Те же полосы видны и в отражениях на металле, оживляя произведения и демонстрируя умение художника строить форму и работать с цветом.
Вторая группа полотен из этой категории своеобразного «крестьянского эпоса» -- холсты «отдохновения», оды празднику. «Русский танец» (2011-2015), «Влюбленные» (2013), «Русская мастеница» (2014), «Хоровод» (2016), «Сентябрь» (2016), «Праздничный день» (2017), «Свидание с музой» (2017), «Воспоминания о лете» (2018) -- все композиции динамичны, преисполнены активного ритма, но орнаментальны по своему характеру, нередок мотив танца, что усиливает ощущение приподнятости, любования исконной дородной, здоровой красотой. Интересно, что все образы в работах Б. Смотрова на крестьянскую тематику пребывают в состоянии идеального возраста, как это называется применимо еще к древнеегипетски образам, -- молодость, пышущая здоровьем и свежестью, т е. идеальный возраст или же вне возраста. Дородность и пышность, сила, крепость -- бессменные характеристики образов в таких произведениях.
Работы, в которых художник сделал акцент на одной женской фигуре, наверное, не менее, а иногда и более стилизованно символичны, близки к любимым художником образцам: «Весна» (дань венециановскому мотиву с цитатой, которая повторится еще раз в 2011; 2005), «Праздник» (варианты 2007 и 2010), «Масленица» (2009), «Весна идет» (2011), «Лето» (2011-2013-2015), «Летний день» (2012), «Праздничная осень» (2015-2017), «Половодье» (2016), «Песня» (2016), «Рождение музы» (2016), «Русское поле» (2017).
Очень изысканны образы в тех холстах, где обыгран мотив женщины с коромыслом: «Зимний день» (2003), «Зима» (варианты 2005 и 2010), «Приносящая счастье» (2017), «По воду» (2018) -- исконно русская грация, которой художник упоительно любуется кистью. Каждая из этих фигур --персонификация русской исконной красоты, вневременной, дородной и здоровой. Если она стоит, то, скорее, предстоит. Если идет, то, скорее, мягко плывет; если танцует, то кружится в стремительном вихре энергии. Именно здесь наиболее явственно проявляется тяга к красному цвету, особенно в костюмах, которая выражена крупными, звучными, сочными пятнами сарафанов, юбок, пестроты платков... Как раз в этом корпусе работ ощущается родство смо- тровских женских образов и знаменитых малявинских «баб». Близость ощущается по рисунку образа, типажу, но отнюдь не по манере исполнения. Малявинский красный импрессионистичен по манере, в этих холстах фигуры баб написаны быстро, с воздухом, динамично, этюдно, экспрессивно -- пятно буквально скапывает, стекает с края холста, не удерживаемое границами линии. Б. Смотров пишет свои образы монументально, мощно, иконно-умиротворенно, его алый полыхает, горит, но он непроницаем, пятно густо, декоративно-плоскостно, в этом аспекте стилистически больше напоминая манеру К. Петрова-Водкина. Перекличка с кустодиевскими и суриковскими холстами тоже бывает довольно ощутимой, как и влияние стиля К. Малевича в некоторых работах. В полотнах с изображением русских крестьянок есть привкус и характера ряда народных промыслов, диапазон увиденного в этих образах может быть очень широк -- от дымковской игрушки и «самоварной куклы» до жестовской росписи и павловопосадских платков. Но именно здесь, в этих холстах, становится очевидным, что, сколь бы богат ни был арсенал влияния образцов, стиль художника самобытен, художественный язык индивидуален.
Особой чистотой и лаконичностью звучания отличны те произведения, где представлены несколько более редкие мужские персонажи -- образы крестьян, которых художник тоже подает как за работой («Земля», 2006; «Страда. Косец», 2017), так и в ситуациях праздичных («Играй, гармонь», 2006; «Гармонист», варианты 2006, 2007, 2015 и 2018; «Веселый гармонист», 2010). Особой притягательностью в этой группе работ обладает холст «Танец» (2017). Он как никакой иной напминает о том, что автор -- опытный плакатист, прекрасно владеющий законами композиции, умеющий управляться с ритмом. Этот холст особенно интересен композиционно, своей ритмикой. Он практически плакатен, предельно лаконичен, до знаковости. Именно здесь, в этом холсте, несмотря на почти отсутствующие фирменные красные стихии Б. Смотрова, очень для него характерном, особенно свободно дышится, чувствуются разгульность, свобода, молодецкая удаль, душа нараспашку и бесшабашность с озорным присвистом... русскость, во всем диапазоне ее сумасшедшести.
В холстах Б. Смотрова исключена любая напряженность, тяжесть, моральное давление, призыв к сопережеванию, реалистичная трактовка труда, поэтому все образы этого корпуса произведений носят характер идеализированной бытовой красоты, что придает им характер пестрой ярмарочности. Негативный оттенок как реверс медали совершенно исключен, Б. Смотров в целом художник, так сказать, «без реверса», он не изобличитель язв на теле пролетариата, он поэт крестьянского быта, не вскрывающий нарывы, но исцеляющий их. Эти холсты впитали в себя и дух «масленичности», разгульный шум празднества, хотя и не праздности, но главное, чего удается добиться художнику, воспевая русскую духовность довольно яркими, простыми методами, -- он не переступает черту, не поддается искушению подмены понятий, хотя при его инструментарии это очень сложно, грань весьма тонка. Внутренне пространство его произведений -- это не наносная сусальность псевдорусской балаганной атрибутики, не матрешечно-балалаечная эклектика, которая зачастую видится как шаблонный собирательный образ, клише всего русского. Это внутренняя суть, стремление сохранить духовность, уберечься от невежества, иметь уважение к истокам, постичь истинность красоты, создав ее авторскую художественную формулу.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1 Борис Смотров. Ликующий красный // Cultobzor.ru. URL: http://cultobzor. ru/2013/12/interview-boris-smotrov/ (дата обращения: 21.12.2019).
2 Борис Смотров. Яркие эффекты парадоксальных образов // ИСТРАНЕТ. URL: https://xn--80apydf.xn--p1ai/news/krome-golodovki/boris-smotrov-yarkie-effekty- paradoksalnyh-obrazov (дата обращения: 21.12.2019).
3 Выставка «Борис Смотров. Путь к авангарду» // Njerusalem.ru. URL: https:// njerusalem.ru/vystavki-i-ekspozicii/exhibit/vystavka-boris-smotrov.-put-k-avangardu (дата обращения: 22.12.2019).
4 Лоскутная вселенная Бориса Смотрова // Профиль. Вып. 48 (651). 28.12.2009. URL: http://www.lesoreades.ru/news/news.php?id=248&nt=1 (дата обращения: 23.12.2019).
5 Неклюдова М. Традиции и новаторство в русском искусстве конца XIX - начала ХХ века. М.: Искусство, 1991. 402 с.
6 Попков Ю. Лоскутный остров Бориса Смотрова // Новости МСХ. 2008. Вып. 9. С. 4.
7 «Праздник цвета». Борис Смотров // Vashdosug.ru. URL: https://www.vashdosug. ru/msk/exhibition/performance/468885/ (дата обращения: 21.12.2019).
8 Романенкова Ю. Мировоззренческие универсалии периодов Stilwandlung в мировом художественном процессе. К.: Химджест, 2009. 270 с.
9 Романенкова Ю. К вопросу о роли этапа ученичества в становлении индивидуального стиля художника // Наукові записки. 2018. Вип. 170. С. 22-28.
10 Хренов Н. Культура в эпоху социального хаоса. М.: Едиториал УРСС, 2002. 448 с.
11 Хренов Н. Культура на рубеже ХХ и ХХІ веков: глобализационные процессы. СПб.: Нестор-История, 2009. 632 с.