После этого начинается сама беседа: некто задает вопросы, а До- гэн на них отвечает. Единственное указание на того, кто спрашивает, дано в первом вопросе, в формулировке «сомневающиеся невежды могут сказать» (ТСД 82, № 2582, 16с06-07). После этого никаких имен или характеристик нет, кроме случая, когда, выслушав очередной вопрос, Догэн в сердцах восклицает: «Хоть и говорят, что дураку не растолковать сон, а горного жителя трудно научить обращаться с веслом, я должен все объяснить вам!» (ТСД 82, № 2582, 18b25-26). Сами вопросы касаются, прежде всего, сидячего созерцания, а также взаимосвязи между исконно просветленной природой всего сущего и тем обычным состоянием, в котором пребывают люди. Собеседник Догэна задает ему восемнадцать вопросов. Почему лучшим способом проявить свою исконную природу является сидячее созерцание? Есть ли надежда испытать пробуждение в созерцании, если мы не великие люди древности, а простые смертные? Зачем продолжать сидеть в сосредоточении, если просветление уже обретено? Этот вопрос, - один из ключевых для текста «Беседы.», - по мнению Догэна, не имеет ответа, поскольку сформулирован некорректно. На самом деле, только в процессе подвижничества возможно свидетельство просветления и наоборот, одно без другого не существует. И многие другие. Структура и содержание диалога Догэна с воображаемым собеседником очень хорошо разобраны исследователями. Я здесь хотела бы обратить внимание на то, что читается не в самих строках его текста, а между строк: с каким настроем и с какой интонацией Догэн рассуждает. Догэн хочет спасти живые существа: он полон благородного стремления избавить мир от страданий. Он чувствует себя в силах это сделать, хоть и говорит, что «взвалил на себя нелегкую ношу». При всем запале он немного волнуется, удастся ли ему осуществить свой грандиозный замысел: в тексте повторяются указания на трудность проповеди истинного Закона для японцев. Наконец, к самим людям, которых он собирается наставлять на Путь и спасать, он относится с некоторым снисхождением: это явствует и из приведенных характеристик, и из общего тона повествования. В «Беседе о постижении Пути» прописано: «все люди одинаково обладают природой будды и могут позволить ей проявляться», - но за этими словами скрывается уверенность самого Догэна в том, что ему, постигшему в Китае истинный Закон, придется как следует потрудиться в борьбе с невежеством соотечественников.
«Восемь постижений великих» -- заключение «Вместилища...»
Если «Беседа о постижении Пути» открывает современные издания «Вместилища...», то трактат «Восемь постижений великих» («Хати дайнин гаку») завершает их. Точно так же, как «Беседа.», этот текст появился на своем нынешнем месте спустя несколько столетий после того, как был написан. Он относится к так называемой «версии “Вместилища сути истинного Закона” из двенадцати трактатов»: загадочным свиткам, обнаруженным в храме Ёкодзи (преф. Исикава) в конце 1920-х - начале 1930-х гг. Многие из них представляли собой переработанные и расширенные варианты более ранних сочинений, входивших в известные до тех пор списки «Вместилища...». Трактат «Восемь постижений великих» стоял на последнем месте, а к нему был добавлен колофон Эдзё, где говорилось о намерении Догэна превратить «Вместилище» в собрание из 100 трактатов11. Находка породила множество споров среди исследователей. Развились целые теории об этапах жизни Догэна, причем противоположные друг другу: одни превозносили «Вместилище. из двенадцати трактатов», другие считали этот текст свидетельством упадка духа и творческого гения Догэна В основном источнике, т. е. в издании храма Ёкодзи 1931 г., этого постскриптума нет. Он есть в двух других версиях, однако и его аутентичность, и его интерпретация спорны. См.: PutneyD. Some Problems in Interpretation: The Early and Late Writings of Dogen // Philosophy East & West, Vol. 46, N. 4. 1996. P. 497531. Кагамисима Гэнрю и Кавамура Кодо склонны рассматривать версии как равноценные, считая, что известное до тех пор собрание из 75 трактатов и «версия- 12» дополняют друг друга и в одинаковой степени заслуживают изучения. Хакамая Нориаки и Мацумото Сиро полагают, что Догэн заменил свои 75 трактатов двенадцатью более зрелыми. В противоположность им, другие исследователи стали говорить о «версии-12» как о приложении к «версии-75». О спорах вокруг «версии-12» см., напр.: Putney D. Some Problems in Interpretation: The Early and Late Writings of Dogen.. Т ак или иначе ученые сходятся в датировке текста: 1253 г., за несколько месяцев до кончины Догэна. Поскольку из всех трактатов различных версий «Вместилища.» только в «Восьми постижениях великих» содержатся прямые указания на то, что это последнее наставление Догэна, в современных изданиях (чаще всего это собранная версия из 95 трактатов) он завершающий.
В том, что касается содержания и стиля, сложно представить себе текст, который бы более разительно отличался от разобранной выше «Беседы. », хотя зачин у них практически одинаковый. Оба текста Догэн начинает с того, кто такие будды. В «Восьми постижениях. » говорится: «Все будды - великие люди; великие потому, что понимают» (ТСД 82, № 2582, 308а11). Слово «понимание» здесь - кит. цзюэ чжи, яп. какути, первый из его знаков означает «пробуждение», «постижение» и входит в название трактата, а второй переводится как «знание». Примечательно, что в следующих строках из великого разнообразия того, что могло бы быть сказано о буддах, Догэн выбирает напоминание, что все они достигают нирваны. Схема трактата оказывается очень простой: (1) будды достигают нирваны; (2) я, учитель созерцания Эйхэй Догэн, - будда; (3) я ухожу в нирвану. Середина трактата - расшифровка того, что скрывается под «пониманием» будд. Догэн перечисляет все восемь постижений будд: у них мало желаний; они довольствуются тем, что имеют; предпочитают уединение и спокойствие; неустанно работают над собой; постоянно размышляют о Законе; постоянно сидят в сосредоточении; постоянно проявляют мудрость (в дзэнском смысле, то есть демонстрируют свое понимание Закона); наконец, избегают пустых рассуждений. Каждый пункт Догэн дополнительно раскрывает словами Будды Шакьямуни из проповеди, которую тот произнес перед уходом в нирвану. Получается, что уход (угасание, исчезновение) - лейтмотив трактата. Последняя цитата - завершающие слова Будды Шакьямуни, здесь они таковы: «О монахи-бхикшу, всегда-всегда всем сердцем стремитесь к тому, чтобы ступить на Путь. Во всех мирах, изменчивые или неизменные, дхармы отравлены и неустойчивы Сочетанием до: фудо: хо: «изменчивые и неизменные дхармы», обобщенно называются буддийские миры: мир желаний (с изменчивыми дхармами), мир форм и мир не-форм (с неизменными дхармами).. Теперь остановитесь, перестаньте разговаривать. Время уже почти истекло, я собираюсь уходить. Вот мое самое последнее наставление» (ТСД 82, № 2582). Догэн здесь говорит одновременно от имени Будды Шакьямуни и от собственного имени. И словами, и всем тоном трактата Догэн показывает, что его самого, отдельного человека, больше нет (да и никогда не было), есть лишь Будда, единый со всем миром.
Так же, как в «Беседе.», Догэн жалуется на то, как мало в мире понимающих людей. Но тон его рассуждения совсем иной. И в тексте «Беседы.», и в «Восьми постижениях. » Догэн говорит о наступлении так называемого «века конца Закона» (яп. маппо:). В Японии времен жизни Догэна учение о нем было весьма популярно. Согласно этому учению, в течение 1000 (или 500) лет после ухода в нирвану Будды Шакьямуни длился период «истинного Закона» (яп. сё:бо:). Тогда учение Будды процветало, монахи соблюдали обеты и вели праведный образ жизни. Затем наступил век «подобия Закона» (яп. дзо:хо:). Он длился еще 1000 (или 500) лет. Люди обленились и начали только делать вид, что выполняют заповеди. Истинная вера ушла из сердец, ее место заняло пустое выполнение обрядов. Правда, тогда хотя бы внешние признаки веры еще оставались. Но после этого мир вступил в эпоху «конца Закона». По расчетам японских буддийских авторов, это произошло в 1052 г. С тех пор в мире (в первую очередь, в самой Японии) исчезло даже подобие буддийского учения. Нравы людей испортились, храмы пришли в запустение, а главное - перестали появляться новые будды. В «Беседе...» собеседник Догэна спрашивает его о том, как можно обрести просветление, если уже наступил век конца Закона. Догэн отвечает ему достаточно резко. Он пишет, что не дело подвижника - оценивать вероятность пробуждения. Подвижник должен сидеть в сосредоточении и тем самым позволять своей просветленной сущности естественным образом являть себя. Согласно «Беседе. », век конца Закона - порождение сознания невежественных людей. Оно так же вредит пробуждению, как и все остальные иллюзии. Догэн почти нападает на своего собеседника и чуть ли не упрекает его в попытках использовать учение о конце Закона в качестве отговорки для отказа от занятий созерцанием. В трактате «Восемь постижений.» Догэн рассуждает совершенно иначе. По его словам, действительно очень печально, что наступил век конца Закона и учение Будды пришло в упадок. Он отмечает, как тяжело приходится тем, кто берется подвижничать в это неблагоприятное время. В то же время, как и раньше, он твердо убежден, что все практикующие сидячее созерцание непременно станут буддами.
Последние слова Догэна полны радости: нам всем невероятно повезло родиться людьми, ведь из всех живых существ только люди могут постичь Закон и стать буддами. Пусть мы живем в трудное время, но мы видим, слышим и изучаем Закон Будды. Заключительная фраза трактата гласит: «От жизни к жизни мы растем над собой, так что мы обязательно обретем [пробуждение] бодхи; толкуя [Закон] ради всех живых существ, мы становимся такими же, как Будда Шакьямуни и просто не можем ни в чем быть отличными от него» (ТСД 82, № 2582, 309а24-27). Здесь нет противопоставления Догэна и его аудитории; как и во всем предыдущем тексте, фигура автора сливается с теми, о ком он пишет.
«Полное проявление» учителя созерцания Догэна
Особенности стиля и содержания последнего трактата Догэна можно объяснить его болезнью, осознанием предстоящего ухода и другими обстоятельствами. Текст, к которому я хочу сейчас обратиться, представляет собой запись проповеди 1242 г., когда Догэн был в полном расцвете сил. Он тогда был настоятелем храма Косё-дзи близ Киото и провел там уже почти десять лет. Догэну удалось построить в Косёдзи зал для занятий созерцанием, обустроенный по китайскому образцу, и он стремился организовать жизнь общины в соответствии с чаньским монашеским уставом О том, какие обеты соблюдали японские буддийские монахи, в частности, в монастырях школы созерцания XII-XIII вв., см.: Бабкова М.В. Вопрос о монашеском уставе и «заповеди бодхисаттвы» в японском буддизме XIII в. Догэн. Принятие заповедей (Дзюкай) / Пер. со старояпонского и комм. // История и культура традиционной Японии, 8. СПб, 2015. С. 90-110.. Он также очень активно толковал Закон Будды, не только для монахов, но и для мирян. Проповедь, легшую в основу трактата «Полное проявление», Догэн прочел для знатного воина Хатано Ёсисигэ (ум. 1258) в его замке. Текст записал Эдзё спустя два года, в 1243 г. Трактат получился одним из самых коротких во «Вместилище...», но и одним из самых емких, философски насыщенных.
Содержание трактата - рассуждения Догэна о жизни, смерти, об их постоянном чередовании и о том, как круговерть нашего мира воспринимает просветленное существо. Речь опять идет о безусловном единстве того, что нам, простым людям, кажется противоположным или просто разным. «Жизнь - это когда полное проявление становится видимым; смерть - это когда полное проявление становится видимым» (ТСД 82, № 2582, 167b04-05).
Догэн сравнивает жизнь человека с пребыванием в лодке. Раньше он уже использовал этот пример в трактате «Коан проявления изначального», ныне ставшем визитной карточкой Догэна как философа мирового масштаба «Гэндзё:ко:ан» (1233, ред. 1252). Этот короткий текст переведен на все европейские и многие другие языки, часто не по одному разу. На русском языке А.Г. Фесюн опубликовал перевод трактата под названием «Проявление изначального, присущего всему состояния»; см.: Догэн. Избранные произведения / Пер., предисл. и комм. А.Г. Фесюна. М., 2002.. Сравнение показывает, как воспринимают мир обычный человек и просветленный будда. Плывущему в лодке человеку кажется, что он остается неподвижным, тогда как берег, по его мнению, проплывает мимо. Вместе с тем он считает себя единственной причиной и хозяином движения лодки, поскольку управляет ей и может двигаться в любую сторону по собственному желанию. Будды не поддаются такому иллюзорному видению. Они очень хорошо понимают две вещи. Во-первых, все движется друг относительно друга (эту сторону вопроса Догэн обсуждает как раз в «Коане проявления изначального). Во-вторых, без самой лодки сочетания «человек, плывущий в лодке» точно так же не было бы, как без человека: «Хоть я и управляю парусом, держу руль и гребу веслами, везет меня лодка, и без нее меня [плывущего] не существует; [с другой стороны,] я сижу в лодке и тем самым превращаю ее в [плывущую] лодку» (ТСД 82, № 2582, 167b13-17).
Догэн работает с аудиторией сразу на трех уровнях. Во-первых, он пишет о буддах («Пройти до самого конца великий путь будд означает обрести освобождение и проявить изначальное», ТСД 82, № 2582, 167а16-17). Во-вторых, он дает слово одному из будд: чаньскому наставнику Юань-у Кэ-циню (яп. Энго Кокугон, 1063-1135). В-третьих, сам являясь буддой, Догэн рассуждает о жизни и смерти от первого лица и на собственном примере показывает, как мыслят будды (ср. пример с лодкой, где Догэн пишет «человек», говоря о непросветленном, и «я», предлагая альтернативную точку зрения, взгляд будды). Такое многоуровневое воздействие призвано спровоцировать пробуждение у учеников: не просто растолковать им Закон Будды, а заставить их почувствовать его в действии, ощутить в себе «проявление изначального». Важно, как Догэн при этом соотносит себя со своими слушателями. В тексте «Полного проявления» тон повествования абсолютно нейтральный. Собеседнику Догэна, кем бы он ни был, «нужно осознать» (сирубэси), «нужно спокойно подумать» (сидзука-ни сирё: субэси). В тексте нет ни одного указания на ощущение превосходства наставника, нет и четкой границы между проповедником и аудиторией. Весь текст выстроен так, что, читая его, мы размышляем вместе с Догэном. Получается, что Догэн, как истинный дзэнский наставник, исподволь подводит слушателя (читателя) к переживанию личного опыта, чтобы иллюзия существования личности больше не мешала правильному видению мира - так, как она не мешает самому Догэну.
Заключительный пассаж трактата посвящен тому, как следует воспринимать сам миг пробуждения. Догэн пишет, что непросветленный ум может разделять состояние «до» и состояние «после», а прозрение считать разовым событием в жизни. По Догэну, само восприятие времени как потока - свойство помраченного иллюзиями сознания. До пробуждения изначальное точно так же являло себя; важно только понимать, что это никак не мешает нынешнему пробуждению, «проявлению изначального» (ТСД 82, № 2582, 167с25-28). Здесь Догэн вскользь касается важнейшего для традиции созерцания вопроса о том, сколько в жизни подвижника может и должно быть переживаний опыта пробуждения. В трактате «Полное проявление» Догэн подчеркивает, что различие между простым смертным и буддой иллюзорно, и уж тем более тот, кто «стал буддой в нынешнем теле» (яп. сокусин дзё: буцу) всегда одинаков, он постоянно проявляет свою исконную природу без каких-либо волн или стадий в этом процессе.
Догэн пережил «великое просветление» (яп. дайго) в 1225 г. в Китае Во время обучения в традиции созерцания подвижник может несколько раз переживать опыт, который ему самому кажется прозрением. Но настоящее, «великое», просветление - этот тот опыт, истинность которого свидетельствует учитель и после которого ученику может быть выдана грамота о преемстве Закона.. Даже если допустить, что до этого он, как и другие непросветленные, не осознавал, что «постоянно проявляет изначальное», и разделить его жизнь на этапы - до пробуждения и после - то уж потом, согласно его собственным рассуждениям, раз приобщившись к семье будд, он должен был бы сразу занять в ней почетное место наравне со всеми остальными. Любое действие Догэн должен был бы совершать в едином порыве со всеми буддами и взаимодействовать с миром если не одним и тем же образом, то по крайней мере, условно говоря, с одной и той же высоты. Вроде бы так и происходит (Догэн все время пишет о себе как о существе, едином с другими буддами и с миром). С другой стороны, разобранные тексты ясно свидетельствуют об эволюции в его собственном постижении Закона. Я предлагаю проследить некоторые истоки учения Догэна и сделать предположения о том, чем это объясняется.