Ученые (например, [11]) отмечают все более усиливающееся влияние информационной среды в ее различных проявлениях на формирование социальной и информационной сущности современного человека. Социальная сущность, будучи выражением конкретно-исторической совокупности общественных отношений, задается человеку в виде системы традиций, морали, социальных устоев, усваивается им в процессах социализации и социальной адаптации и становится его внутренним личностным миром. Информационная сущность, которая сегодня выступает как активный элемент сущности социальной, привносится извне, со стороны объективированных информационных технологий. Таким образом, существует реальная опасность утраты человеком своей субъективности и превращения его в информационноцифрового фантома, продукта информационных технологий и глобального информационно-коммуникационного взаимодействия. Авторы приведенного мнения В.И. Курбатов и О.М. Папа называют нового человека информационной эпохи «Homo informaticus» и характеризуют его как человека, «который в процессе информационного отчуждения трансформировал свою социальную сущность, изменил все свои социальные статусы и имиджи». Новый информационный социум, «населенный» индивидами «Homo informaticus», формирует собственные, информационные, ценности.
Вместе с авторами статьи мы задаемся весьма существенным вопросом: насколько эти новые, постоянно умножающиеся ценности совместимы с традиционными, исторически сложившимися социокультурными ценностями общества, гуманистическими ценностями человека и его общественноисторической сущности? Служит ли прогресс в области развития инновационных информационных технологий развитию и преумножению гуманитарных и гуманистических ценностей общества и человека? А.В. Соколов уже бьет тревогу по поводу того, что новый антропологический тип - homo informaticus, который все чаще встречается среди студентов и учащихся России, будучи оснащён индивидуальными устройствами для мобильного доступа ко всему разнообразию цифровых информационных ресурсов, совершенно чужд при этом ценностям книжной культуры [6]. О том же писал и академик, преподаватель, специалист в области теплофизики и физической гидродинамики В.Е. Накоряков. Он называл невежество современных молодых ученых, с которыми ему доводилось работать, «просто фантастичным». Большинство физиков, выпускников НГУ, не читали Пушкина, Гоголя, Толстого, не знают отечественной истории. А между тем, уверен ученый, легкий доступ к информации через Google и другие информационные системы лишают людей внутренней памяти и делают их непригодными к научной работе. «Лично я в растерянности и вижу две громадных опасности. Первая из них неизбежно приведёт к исчезновению фундаментальной науки и замене процесса проникновения внутрь природы процессом непрерывного создания новых технологий без появления новых их качеств. Вторая опасность - потеря творческой памяти - угрожает всем остальным, потому что ведет к потере людьми индивидуальности» [12. C. 6].
Глобальной информационной средой генерируется целый ряд проблем, имеющих крайне негативный характер и нуждающихся в активном присутствии библиотеки как социального «стабилизатора». Это, в частности, информационное неравенство, необходимость сохранения и расширения русскоязычного информационного пространства, «русскоязычного мира». Исследователи отмечают также негативное влияние электронной культуры на состояние современного русского языка и вообще на язык как знаковосимволическую систему: «Мы имеем уникальную возможность наблюдать и исследовать язык в пору его стремительных и, как кажется, катастрофических изменений: все естественные процессы в нем ускорены и рассогласованы, обнаруживаются скрытые механизмы, действие языковых моделей обнажено, в массовом сознании наблюдаемые языковые процессы и факты оцениваются как разрушительные и гибельные для языка. Такая динамика и такое напряжение всех языковых процессов производят впечатление языкового хаоса» [13. С. 465].
Глобальное перераспределение мировых ресурсов порождает сегодня усиление социального неравенства в доступе к современным источникам информации. Ускорение темпов информатизации порождает особый вид бедности - так называемую «информационную бедность» (она же - «информационное неравенство» или «информационный разрыв»). «Информационный разрыв» существует как между странами, так и внутри них, и развитие новых технологий, согласно мировому опыту, его только увеличивает. Это явление, наравне с тоталитарными режимами и международным терроризмом, выступает в качестве одной из главных помех на пути к глобальному просвещению и демократизации. Для России фактор «информационного неравенства», усугубляемый неравенством экономическим, также чреват внутренними и внешними проблемами. Ее менее развитые регионы и наименее обеспеченные слои населения все более оттесняются «на обочину» из-за невозможности полноценного доступа к информации и знанию для достижения большего благосостояния. Та же Сеть сообщает, что уровень интернет-проникновения в России составляет 62% от совершеннолетнего населения страны (72,3 млн россиян). Ежедневно в Интернет выходят 60 млн человек, и при этом разрыв между Москвой, Санкт-Петербургом и другими регионами России по- прежнему сохраняется. Это негативно влияет на интернет-отрасль, а в отдельных сегментах, таких как электронная коммерция, приводит к парадоксальной неэффективности [14]. Цифровой «разрыв» между «информационно богатыми» и «информационно бедными» существенно усугубляется языковым фактором. «Происходит маргинализация тех групп населения, представители которых не говорят на языках, употребляемых в сети Интернет, так как они не могут адекватно и равноправно участвовать в информационных обменах и развитии мирового информационного пространства, а значит, и в современной международной политической, экономической и культурной жизни», - отмечает исследователь И.П. Тикунова [16].
Следует понимать, что проблему информационного неравенства невозможно решить даже нереальным пока обеспечением всех россиян доступом к Интернету, ибо это еще не означает для них доступа к по-настоящему ценной информации. Информация, предлагаемая Сетью в свободном, т.е. бесплатном, доступе, предназначена, как отмечает председатель Межправительственного совета Программы «Информация для всех» Евгений Кузьмин, «в основном, для бедных - разрозненная, противоречивая, чаще всего непонятно, кем и в каких целях распространяемая. Зачастую это просто информационный шум. Серьезная актуальная аналитическая информация, которая позволяет принимать верные политические, экономические, научные решения, - отнюдь не в Интернете. Она - в столах и компьютерах политиков, глав корпораций, ведущих ученых» [15]. В этой ситуации библиотеки, оснащенные выходом в Интернет и подписными качественными электронными ресурсами, для многих уголков нашей страны остаются подчас единственным местом, где человек может получить доступ к Сети. Что касается научных библиотек, то их роль в сокращении «информационного неравенства заключается в предоставлении ученым и специалистам доступа к столь актуальным для них дорогостоящим полнотекстовым базам данных, развитии таких информационных сервисов, как электронная доставка документов, обеспечивающих равные условия для всех пользователей страны.
Одна из важнейших задач, стоящих перед библиотекой сегодня, - необходимость сохранения социокультурного разнообразия. Защитной реакцией общественного организма на «внеисторичность» постмодернистского мировоззрения, на «информационный терроризм» является обращение к истории человечества в целом, страны, своей малой родины. В этой связи значимым направлением деятельности современных библиотек является собирание, сохранение и предоставление исторической информации. Опираясь на богатые собрания документов, изданных на своей территории или посвященных ей, центральные библиотеки региона занимают важное место в системе краеведения. Они все чаще принимают на себя роль центров региональных краеведческих исследований, создающих основу для использования краеведческих знаний в современной практической, научной, образовательной, общественной деятельности.
Столь же существенно на идеологии и технологии библиотечной работы отражается трансформация ценностных основ образования. Изменения, происходящие в стране и мире, требуют модернизации содержания библиотечной деятельности в области создания актуальной образовательной среды. Успех здесь существенно зависит от подходов к управлению информацией и информационными потоками, т.е. от системы управления знаниями, под которой сегодня понимается совокупность оперативных и стратегических управленческих усилий, направленных на увеличение эффективности использования интеллектуального капитала организации в целях повышения результативности ее деятельности.
Мы осветили в рамках данной статьи лишь некоторые из основных преимуществ, но вместе с тем - вызовов и противоречий, которые несет библиотекам формирующееся информационное общество. Миссия современной библиотеки - видеть эти и многие другие вызовы времени, понимать свою роль и свои возможности в ответе на них.
Литература
1. Матлина С. Войти в лабиринт, чтобы найти выход // Библиотечное дело. 2008. № 6.
2. Фёдоров В. Библиотека последней инстанции // Независимая газета. 2000. 8 авг.
3. Степанов В.К. Манифест библиотек цифровой эпохи
4. Быковников И. Цифровизация - естественный процесс развития любой библиотеки // Университетская книга. 2019. Июнь.
5. Семячкин Д.А. «КиберЛенинка» : В ожидании пересборки // Университетская книга. 2019. Июль-август.
6. Соколов А.В. Цифровые библиотеки в российской культуре XXI века // Университетская книга. 2014. Ноябрь.
7. Соколов А.В. Парадокс современного библиотечного дела: «разбиблиотечивание» библиотек и «обиблиотечивание» общества?
8. МелентьеваЮ.П. Чтение : явление, процесс, деятельность. М. : Наука, 2010. 182 с.
9. Библиотека и вызовы времени: глобализация, цифровизация, сетевизация
10. Стародубова Н.З., Толчинская Л.М. Менеджмент библиотечных фондов в историческом и современном контекстах // Библиотечные исследования в системе постнеклассической науки. Проблемно-ориентированный сборник. М. : РГБ, 2008. С. 173-193.
11. Кривошеев В.В. Электронная культура : необходимость междисциплинарного подхода к изучению // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. 2013. Вып. 6. С. 76-81.
12. Курбатов В.И., Папа О.М. «Homo informaticus» - человек информационной эпохи: ха рактерологические черты
13. Накоряков В.Е. «Атеросклероз» молодого поколения учёных // Наука в Сибири. 2012. № 11 (2846). С. 6.
14. Скляревская Г.Н. Русский язык конца ХХ века : версия лексикографического описания // Словарь. Грамматика. Текст. М., 1996. C. 463-473.
15. Короткин А., Бевза Д. Вот моя деревня, вот инет родной... // Газета.™.
16. Кузьмин Е.И. Россия в мировой информационной политике // Университетская книга. 2Q13. Июль-август.
17. Тикунова И.П. Концептуальная модель современной библиотеки: социально философский анализ : дис. ... канд. филос. наук. Архангельск, 2QQ7. 129 с.
References
1. Matlina, S. (2008) Voyti v labirint, chtoby nayti vykhod [Enter the labyrinth to find a way out]. Bibliotechnoe delo. 6. pp. 1.
2. Fedorov, V. (2000) Biblioteka posledney instantsii [Library of last resort]. Nezavisimaya gazeta. 8th August. pp. 7.
3. Stepanov, V.K. (2014) Manifest bibliotek tsifrovoy epokhi [Manifesto of Digital Age Libraries].
4. Bykovnikov, I. (2019) “Tsifrovizatsiya - estestvennyy protsess razvitiya lyuboy biblioteki" [Digitalization - a natural process of library development].
5. Semyachkin, D.A. (2019) “KiberLeninka": Vozhidaniiperesborki [CyberLeninka: Awaiting for reconstruction].
6. Sokolov, A.V. (2014) Tsifrovye biblioteki v rossiyskoy kul'ture XXI veka [Digital libraries in Russian culture of the 21st century].
7. Sokolov, A.V. (n.d.) Paradoks sovremennogo bibliotechnogo dela: “razbibliotechivanie" bibliotek i “obibliotechivanie " obshchestva? [The paradox of modern librarianship: the “unlibrarying” of a library and the “librarying” of society].
8. Melentieva, Yu.P. (2010) Chtenie: yavlenie, protsess, deyatel'nost' [Reading: phenomenon, process, activity]. Moscow: Nauka.
9. Starodubova, N.Z. & Tolchinskaya, L.M. (2008) Menedzhment bibliotechnykh fondov v is- toricheskom i sovremennom kontekstakh [Management of library collections in historical and modern contexts]. In: Nikonorova, E.V. et al. (eds) Bibliotechnye issledovaniya v sistemepostneklassicheskoy nauki. Problemno-orientirovannyy sbornik [Library studies in the system of post-non-classical science. A problem-oriented collection]. Moscow: Russian State Library. pp. 173-193.
10. Krivosheev, V.V. (2013) Elektronnaya kul'tura: neobkhodimost' mezhdistsiplinarnogo pod- khoda k izucheniyu [Electronic culture: the need for an interdisciplinary approach to study]. Vestnik Baltiyskogo federal'nogo universiteta im. I. Kanta. 6. pp. 76-81.
11. Kurbatov, V.I. & Papa, O.M. (2017) «Homo informaticus» - the man of information age: signify cant traits. Gumanitarnyye, sotsial'no-ekonomicheskiye i obshchestvermyye nauki - Humanities, Social- economic and Social Sciences. 1. (In Russian).
12. Nakoryakov, V.E. (2012) “Ateroskleroz” molodogo pokoleniya uchenykh [“Atherosclerosis” among young scholars]. Nauka vSibiri. 11(2846). pp. 6.
13. Sklyarevskaya, G.N. (1996) Russkiy yazyk kontsa XX veka: versiya leksikograficheskogo opisaniya [Russian language of the late twentieth century: version of the lexicographic description]. In: Karaulov, Yu.N. & Lyapon, M.V. (eds) Slovar'. Grammatika. Tekst [Dictionary. Grammar. Text]. Moscow: RAS. pp. 463-473.
14. Korotkin, A. & Bevza, D. (2014) Vot moya derevnya, vot inet rodnoy... [Here is my village, here is my Internet].
15. Kuzmin, E.I. (2013) Rossiya v mirovoy informatsiomoy politike [Russia in the world information policy].
16. Tikunova, I.P. (2007) Kortseptual'raya model' sovrememoy biblioteki: sotsial'ro-filosofskiy analiz [The conceptual model of a modern library: a socio-philosophical analysis]. Philosophy Cand. Diss. Arkhangelsk.