БИБЛИОТЕКИ В ДОСУГЕ ГОРОЖАН ЕНИСЕЙСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1920-Е ГОДЫ
С.В. Бершадская
Аннотация
библиотека досуговый енисейский губерния
Исследуются проблемы трансформационных процессов досуговой сферы в условиях становлении нового общества на примере городского населения Енисейской губернии в 1920-е гг. В исследуемый период повседневные практики людей, в т. ч. традиционные формы досуговой деятельности, попали в сферу целенаправленного внимания и регулирования государства. Выявляется роль и место библиотек в диверсификации досуговых практик горожан. Рассматриваются механизмы возникновения общей досуговой практики горожан -- участия в работе библиотек, возможности которых государство стремилось максимально эффективно использовать при формировании нового советского образа жизни. Отмечается роль органов местной власти, средств массовой информации и самих горожан в формировании нового образа жизни. Подчёркивается положительная сторона изменений досуговой сферы городского населения губернии. Статья основана на привлечении текстовых материалов газеты «Красноярский рабочий» для понимания локальной ситуации в условиях недостатка материалов личного происхождения; нормативно-правовых актов и исторических источников.
Ключевые слова: повседневная жизнь, городское население, досуговая сфера, библиотеки, Енисейская губерния, 1920-е гг.
Annotation
S.V. Bersadskaya
LIBRARIES IN DAILY LIFE OF YENISEI PROVINCE TOWNSPEOPLE IN 1920s
The problems of transformation processes of the leisure sphere in the conditions of the new society formation on the example of the urban population of the Yenisei province in the 1920s are studied. During the study period, the everyday practices of people, including traditional forms of leisure activities, fell into the focus of attention and regulation of the state. The role and place of libraries in the diversification of leisure practices of citizens is revealed. The mechanisms of emergence of common leisure practices of townspeople, i.e. participation in the work of libraries, which possibilities the state tried to use most effectively in the formation of a new Soviet way of life, are considered. The role of local authorities, mass media, and the townspeople themselves in the formation of a new way of life is noted. The positive side of the changes in the leisure sphere of the urban population of the province is emphasized. The article is based on the text materials of the local periodical “Krasnoyarsk Worker” (Krasnoyarskiy Rabochiy) for the understanding of the local situation in the conditions of the lack of personal origin materials; normative-legal acts and historical sources.
Keywords: daily life, townspeople, leisure, shared leisure practices, libraries, Yenisei province, 1920s.
Основная часть
Исследование такого сложного явления как досуг показывает, что в любой период его развития в нём одновременно сосуществуют и взаимодействуют черты не только прошлого и настоящего, но и закладываются основы будущего. Обращение к истории досуговой сферы на фоне постреволюционных преобразований в России, характеризующихся изменениями общественного сознания и ценностных ориентиров, актуально в т. ч. и с точки зрения регионального подхода, диктующего воссоздание послереволюционной реальности во всей её конкретности, многообразии и противоречивости. История развития досуговой сферы городского населения Енисейской губернии в 1920-е гг. не стала предметом специального изучения.
В отчёте о состоянии народного образования Енисейской губернии IV Губернскому съезду Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов указывалось: «... Наша республика находится в крупно-капиталистическом окружении, а мы сами, при народившихся нэпманах, находимся в мелко-буржуазном окружении, где уже недостаточна обычная агитация и пропаганда, а необходима планомерная глубокая работа по укреплению нашего третьего фронта -- фронта просвещения, путём вовлечения рабоче-крестьянской массы в проработку и усвоение наших марксистских позиций и тем самым вооружить их сильным оружием против буржуазной, растлевающей мозг и тело рабочего и крестьянина, идеологии.» [31, с. 9].
Одним из механизмов «планомерной глубокой работы по укреплению фронта просвещения» и развития досуговой сферы в 1920-е гг. стали институциональные досуговые учреждения -- библиотеки. О масштабности предпринятой Советской властью «работы по укреплению.» с помощью библиотек красноречиво упоминается в рассказе А. Т. Аверченко «Мурка» -- о деятельности некой одноимённой конторы: «.служило в Мурке около 70 барышень, а когда для этой оравы понадобились все отделы, пригласили на каждый отдел новый штат -- и число служащих вместе с транспортным и библиотечным возросло до 124» [1]. К. И. Чуковский более серьёзен в отношении библиотек и, описывая свою знакомую, отмечает: «Жизнь она ведёт фантастическую: ни секунды зря, всё распределено, с утра до ночи чтение, зубрежка, хождение в библиотеку и проч.» [17]. Не менее серьёзна и В. Л. Каушанская, сделавшая следующую запись в своём дневнике: «Бабушка говорит, что до свадьбы она совсем не читала, теперь дядя заставил её записаться в библиотеку» [16]. (Здесь и далее в тексте курсив наш. -- С. Б.).
«Своеобразие» и «трудности» постреволюционного процесса в Сибири, деятельность большевиков в Советах и профсоюзах, проблема становления советских культурно-просветительских учреждений достаточно активно изучались в советский период [37; 39; 40]. В оценке современных исследователей начало 1920-х гг. является «таким же ключевым в истории России, как и 1917 год» [49, с. 191]. Раннесоветское общество рассматривается как «пространство радикального проектирования и экспериментирования в области культурной политики», как «уникальный исторический пример государственной управленческой интервенции в область культуры» [5; 47; 48]; общая советская идеология анализируется с точки зрения «мобилизационного проекта для построения нового общества и воспитания “нового человека”» [22]. Однако историками отмечается и факт того, что «структура нового государства ускоренными темпами возводилась на остатках прежнего» [46, p. 261]. Исследователи отмечают введение «прогрессивной системы образования», беспрецедентную по своим масштабам «кампанию», нацеленную на подъём уровня грамотности всего населения, в т. ч., и коренных народов Сибири [43; 49, p. 193], и считают развитие региональной системы образования и просвещения важным элементом процесса культурной модернизации городского сообщества [6; 20]. Кроме того, социокультурная политика советского государства в 1920-1930-е гг. рассматривается историками также и в качестве важнейшего условия формирования новой советской семьи и форм досуговой деятельности, в т. ч. через развитие учреждений массовой культуры [13; 38]. Однако в плане развития сети культурно-просветительских учреждений В. Л. Соскин отмечает существенные отличия условий культурного строительства в Сибири в первые послереволюционные годы от обстановки, в которой развертывалась культурная революция в европейской части России [40]. В. И. Исаев связывает развитие досуговой сферы с «формированием индустриально-урбанистического образа жизни в городах Сибири...», отмечая в указанный период «отсутствие традиций городского досуга» [21, с. 46]. Таким образом, анализ научных публикаций позволяет сделать вывод, что сфера досуга городского населения относится к числу требующих дополнительной верификации на региональном уровне.
Цель данной работы -- исследование роли и места библиотек в диверсификации досуговых практик провинциального городского населения в условиях становления нового общества на примере Енисейской губернии в 1920-е гг. Методологическую основу работы составили общие принципы системности и объективности. В соответствии с целью работы применялся проблемно-хронологический метод, а также метод контент-анализа в его традиционной форме.
Воспитание «нового советского человека» и формирование нового образа жизни получило правовое оформление уже в первые годы существования новой власти. Так, уже в ноябре 1917 г. была создана Государственная комиссия по просвещению [9], позже реформированная в Народный комиссариат просвещения РСФСР, в полномочия которого вошло «дело общего руководства народным просвещением» [33]; в 1920 г. в его состав был введён Главполитпросвет -- Главный политико-просветительный комитет [10]. В 1921 г. при Наркомпросе был образован «Совет по просвещению народов нерусского языка (Совнацмен)» [12]. Деятельность библиотек регулировал декрет СНК «О централизации библиотечного дела в РСФСР» 1920 г. [11]. В исследуемый период на территории Енисейской губернии вопросы организации сферы досуга курировали отдел народного образования губернского исполнительного комитета Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Енисейской губернии, Совет профсоюзов и отдел «совнацменьшинств»; «библиотечное дело» находилось в ведении культурно- политпросветительного отдела губернского исполнительного комитета [8; 41].
Активные боевые действия на территории Енисейской губернии закончились в январе 1920 г. В своё свободное время горожане вновь получили возможность ходить на танцы, в кино, в театры, посещать городские сады, выставки и музеи, заниматься в кружках рабочих клубов и библиотеках. Конечно, привычка к культурному активному времяпрепровождению не сразу и не повсеместно утвердилась в повседневной жизни городского населения губернии. Традиционное восприятие досуга как праздного времяпрепровождения, негативные досуговые практики занимали много места. В этом плане прекрасной иллюстрацией может служить заметка «Есть и новое в нашем быту», размещённая в одном из номеров местной газеты, с ответами рабочих на вопрос о проведении свободного времени.
«До начала собрания ещё 15 минут. Рабочие тихонько разговаривают, -- кто, как и где провёл день отдыха. Подхожу, здороваюсь:
-- Ну и как отдохнули?
-- Плохо, брат. Какой отдых, когда и выпить не пришлось. Жена пироги стряпала, потом бельё стирала, а я весь день с ребятами нянчился.
-- Я целый день на кровати провалялся.
-- А я, как забрался к соседу, так и не заметил, как вечер прошёл. На спички в карты дулись. Три коробки выиграл.
Но есть и такие, которые праздник проводят по-новому, по-советскому.
-- Утром я читаю газету или политическую книжку. Днём иду в клуб на лекцию о НОТе, а вечером в Дом Просвещения пролеткиновскую картину смотреть...» Заметка оканчивается значимым для темы исследования выводом: «Оказывается, при желании всегда можно хорошо провести свободное от работы время» [18, с. 4].
«1920 и частью 1921 годы -- у нас в Сибири и в частности в Енисейской губ.» оказались периодом «расцвета политико-просветительских учреждений» [31, с. 22], и в досуговые практики части горожан возвратились, а части горожан начали входить библиотеки, после окончания «военных фронтов» заработавшие вновь или же открытые при рабочих клубах и музеях, домах отдыха и курортах, на базе учебных заведений всех уровней и др. Посещение и/или участие в работе библиотек стало одной из «изобретённых традиций» Советской власти [34, р. 264]. То обстоятельство, что «лишь немногим более половины книг и брошюр, изданных с 1921 по 1925 г. (включительно) стоимостью в 151 млн. руб., было распродано», Л. Холмс считает «неудачей Советского просветительства» [42, с. 61]. Однако в локальных условиях Енисейской губернии 1920-х гг. данный факт можно отнести не только к общей бедности населения провинциальной губернии, к тому, что люди вынуждены были тратить деньги прежде всего на то, чтобы купить еду, одежду, медикаменты и пр., но и к развитию мощной библиотечной сети.
В начале 1921 г. на территории Енисейской губернии работало 188 гражданских библиотек и 62 военные. Наибольшее количество библиотек было сосредоточено в Красноярске [2, с. 4], что и понятно, поскольку город был столицей губернии. Другим немаловажным фактом стало то, что более 50 % жителей города были грамотными -- из 64 919 чел. грамотными были 41282 чел. [3, с. 13]. В конце 1922 г. в губернии работало уже 300 библиотек и изб-читален [31, с. 6]. Хотя рост численности библиотек на 50 шт. за один год для 1 119 208 чел. «при максимальной плотности в 11 человек на квадратную версту и безграмотность, достигающую до 75 проц. всего населения.» [31, с. 4] и заставляет вспомнить в очередной раз рассказ «Мурка», однако также даёт возможность предположить и то, что библиотеки становились доступными досуговыми центрами, предоставляя горожанам возможность «хорошо» провести свободное время -- сменить тяжёлый, надоевший, очень неблагоустроенный быт на возможности общения и культурного времяпрепровождения.
Енисейский губернский исполнительный комитет строго контролировал доступность библиотек жителям губернии, о чём свидетельствует упомянутый выше отчёт: «. Одна уездная библиотека предполагала построить бюджет исключительно на плате подписчиков, ввела слишком повышенную плату и подписчиков вместо 400 осталось 6. Необходимо было предложить уменьшить плату и изыскивать средства другим путём» [31, с. 23]. В целях борьбы с «буржуазной, растлевающей мозг и тело рабочего и крестьянина, идеологией» губисполком осуществлял мониторинг книг, составляющих библиотечный фонд, регулярно проводя «чистки» и «изъятия» «вредной» литературы [36, с. 4]. Кроме того, местная периодика снабжала жителей губернии информацией о поступлении в продажу «дешёвых» книг, например, «по московским ценам без надбавки» [15, с. 4]; в т. ч. и для детей «для всех возрастов в богатом издании Вольфа. Цены вне всякой конкуренции, ниже довоенных» [7, с. 4]. Так, обеспечивая комплектацию, контроль за доступностью и идеологической «чистотой» библиотек, местные органы власти в соответствии с директивами власти столичной обеспечивали возможность диверсификации досуговых практик горожан в исследуемый период.
Отдельным направлением деятельности органов власти на «фронте просвещения» была работа с т. н. нерусским населением, составлявшим в исследуемый период 18 % от всего населения губернии. Так, в 1924 г. была организована работа первой «губернской нацмен библиотеки», в целях снабжения «библиотек сельских местностей новой литературой на родном языке», «...т. к. при царизме на просвещение нацменьшинств не обращалось никакого внимания. Больше того. Царское правительство всячески старалось тормозить их культурное развитие. Не удивительно, что, например, среди хакасского населения лишь 1 проц. грамотных», -- разъясняли представители местной власти данное направление своей деятельности на страницах местной периодики [35, с. 1]. В этот же период Отдел нацменьшинств при губернском отделе народного образования получил партию учебников на польском языке и литературу на латышском, еврейском, польском и других языках нацменьшинств [26, с. 7].
Учитывая количество безграмотных, в работе библиотек и читален получила распространение общая досуговая практика «открытых громких чтений». Например, в библиотеке Клуба им. К. Либкнехта был «зачитан» рассказ сибирской писательницы Сейфуллиной «Правонарушители». «Собралось человек 30, -- старики и подростки. Внимательно слушают собравшиеся. Порою раздаются дружные взрывы хохота. Кончили. Рабочие довольны. -- Ну и ловко пишет, -- говорит один из посетителей. -- Хоть раньше я и сам читал этот рассказ по складам, да не произвёл никакого впечатления. Каждому стало понятно значение художественного громкого чтения. Все, как один, высказались за продолжение громких чтений» [32, с. 4]. В библиотеке Клуба енисейских речников «коллективные чтения» проводились три раза в неделю «в удобное для трудящихся время с 6 до 10 часов вечера» [25, с. 3; 28, с. 3]. Местные библиотеки «включились» также и в общероссийскую «кампанию продвижения книги в массы рабочих» -- в обеденный перерыв сотрудники делали обходы по цехам и беседовали с рабочими; рабочие «охотно разбирали» принесённые книги [23, с. 2]. В городах губернии проводились «Дни книги», первый был проведён в Красноярске ещё в 1919 г. [14].