Статья: Цифровой разрыв в фокусе межпоколенческой коммуникации

Статяь по теме:

Цифровой разрыв в фокусе межпоколенческой коммуникации

А.П. Глухов, Ю.М. Стаховская

В статье анализируется феномен межпоколенческого цифрового разрыва в области социально-медийных коммуникаций. На основании данных полевых исследований описываются различия профилей цифровых компетенций поколений, выявляются источники трансляции социально-сетевых компетенций, тематизируются социальносетевые практики межпоколенческого сотрудничества, в том числе в формате менторства и опекунства, и практики пассивного противостояния через добровольную платформенную сегрегацию и миграцию.

Ключевые слова: межпоколенческий цифровой разрыв, цифровая грамотность, социально-сетевые коммуникации.

Введение

Цифровой разрыв как новое преломление старой проблемы социального неравенства в последнее десятилетие стал предметом пристального внимания и рефлексии как западных [1], так и российских исследователей [2]. За короткий срок исследовательские подходы и фокус видения проблемы значительно эволюционировали. Если на ранних этапах осмысления цифровое неравенство интерпретировалось прежде всего как физическая невозможность в силу ограниченности средств воспользоваться инфраструктурой цифровых коммуникаций - устройствами (PC, планшетами, девайсами) и сетями (wi-fi), то со временем цифровой разрыв все более стал осмысляться в терминах неравного доступа к цифровым компетенциям и различий в уровне цифровой грамотности, а также вытекающего отсюда ограничения жизненных шансов эффективного функционирования в цифровой экономике.

Исследователи выделяют несколько уровней-этапов усугубления цифрового неравенства: на первом уровне разрыв существует в области доступности материально-технических средств обеспечения цифровой коммуникации; на втором уровне проявляется неравенство в компетенциях эффективной организации цифрового общения; на третьем уровне цифровой разрыв интерпретируется как неравенство шансов социального продвижения и качества жизни, обусловленное различиями в использовании цифровых технологий [3].

Можно предположить, что на сегодня цифровой разрыв накладывается на поколенческий конфликт, существующий между молодежью, прошедшей процесс социализации в цифровом мире, и старшими, менее адаптированными к новой цифровой реальности.

Основная часть

Особенности поколенческих различий в социальных практиках и коммуникации, начиная с концепции «цифровых аборигенов и иммигрантов» М. Пренски [4] и теории поколений У. Штрауса и Н. Хоува [5], описываются с помощью использования концептов поколений X, Y и Z [6] и на основе различий в коммуникационных привычках и паттернах поведения. Не вдаваясь в дискуссии относительно научной верифицируемости данных понятий, разбора критических контраргументов [7], отметим, что различие между поколениями «отцов и детей» в плане пользовательских привычек в интернете и цифровых коммуникационных навыков является самоочевидным. Мы в нашей статье используем дихотомию доцифровое / цифровое поколения, понимая под первыми людей старшего и пожилого возраста, родившихся и прошедших первичную социализацию в доцифровую эпоху (поколение X и ранее), а под вторыми - молодежь, с детства и юности живущую в мире цифровых коммуникаций (поколения Y и Z).

На пересечении концептуальных подходов цифрового неравенства и поколенческой коммуникативной дифференциации возможна тематизация проблемы цифрового поколенческого разрыва, давно являющегося предметом публицистических словесных интервенций, но редко становящегося объектом научного дискурса и эмпирических исследований. При сужении фокуса рассмотрения до отслеживания особенностей социально-сетевого поведения цифрового и доцифрового поколений в области использования социальных медиа концептуальные и эмпирические лакуны становятся еще очевиднее.

Цифровой межпоколенческий разрыв: различия в профилях социально-сетевых цифровых компетенций, поколенческие социально-коммуникативные практики сотрудничества и сегрегации

Коммуникативный разрыв поколений, связанный с различными практиками организации и использования социальных медиа, стал одним из фокусов комплексного исследования социально-сетевой коммуникативной культуры цифрового поколения [8]. Целью статьи является выявление различий в профилях цифровых компетенций, анализ механизмов трансляции цифровой грамотности и платформенной отстройки как проявлений цифрового поколенческого разрыва. В качестве определяющего методологического подхода мы использовали принцип зеркальной взаимной оценки представителями цифрового / доцифрового поколений цифровых компетенций и пользовательского поведения друг друга. В исследовании преобладало использование качественных методов: в частности, были проведены две параллельные фокус- группы: одна - с «цифровыми „иммигрантами“» - старшим поколением, представленным преподавателями вузов и школьными учителями «Сетевые и цифровые коммуникации с представителями цифрового поколения: я - «иностранец» или чувствую себя «как дома?» (15 респондентов от 39 до 63 лет), другая - с представителями цифрового поколения - учащимися вузов и старшеклассниками - на тему «Что меня раздражает и кажется неприемлемым в сетевых коммуникациях старшего поколения?» (11 респондентов от 18 до 20 лет). Дополнительно были проведены полуструктурированные интервью с бакалавриатами и магистрантами различных университетов России, а также преподавателями вузов, таких как НИ ТГУ, НИ ТПУ, РГПУ, СПГУ, ВШЭ, КемГУ, МФТИ, НГУ, СПбГИКиТ (возраст респондентов - от 18 до 28 лет). Качественная аналитика была дополнена проведением стандартизированного социологического опроса студентов томских вузов (ТГУ, ТГПУ, ТПУ, ТУСУР, ТГАСУ и СибГМУ), обучающихся на различных направлениях подготовки бакалавриата и магистратуры; размер выборки составил 312 респондентов, опрос проходил в on-line формате, выборка носила целевой характер на основе добровольного рекрутирования и степени доступности респондентов. Все полевые исследования, несмотря на пандемию, осуществлялись on-line во второй половине 2020 г.; стандартизированный опрос в формате on-line был проведен в сентябре-октябре 2020 г.

Полевые исследования позволили выявить ряд межпоколенческих различий как в профилях цифровых компетенций, так и в траекториях развития социально-сетевой коммуникативной грамотности, а также способах ее инте- риоризации применительно к пространству социальных медиа. Анализируя межпоколенческие различия в профилях социально-сетевых компетенций и способах цифровой социализации и цифрового образования, можно отметить следующее:

Представители цифрового поколения обладают высокой (возможно, завышенной) самооценкой в отношении уровня владения цифровыми коммуникационными техниками и инструментами; они не испытывают затруднений в организации сетевого виртуального взаимодействия. Доцифровое поколение более критично в своей самооценке и расценивает степень развития цифровых навыков и умений как среднюю, понимая недостаточность и необходимость их развития в области социальных медиакоммуникаций.

Оба поколения заявляют о наличии определенного дисбаланса в уровнях цифровой грамотности и наличии цифрового разрыва, возможно, преодолимого. Как отмечает одна из респонденток, «разница в уровне цифровой грамотности между поколениями, конечно, ощущается, но не критично» (Н.Н., учитель школы) (сохранена стилистика респондента).

Респонденты - представители «доцифрового» поколения отмечают высокое развитие у цифрового поколения цифровой грамотности, выраженные установки на использование инноваций при отсутствии критичного отношения к сетевому контенту. Респонденты-старшие указывают на излишнюю сетевую доверчивость, нарушение языковых норм и беспечность в вопросах безопасности, свойственные молодежи: «представители младшего поколения в меньшей степени могут критично относиться к доступной в Сети информации, использовать нормативно диктуемые теми или иными платформами лингвистические жанры, а также обеспечивать безопасность своего онлайн присутствия» (Н.Н., учитель школы) (сохранена стилистика респондента). Еще один упрек, звучащий в высказываниях респондентов постоянным рефреном, касается чрезмерной онлайн-открытости и откровенности в самопрезентации цифрового поколения, граничащей с «цифровым эксгибиционизмом»: «слишком активно молодежь афиширует свою личную жизнь в Сети» (И.Ф., учитель), «вся личная жизнь напоказ» (Л.Т., учитель) (сохранена стилистика респондентов).

Представители цифрового поколения довольно высоко оценивают навыки старших в области обеспечения цифровой безопасности и критического отношения к информации. Так, отвечая на вопрос о приоритетности тех или иных компетенций социально-сетевой цифровой грамотности, заданный в ходе стандартизированного социологического опроса, респонденты-студенты на первое место поставили лингвистическую компетентность (42,7%), далее следовали информационная компетентность (31,3%) и компетенция безопасности (28%) (табл. 1).

межпоколенческий цифровой разрыв коммуникация

Таблица 1 - Вопрос 17. Как Вам кажется, какие из социально-сетевых компетенций НАИБОЛЕЕ развиты у старшего поколения (Ваши родители, старшие родственники, бабушки и дедушки, старшие учителя и преподаватели)?

Собственно, навыки самопрезентации и коллаборирования, создания и управления виртуальными комьюнити и контактами оценивались респондентами не столь высоко. Старшим не хватает «полноты использования интерфейса соцсети, открытости к новым контактам, психологической устойчивости к критике в соцсетях, навыков публичного общения и создания контента» (цитата из ответа на открытый вопрос). Многие представители доцифрового поколения не понимают ценности сетевой самопрезентации (что подтверждается данными из интервью самих учителей и преподавателей), системно не формируют свой имидж в сетях. Респонденты также отмечают низкий уровень развития навыков редактирования любых форматов контента (прежде всего, мультимедиа), консервативное сопротивление и медленное освоение новых цифровых инструментов и площадок.

Агентами цифровой социально-сетевой социализации крайне редко оказываются учителя и родители, гораздо чаще в качестве источников повышения цифровой грамотности в детско-юношеские годы респонденты- студенты ретроспективно называют сверстников, специальные форумы и чаты, известных блогеров, родственников-сверстников (старшие сестры и братья), онлайн-курсы (табл. 2).

Таблица 2 - Вопрос 11. Источниками повышения моих сетевых компетенций в детстве и юности были?

Описывая трансляцию цифровых навыков и цифровой грамотности, мы выделяем такой феномен, как «реверсивное наставничество», когда младшие и старшие родственники обмениваются компетенциями и тонкостями эффективного общения в социальных медиа. В отношении пожилых людей нередкими внутри семей являются практики «цифрового опекунства / иждивенчества», когда внуки и дети ведут за них персональные аккаунты и осуществляют коммуникации через Госуслуги, Сбербанк-онлайн, связывают их через сети с родственниками и знакомыми, живущими в других городах. Так, почти половина респондентов (47,1%) при ответах на вопрос о наставничестве в отношении старших родственников в области организации социально-сетевых коммуникаций отмечают, что помогали им в создании полноценного профиля в сети и наполнения персонального аккаунта, 60,8% респондентов обучали старших работе с интерфейсом конкретной социальной платформы или мессенджера (табл. 3).

Таблица 3 - Вопрос 16. Вам когда-либо приходилось прививать старшим (родителям, старшим родственникам, бабушкам и дедушкам) следующие навыки коммуникации в социальных сетях?

Как показывают данные полевых исследований, наряду с межпоколенческим сотрудничеством в области цифровой социализации, можно уверенно говорить о частичной платформенной межпоколенческой добровольной сегрегации как проявлении поколенческого цифрового разрыва и осознанного желания общаться в «своем» кругу. Часть респондентов-представителей цифрового поколения обвиняют самих старших в неспособности освоить новые платформенные коммуникационные решения и пользовательском консерватизме: «они все в Вотсапе сидят как в консервной банке, им они нормально овладели, но ВК и телега (Telegram. - Примеч. автора) для них - бесполезные сервисы. Это все оттого, что информацию они черпают не из интернета в целом, а где-то 50/50 из телевизора и Вотсапа» (цитата из ответа на открытый вопрос) (сохранена стилистика респондента).