1
1
Цивилизационная безопасность современного мира в условиях актуализации цивилизационной идентичности: социальная утопия или перспективная реальность?
Верещагина А.В.
Аннотация
В данной статье с позиций социологического анализа анализируются угрозы цивилизационной безопасности современного мира и перспективы его будущего развития, на современный день выглядящие достаточно утопичными в свете, как исторической динамики межцивилизацонного взаимодействия, так и современных реалий межцивилизационных столкновений. Рискогенный характер функционирования локальных цивилизационных образований и человеческой цивилизации в целом следует рассматривать с точки зрения кризиса универсальных гуманистических ценностей, выступающих основой конструктивного межцивилизационного диалога и сотрудничества, а также внутренних противоречий, определенных актуализацией цивилизационной идентичности, исторической динамикой и логикой развития цивилизаций и их взаимодействия с иными культурными мирами.
Ключевые слова: цивилизация, безопасность, цивилизационная безопасность, цивилизационная идентичность, глобализация, наука, гуманизм, рационализм, межцивилизационный диалог, угрозы, риски.
In this article from line items of the sociological analysis the threats of civilization safety of the modern world and prospect of its future development for modern day looking rather utopian in light, both historical dynamics of mezhtsivilizatsonny interaction, and modern realities of intercivilization collisions are analyzed. Riskogenny nature of functioning of local civilization educations and a human civilization in general should be considered from the point of view of crisis of the universal humanistic values acting as a basis of constructive intercivilization dialogue and cooperation, and also the internal contradictions determined by updating of civilization identity, historical dynamics and logic of development of civilizations and their interactions with other cultural worlds.
Keywords: civilization, safety, civilization safety, civilization identity, globalization, science, humanity, rationalism, intercivilization dialogue, threats, risks.
Человеческая цивилизация на современном этапе характеризуется ростом противоречий и угроз, производных от цивилизационных различий, сложившихся в ходе исторической эволюции цивилизационных образований, традиционно дифференцируемых учеными на западные и восточные или незападные. Противостояние по линии «Запад-Восток» сегодня актуализируется в свете масштабной глобализации мировых процессов, роста агрессии, жестокости, насилия, зачастую приобретающих цивилизационную окраску. Неготовность к межцивилизационному и межкультурному диалогу выливается в острые межцивилизационные противоречия, свидетельствующие о том, что современное общество стоит перед угрозой цивилизационной безопасности как безопасности всего мирового сообщества, в котором поиск цивилизационной идентичности на уровне локальных цивилизационных образований не сопровождается поиском диалоговых форм сотрудничества с другими цивилизационными мирами. А между тем, в современном глобальном взаимозависимом мире безопасность каждой отдельно взятой цивилизации определяется безопасным функционированием всей человеческой цивилизации, что определяет необходимость поиска форм и стратегий выстраивания площадки для формирования конструктивного межцивилизационного диалога.
Если отталкиваться от всей истории развития человеческой цивилизации, наполненной кровавыми событиями на межцивилизационном (крестовые походы), межстрановом (мировые и локальные войны) и внутригосударственном (гражданские войны), а также событий начала XXI века, уже ознаменовавшихся новым витком холодной войны, различными военными столкновениями, террористическими атаками, то можно подвергнуть сомнению саму возможность и перспективу построения безопасного цивилизационного пространства как пространства конструктивного, мирного взаимодействия цивилизаций. Иными словами, возникает ситуация утопичности проекта под названием «цивилизационная безопасность» современного мира, что не снимает с повестки дня саму проблему, поскольку безопасность - ключевое основание развития человечества, если оно хочет самосохраниться как биологический вид.
С позиций системного подхода к понятию социальной безопасности как способа функционирования социальной системы, обеспечивающего сохранение ее целостности, устойчивости и жизнеспособности, под цивилизационной безопасностью мы понимаем такой способ функционирования цивилизации, который обеспечивает сохранение ее целостности, устойчивости и жизнеспособности в полицивилизационном мире, позволяя эффективно противостоять внешним и внутренним угрозам [1]. Данное определение применимо для исследования безопасности локальных цивилизационных образований, в то время как для человеческой цивилизации в целом цивилизационная безопасность рассматривается нами как способ функционирования цивилизации, обеспечивающий сохранение ее целостности, устойчивости и жизнеспособности в совокупности всех составляющих ее локальных цивилизационных образований.
Следует заметить, что в отношении центрального для нашего исследования понятия «цивилизация» ситуация обстоит несколько сложнее, так как в мировой науке сложилось большое количество подходов и определений к его изучению и интерпретации, которые, как полагает З.А. Жаде, отталкиваются от одного общего и объективного факта, что все цивилизации обладают устойчивыми социальными, материальными и духовными ценностями, а в самом общем виде, исходя из сложившейся научной традиции, цивилизации определяются как устойчивые социальнокультурные общности, существующие в определенное время и в определенной части ойкумены [2; с. 56].
В связи с ростом напряженности в сфере международных отношений цивилизационная парадигма вновь привлекает к себе внимание исслдеователей, пытающихся найти в цивилизационных противоречиях источники международного противостояния и пути их преодоления. Однако методологическое пространство ее исследования представляет собой поле самых разнообразных исследовательских школ и направлений, теорий и концепций, определяющих дискуссионный характер получаемого в их методологических границах научного знания. Очевидно, что дискурсивный характер цивилизационной проблематики связан с базовым понятием «цивилизация», которое с самого начала своего появления получает разнообразные трактовки, в итоге определяющие концептуальные границы научных исследований и трудности с признанием статуса понятия цивилизации в качестве аналитической категории в социальных науках [3; с.15].
Одна традиция его толкования восходит к О. Шпенглеру и его знаменитому труду «Закат Европы» [4; с. 58]. В контексте мысли Шпенглера, цивилизация есть последняя, зрелая стадия существования культуры. На этой стадии культура утрачивает способность к органическому развитию и окостеневает в духовном плане. На стадии цивилизации доминирует техника, наука и техническое мышление, массовое общество мировых городов, чувственность и индивидуализм. Цивилизация,по Шпенглеру, - это смерть культуры и смерть духа. В начале ХХ века такой подход был довольно популярным, в России его последователем был, например, Николай Бердяев.
Шпенглеровская концепция содержала еще один важный аспект, нашедший воплощение в других вариантах цивилизационного подхода. По Шпенглеру, человеческая история не едина, субъектами истории являются различные культуры, каждая из которых представляет собой самостоятельный и уникальный духовный мир. В концепции британского историка А. Тойнби [5; с.87] эта идея была развита в концепцию особых уникальных цивилизаций. Подобная же идея независимо от Шпенглера и Тойнби была развита в России Н.Данилевским [6].
Подход к цивилизации с точки зрения культурного разнообразия человеческих обществ и уникальности их исторических путей весьма популярна в наши дни, особенно в России, где после упадка марксистской идеологии потребовалась новая универсальная теория, позволяющая осмыслить уникальный исторический опыт России. Популяризации этого подхода способствовало новое его прочтение современным американским исследователем С. Хантингтоном [7; с.134].
В знаменитой работе «Столкновение цивилизаций» он выделил в современном мире ряд самостоятельных цивилизаций - уже сложившихся и потенциальных (например, африканская). Среди мировых цивилизаций Хантингтон выделял и православную. Правда, он относил к ней не только Россию, но и другие православные общества, существующие сегодня. Хантингтон, вслед за Тойнби, видел ядро цивилизационной специфики в религиозной традиции. Для Хантингтона цивилизации не ограничиваются одним обществом - они представляют собой наивысший уровень культурной общности, охватывающие несколько обществ. Единственным исключением с его точки зрения является Китай - «цивилизация, которая притворяется страной».
При этом Хантингтон ввел новый аспект исследования цивилизаций - потенциальную конфликтогенность цивилизационного разнообразия. Этот аспект его теории был обусловлен, прежде всего, ростом в мире антизападных настроений, подъемом радикального ислама, занимающего воинствующую антизападную позицию. Этот конфликт ислама и западной цивилизации виделся Хантингтону как столкновение разных цивилизаций. Концепция цивилизационного конфликта была усвоена в России, где она стала теоретическим обоснованием растущих антизападных настроений.
В контексте описанных выше подходов, проблема цивилизационной безопасности может быть рассмотрена в свете необходимости сохранения культурных традиций и культурного своеобразия отдельных обществ. Проблема сохранения культурной специфики обусловлена определяющим влиянием в мире одной цивилизации - западной. Экспансия западного образа жизни, западных ценностей и западных институтов порождает определенные проблемы, однако, на наш взгляд, данная проблема несколько преувеличена. Чаще всего имеет место не подавление специфических культурных традиций, а некий синтез своего и заимствованного, что всегда имело место в истории. Конфликты, на которые обращал внимание Хантингтон, возникают не столько из-за несовместимости различных цивилизаций, сколько по социально-экономическим или политическим причинам. Так, рост исламского радикализма, во многом, связан с нерешенными экономическими проблемами некоторых исламских обществ, а также провоцирующим воздействием военных конфликтов, разрушающих привычный уклад жизни. Кроме того, сегодня уже хорошо известно, что среди радикальных исламистов довольно много представителей западных стран, таким образом, не цивилизационная и культурная идентичность толкает людей к конфликтам, а какие-то иные факторы. Таким образом, употребление термина «цивилизационая безопасность» для защиты культурной специфики или культурной идентичности зачастую приобретает характер политической демагогии, направленной на формирование определенного вектора массового сознания для поддержки реализуемого руководством того или иного государства политического курса.
Следует добавить, что представление о ценности культурной самобытности пришло в незападный мир вместе с современной западной цивилизацией и её специфическим интересом к культурному и историческому наследию. Именно западная археология подняла из руин древние цивилизации, которые сегодня являются частью коллективных идентичностей многих восточных обществ. И не случайно, что именно памятники истории стали объектом вандализма со стороны исламских экстремистов. Они абсолютно точно поняли, что интерес к историческому наследию по своему происхождению - черта именно современной западной цивилизации. Но тот факт, что многие незападные общества с энтузиазмом восприняли этот интерес, говорит о взаимодействии цивилизаций, а не об их неизбывном конфликте. Конфликт подогревается лишь определенными силами, ради групповых интересов в большей степени, чем в общенациональных или «общецивилизационных», если вообще можно говорить о таком субъекте общего интереса, как цивилизация.
Описанные выше трактовки цивилизации не исчерпывают всего разнообразия имеющихся подходов. Так, наиболее ранний подход к толкованию термина, можно даже сказать, возникновение самого термина, восходит к европейскому Просвещению. Появлению термина «цивилизация» предшествовали термины «цивилизованный» и «цивилизовать», которые употреблялись в философских трудах до XVIII века. В конце XVIII века, как отмечал французский историк Л. Февр [8; с.85], появляется и термин «цивилизация» - у философов-энциклопедистов в рамках разрабатываемой ими теории прогресса. В данном контексте термин означал совершенствование общества и государства и был связан с критическим анализом старого, традиционного уклада жизни с позиций рационализма и гуманизма. Такое понимание термина оказалось востребованным в гуманитарных науках XIX века. Так, Л. Морган [9] использовал понятие «цивилизация» для обозначения стадии развития общества в своей знаменитой триаде - «дикость - варварство - цивилизация». Однако для Моргана цивилизация - это не только современное состояние, как подразумевалось в подходе просветителей-энциклопедистов, но зрелое состояние древнего общества, перешедшего к строительству городов, созданию государств и т.д. В этом смысле мы и сейчас говорим о «древних цивилизациях», хотя термины «дикость» и «варварство» давно вышли из научного оборота. Слово «цивилизация» в таком же смысле употреблял и известный антрополог Э. Тайлор, как и ряд других исследователей.
Во французской гуманитарной и социологической мысли XIX - начала XX века термин «цивилизация» употреблялся примерно в том же смысле, что и термин «культура» в немецкой философии - как высшая по сравнению с предшествующими стадия развития современных европейских обществ, подразумевающая такие элементы, как развитые государство и экономика, правовая система, просвещенность умов, благородство нравов, преодоление предрассудков. Нетрудно заметить, что все эти черты ассоциируются с западными обществами эпохи «модерна». Долгое время такая модель цивилизации рассматривалась как универсальная, выступающая в качестве образца для других обществ, которые рано или поздно тоже её достигнут. Этот европоцентризм позже был подвергнут критике в рамках самой же западной мысли. Одним из проявлений этой критики было и возникновение цивилизационного подхода, который был описан выше. Однако нельзя не заметить, что перечисленные выше черты «цивилизации» или «цивилизационного состояния» действительно стали сегодня практически универсальными, и те же общества, которые не воплотили их в полной мере, стремятся к этому. В то же время, усиливается и противостояние распространению этих черт на том основании, что они «чужды» и «навязаны». Однако эти «навязанные» черты составляют суть современности как универсальной модели организации социального порядка.