ДИСКРЕТНОСТЬ ПРАВА В ОБЛАСТИ ПРИМЕНЕНИЯ «ПРАВА НА ЗАБВЕНИЕ»
П.Д. Портянова
аспирант Юридического института Южно-Уральского государственного университета
Статья посвящена анализу одного из новых для российского законодательства способов защиты права - «права на забвение», реализация которого означает прекращение выдачи ссылок на интернет-ресурсы, содержащие определенную информацию о заявителе. Проведен сравнительный анализ содержания и реализации права на забвение в отечественном и европейском праве. Проанализированы требования законодательства к информации, к которой может быть применено право на забвение, а также основания для признания информации неактуальной. Проведено сравнение категорий «неактуальная информация» и «информация, утратившая значение для заявителя». Рассмотрена конкуренция признаков общественной значимости информации и наличия общественного интереса к информации с правом на забвение. Рассмотрены случаи отказа в удовлетворении запросов о применении права на забвение поисковыми системами, основания и правомерность такого поведения. Сделан вывод о наличии признаков дискретности российского законодательства в указанной области в форме правовой неопределенности и наличия недействующей нормы.
Ключевые слова: дискретность законодательства, «право на забвение».
DISCRETENESS OF LAW IN THE APPLICATION OF «RIGHT TO BE FORGOTTEN»
P.D. Portyanova
postgraduate student of Law Institute of South Ural State University
The article is devoted to the analysis of one of the new methods of defense of rights for the Russian legislation: the «right to be forgotten» (stopping the display of links to Internet resources containing certain information about the applicant). A comparative analysis of the content and implementation of the «right to be forgotten» in domestic and European law is conducted. The legal requirements for information to which the «right to be forgotten» can be applied are analyzed, as well as the grounds for recognizing information as irrelevant. The categories of «irrelevant information» and «information that has lost importance for the applicant» are compared. The competition of signs of public importance of information and the presence of public interest in information with the «right to be forgotten» is considered. Cases of refusal to satisfy requests for the application of the «right to be forgotten» by search engines, the grounds and legitimacy of such behavior are considered. It is concluded that there are signs of discreteness of Russian legislation in this area in the form of legal uncertainty and the presence of an invalid norm.
Key words: discreteness of the legislation, «right to be forgotten». Одним из новых способов гражданско-правовой защиты, а потому представляющих особый интерес в качестве предмета научного исследования, является «право на забвение» (right to be forgotten).
Указанный способ защиты права был имплементирован в национальную правовую систему из европейского права. Последним из документов, наиболее подробно рассматривающих указанный вопрос до момента введения «права на забвение» в России, были: Резолюция Европейского парламента от 12 марта 2014 г. [13] и решение Суда Европейского Союза по делу Google Spain v. AEPD and Mario Costeja Gonzalez от 13 мая 2014 г. [15].
Международная ассоциация по защите свободы слова (IFEX) дает три возможных определения «права на забвение» [4], однако ни одно из них не совпадает полностью с тем способом защиты права, который был введен в национальную систему права в 2016 г. путем внесения изменений в ст. 10.3 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 27.07.2006 № 149-ФЗ (далее - Закон об информации) [7].
Согласно новой редакции статьи любое лицо наделено правом обратиться к оператору, распространяющему в сети Интернет рекламу, с запросом о прекращении выдачи ссылок на сайты в сети Интернет, позволяющих получить доступ к определенной нежелательной информации о данном лице.
Таким образом, предоставлено право подать заявку поисковой системе (в частности, русскоязычным Google, Яндекс, Мэйл.ру, Рамблер) о неотображении ссылок на определенные сайты по запросу, содержащему имя и (или) фамилию заявителя.
Перечень информации, выдача ссылок на которую подлежит прекращению, определен в той же статье 10.3 Закона об информации: «информация о заявителе, распространяемая с нарушением законодательства Российской Федерации, являющаяся недостоверной, а также неактуальной, утратившей значение для заявителя в силу последующих событий или действий заявителя, за исключением информации о событиях, содержащих признаки уголовно наказуемых деяний, сроки привлечения к уголовной ответственности по которым не истекли, и информации о совершении гражданином преступления, по которому не снята или не погашена судимость» [7].
Исходя из буквального толкования процитированного законоположения, «право на забвение» применимо:
1) к информации, распространяемой с нарушением законодательства РФ;
2) недостоверной информации;
3) неактуальной информации.
Перечень указанной информации шире того, который описан в Резолюции Европейского парламента от 12 марта 2014 г. [13] и решении Суда Европейского Союза по делу Google Spain v. AEPD and Mario Costeja Gonzalez от 13 мая 2014 г. (недостоверная, нерелевантная и/или неактуальная информация) [15].
Возможно, отчасти в связи с этим наполнение каждой из названных групп в процессе реализации «права на забвение» вызывает большое количество вопросов. Центр по международной поддержке СМИ к их числу относит, например, отсутствие разграничения между частными и общественными интересами - персональными данными и оценочными суждениями, что создает широкое пространство для злоупотреблений [4].
Однако это не единственный требующий разъяснения вопрос. Правовая дискретность в указанном случае представлена сразу в нескольких видах и формах, которые будут названы в рамках дальнейшего анализа.
Первая группа информации, указанная в статье 10.3 Закона об информации, - это распространяемая с нарушением законодательства (незаконная) информация.
Для того чтобы оценить информацию как незаконную, поисковая система должна самостоятельно соотнести содержание информации с действующим законодательством, по сути, приняв на себя функции суда или специалиста/эксперта.
Например, информация, содержащая нелитературные эпитеты, могла бы быть квалифицирована как оскорбительная и, следовательно, незаконная, однако в связи с отсутствием стилистической пометы «неприличная» в лингвистике, отсутствия возможности установления по словарям относимости лексем к числу неприличных для точного определения наличия в тексте оскорблений желателен анализ лингвиста. То есть необходимы специальные знания, которыми представители поисковых систем, рассматривающие запросы граждан, не обладают.
Аналогичное замечание справедливо практически в отношении любой информации, незаконность которой неочевидна.
Также имеются и иные препятствия. В частности, в случае если лицо утверждает, что на сайте распространена информация, содержащая его персональные данные, на обработку которых он согласия не давал. Оценить истинность подобного заявления можно после установления факта отсутствия у сайта-распространителя соответствующего согласия. Однако отсутствующий факт не может быть подтвержден никаким иным способом, кроме как путем непредставления согласия со стороны сайта-распространителя, а обязанности и полномочий осуществлять запрос о предоставлении данного доказательства у поисковой системы нет.
Таким образом, идентификация информации как незаконной поисковыми системами на практике затруднена. По этой причине на большинство запросов о прекращении выдачи ссылок приходит отказ (согласно приведенной яндекс-статистике [3]), норма не работает.
В данном случае можно говорить о наличии законодательной дискретности в форме наличия неисполнимой (мертвой) нормы.
Вторая группа информации, доступ к которой может быть ограничен, - недостоверная информация.
Представляется, что недостоверной информацией в целях применения «права на забвение» может быть признана:
1) информация, признанная недостоверной на основании судебного акта;
2) иная информация, достоверность которой безусловно опровергается предоставленными заявителем документами, в т.ч. не являющаяся порочащей.
Первая группа, казалось бы, четко определена, и споров между заявителем и поисковой системой в отношении информации, признанной судом недостоверной, возникать не должно. Однако может иметь место ситуация, когда информация, на которую заявитель желает добиться прекращения выдачи ссылок, не полностью совпадает с указанной в судебном акте, но по смыслу подобна ей. В этом случае поисковая система может отказать в удовлетворении заявки по формальным основаниям и может оказаться неправа.
Подобная ситуация описана в решении Одинцовского городского суда Московской области по делу № 2-2715/2017 [11] по иску экс-министра сельского хозяйства Е.Б. Скрынник к ООО «Яндекс». Предметом рассмотрения суда стал отказ поисковой системы прекратить выдачу ссылок на ресурсы, на которых содержалась информация, аналогичная признанной ранее недостоверной в судебном порядке, но не указанная в точных формулировках. Яндекс сослался на то, что на основании представленного решения не представляется возможным сделать однозначный вывод о недостоверности информации. Суд, напротив, пришел к выводу, что информация, содержащаяся в ссылках, указанных в иске, является по смыслу идентичной информации, признанной судебными решениями негативной, недостоверной, порочащей честь, достоинство и деловую репутацию Е.Б. Скрынник.
Наполнение второй группы (иная информация, достоверность которой безусловно опровергается предоставленными заявителем документами) вызывает еще большее количество вопросов.
Представляется, что к ней может быть отнесена информация о совершении преступления в случае предъявления справки об отсутствии судимости. Поисковые системы, однако, даже в такой ситуации могут отказать в удовлетворении запроса.
Иллюстрацией к тому тезису служит судебный спор по делу № 2-1432/18, рассмотренному в Кировском районном суде города Перми (в апелляционной инстанции - № 3119/2019), в рамках которого истец заявлял о недостоверности заявлений о его причастности к каким-либо организованным преступным сообществам ввиду того, что указанное деяние является уголовно наказуемым и должно быть доказано в судебном порядке, а справка об отсутствии судимости доказывает обратное. Поисковая система утверждала, что не наделена полномочиями по проверке достоверности и актуальности сведений, указывала на необходимость предварительного получения решения суда о признании распространенных сведений недействительными [10].
Суд с таким доводом не согласился. В Апелляционном определении Пермского краевого суда от 2018 г. [2] указано, что освобождение оператора поисковой системы от обязанности принимать определенные меры к проверке доводов заявителя о недействительности и неактуальности сведений делало бы недействующим и лишало бы смысла установление правового механизма, предусмотренного ст. 10.3 Закона об информации.
Данное обстоятельство требует от оператора поисковой системы проверки доводов обращения и направления мотивированного ответа на требования заявителя о прекращении выдачи ссылок, если их недостоверность и неактуальность небесспорны.
В итоге следует заключить, что доказательства достоверности информации должны полностью опровергать утверждения, содержащиеся на странице в сети Интернет, выдачу ссылок на которую хочет прекратить заявитель.
Третья группа сведений, указанная в ст. 10.3 Закона об информации и требующая особо пристального рассмотрения, - неактуальная информация.
Определение содержания данной группы вызывает проблемы в связи с допущением такой формы дискретности законодательства, как правовая неопределенность: неясно перечисляет ли законодатель неактуальную информацию и информацию, утратившую значение для заявителя, в качестве однородных членов предложения или же они соотносятся как общее и частное, и законодатель уточняет, какая именно неактуальная информация имеется в виду. Небольшого дискурса в филологию в подобной ситуации не избежать.
Правила русского языка в данном случае не дают однозначного ответа. С одной стороны, причастный оборот относится к главному слову «информация», с другой стороны, это не означает, что параллельно он не может быть уточнением по отношению к слову «неактуальная». Более того, неактуальная информация (согласно толковому словарю Т.Ф. Ефремовой) - это «не имеющая важного значения в настоящее время» [5], т.е. это и есть «утратившая значение» информация.
Указанный анализ важен потому, что в случае первого толкования закон указывает на более широкий перечень ситуаций. Ряд сведений может входить в категорию «неактуальная информация», но не являться информацией, утратившей значение для заявителя в силу последующих событий или действий заявителя.
Например, информация о том, что лицо находилось в эпицентре политического скандала энное количество лет назад, может перестать быть актуальной, но не по причине наступления каких-либо событий или действий заявителя, а исключительно по причине давности события и отсутствия интереса к нему со стороны общества.