Арбитражный суд г. Москвы, в свою очередь,
рассмотрев в порядке упрощенного производства дело по иску
Открытого акционерного общества «Московская объединенная энергетическая компания»
к Государственному бюджетному учреждению города Москвы «Культурно-спортивный центр Печатники»
о взыскании 6 675 руб. 44 коп.
при участии: без вызова сторон;
УСТАНОВИЛ: Открытое акционерное общество «Московская объединенная энергетическая компания» обратилось с исковым заявлением к Государственному бюджетному учреждению города Москвы «Культурно-спортивный центр Печатники» о взыскании 6 675 руб. 44 коп., составляющих в том числе: задолженность по договору поставки горячей воды №05.408285 ГВС от 01.08.2013г. в размере 6 614 руб. 48 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 60 руб. 96 коп.
Определением от 05.03.2014г. исковое заявление было принято к производству с рассмотрением в порядке упрощенного производства.,
Оценив материалы дела, суд пришел к выводу об удовлетворении исковых требований исходя при этом из следующего.
Между сторонами был заключен договор поставки горячей воды №05.408285 ГВС от 01.08.2013г.
Предметом договора является продажа (подача) энергоснабжающей организацией абоненту через присоединенную сеть, горячей воды и покупка (потребление) абонентом горячей воды для собственных нужд и оказания коммунальных услуг гражданам (для нужд граждан, проживающих в многоквартирном доме, по их поручению и за их счет) на условиях, предусмотренных договором и действующим законодательством.
Согласно п.7.3 договора в срок до 15 числа месяца, следующего за расчетным, потребитель производит оплату потребленной тепловой энергии и теплоносителя.
Истец надлежащим образом исполнил обязательства по договору, ответчику за период ноябрь-декабрь 2013 года отпущена через присоединенную сеть тепловая энергия в горячей воде, что подтверждается месячными протоколами учета тепловой энергии и теплоносителя. Однако задолженность до настоящего времени ответчиком перед истцом не погашена и составляет 6 614 руб. 48 коп.
Согласно ст. 539 ГК РФ по договору энергоснабжения энергосберегающая организация обязуется подавать абоненту (потребителю) через присоединенную сеть энергию, а абонент обязуется оплачивать принятую энергию, а также соблюдать предусмотренный договором режим ее потребления, обеспечивать безопасность эксплуатации находящихся в его ведении энергетических сетей и исправность используемых им приборов и оборудования, связанных с потреблением энергии.
В соответствии со ст. 544 ГК РФ оплата энергии производится за фактически принятое абонентом количество энергии в соответствии с данными учета энергии, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или соглашением сторон.
На день рассмотрения спора, доказательств оплаты стоимости принятой мощности или других возражений по факту неисполнения договорных обязательств, ответчиком не представлено, в связи с чем, исковые требования истца следует признать обоснованными и подлежащими удовлетворению в размере 6 614 руб. 48 коп.
Как следует из ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.
Истцом ответчику начислены проценты за пользование чужими денежными средствами по ст.395 ГК, что составляет 60 руб. 96 коп.
В соответствии со ст.395 ГК РФ, за пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица подлежат уплате проценты на сумму этих средств.
Начисление процентов произведено обоснованно, поскольку факт нарушения денежного обязательства по договору подтвержден документально.
Ответчик исковое заявление не оспорил, отзыв на исковое заявление, а также доказательств отсутствия своей вины в указанных недостатках не представил.
Руководствуясь ст.ст.307,309,539,544 ГК РФ, ст.ст.110,167-171 АПК РФ, суд решил взыскать с Государственному бюджетному учреждению города Москвы «Культурно-спортивный центр Печатники» в пользу Открытого акционерного общества «Московская объединенная энергетическая компания» долг в размере 6 614 (шесть тысяч шестьсот четырнадцать) руб. 48 коп., проценты в размере 60 (шестьдесят) руб. 96 коп., расходы по госпошлине в размере 2 000 (две тысячи) руб. 00 коп. (Полный текст данного решения приведен в приложении №1).
Как уже упоминалось выше, стороны предпринимательских договоров, одна из которых является иностранным субъектом предпринимательства или предприятием с иностранными инвестициями, вправе предусмотреть в договоре условие о рассмотрении их споров в Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате РФ - постоянно действующем третейском суде. Существуют также иные третейские суды, разрешающие споры, вытекающие из предпринимательских договоров.
Глава 3. Особенности договорной работы в сфере предпринимательской деятельности
Значение договоров в предпринимательском праве сегодня трудно недооценить, поскольку они занимают преобладающее место в гражданском обороте. Наметившаяся в России тенденция развития предпринимательских отношений порождает применение договоров в сферах как частного, так и публичного права. Справедливо отмечает В.В. Груздев, что избежать употребления термина «договор» за пределами частного (гражданского) права вряд ли возможно, так как «там, где усмотрят хотя бы самую небольшую долю свободы в установлении, изменении или прекращении прав и обязанностей, будут непременно обращаться к категории "договор"». Вместе с тем составляющие конструкцию договора элементы находят свое воплощение в рамках частного права и такой его отрасли, как гражданское право, где доминирует договорная природа и относительная автономия договорных сторон. Поэтому представляется важным остановиться на традиционных позициях в науке гражданского права, отражающих основные подходы к понятию «договор».
Термин «договор» является многозначным как в законодательстве, так и в теории: договор рассматривают как соглашение, юридический факт; как правовое отношение, возникающее из этого основания; как форму, которую соответствующее правоотношение принимает (документ). В свое время О.А. Красавчиков указывал: «Не вызывает сомнения, что подобное разночтение одного и того же термина не может не привести к различным недоразумениям и затруднениям теоретического и практического порядка». Сам ученый не приводил примеров таких недоразумений и затруднений, однако современные цивилисты в этом вопросе преуспели. Так, например, П.В. Крашенинников и Б.М. Гонгало приводят следующий пример: «В п. 4 ст. 10 Закона РФ "О залоге" указывается: "Условие о залоге может быть включено в договор, по которому возникает обеспеченное залогом обязательство. Такой договор должен быть совершен в форме, установленной для договора о залоге". Идея абсолютно правильная, но словесное воплощение ущербное».
Тем не менее на фоне возникающих в законе и науке «ущербных» словесных воплощений термина «договор» невозможно не признать справедливость высказываний о необходимости решения задачи, стоящей перед научным сообществом и правоприменителями, по уяснению и отграничению различных значений одного понятия и их правильному употреблению. При этом важно отметить, что приведенные выше значения термина «договор» не вступают в противоречие, а взаимно дополняют друг друга. Все три указанных понятия тесно связаны между собой, являясь при этом вполне самостоятельными.Приведенные значения договора в гражданском праве, несмотря на невозможность отражения ими всех составляющих названной конструкции, подразумевают и доказывают многогранность данного понятия. Ученые стараются выявить все новые и новые грани этого «неисчерпываемого» явления. Так, в настоящее время встречаются и иные «неординарные» подходы к понятию «договор». Например, А.Е. Назаров, считая, что материальное правоотношение обладает организационным характером, рассматривает договор как процесс в системе отраслей материального права. Сам же феномен процесса, по его мнению, указывает на растянутую во времени и структурно упорядоченную деятельность сторон, направленную на заключение, исполнение, изменение или прекращение договорных обязательств. И хотя такой подход не предполагает разграничения процессуального и процедурного права, все же можно отметить тенденцию к развитию учения о договоре.
Для нашего исследования важно проявление договора как регулятора предпринимательских отношений, как средства саморегулирования, что предполагает исследование данной категории в несколько ином ракурсе, в отличие от ранее нами показанных и устоявшихся среди цивилистов значений договора. Однако прежде чем перейти к исследованию договора с этой точки зрения, отметим, что заданное направление вовсе не исключает, а наоборот, обогащает все три значения договора. В этом смысле показательно высказывание Б.И. Пугинского: «Если договор выполняет регулирующую роль - и в этом видится его главное назначение, - то как можно пытаться раскрыть сущность договора через понятия "сделка" и "правоотношение"… Ведь ни сделка, ни правоотношение никогда и ни в малейшей степени не выполняли праворегулирующую функцию. То же относится и к распространенным суждениям о договоре как о юридическом факте. Общепризнанно, что юридические факты не осуществляют правового регулирования, а лишь дают основания применять правовые нормы, относящиеся к соответствующим обстоятельствам».
Действительно, определяя договор как юридический факт (сделку), мы тем не менее выделяем его среди иных юридических фактов на основании того, что договор является средством регулирования, устанавливающим меру возможного и должного поведения, ведь не случайно О.А.Красавчиков отмечал, что «функция договора - это не форма (выражения, проявления и т.п.), а известный вид действия (воздействия) рассматриваемого юридического факта на общественные отношения». Подобный вывод нашел отражение в исследовании В.Р. Шарифуллина, считающего, что именно «регулятивные функции договоров выделяют их из ряда иных юридических фактов, обусловливают их относительно самостоятельное место в механизме правового регулирования».Регулятивная функция обозначена учеными и при исследовании договора как правоотношения. Ю.С. Поваров считает, что именно в этом случае договорный потенциал, в том числе регулятивный, оказывается востребованным особенно явно, поскольку порождаемые договорами обязательства имеют принципиальные отличия от всех иных (возникающих из других юридических фактов) обязательств: их содержание определяется взаимной волей сторон (соглашением сторон), реализуемой в рамках закона.
В советский период развития правовой науки на эту особенность договора указывала Р.О.Халфина: «Договор продолжает существовать и регулирует в рамках, установленных нормами объективного права, поведение участников порожденного им правоотношения до тех пор, пока не будет достигнут результат, на достижение которого данный договор направлен. Во все время существования порожденного договором правоотношения именно договор является критерием правомерности поведения сторон в этом правоотношении, образцом, с которым должно совпадать поведение сторон. …Договор …непосредственно регулирует поведение сторон, непосредственно определяет права и обязанности участников порождаемого им правоотношения».Е.А. Суханов подчеркивает, что условия договора определяют не только конечный результат (цель) и содержание согласованных действий сторон по исполнению, но во многих случаях, особенно в сфере предпринимательской деятельности, также порядок их совершения. «Здесь наиболее отчетливо проявляется регулирующая функция договора как сделки, определяющей характер и содержание возникшего на ее основе обязательства, и как обязательства, определяющего конкретные действия сторон по его исполнению. При таком подходе договор как средство (инструмент) регулирования взаимоотношений его участников предстает в виде согласованной сторонами и ставшей для них юридически обязательной программы их совместных действий по достижению определенного экономического (имущественного) результата».
Договор как средство правового регулирования рассматривается многими видными учеными. Б.И. Пугинский пришел к выводу, что договор «позволяет... в известных пределах самим регулировать отношения путем установления взаимных прав и обязанностей... исходя из собственных интересов и специфики связей». Следует признать справедливым высказывание С.Ю. Морозова о том, что главное назначение договора - регулирование общественных отношений: «выполняя данную функцию, договор воздействует на такие отношения, т.е. функционирует». Причем «любой договор направлен нарегулирование общественных отношений, а, следовательно, регулятивная функция является одной из основных». В обосновании значимости и весомости регулятивной функции договора в юридической литературе приводятся положения действующего законодательства, а именно - нормы п. 2 ст. 422 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ), устанавливающей правило о том, что вновь принятый закон не отменяет, по общему правилу, действия условий ранее заключенного договора; правила п. 1 ст. 6 ГК РФ, закрепляющие недопустимость применения аналогии закона при урегулированности отношений соглашением сторон; положения п. 2 ст. 5 ГК РФ, предусматривающие более высокие положения в «регулятивной» иерархии договорных условий, нежели такой источник гражданского права, как обычай делового оборота. Выявление особенностей договора через его функции, в том числе регулятивную, вполне обоснованно. Б.И. Пугинский убедительно показал в своих трудах, что функция есть тот признак, который в соединении с другими создает качественную определенность договора. Договор раскрывает собственные, содержательные возможности лишь в реализуемых функциях, в функционировании. Поэтому в юридической литературе наметился подход о выделении еще одного значения термина «договор» как совокупности условий, определяющих модель поведения договорившихся сторон, а судебная практика представлена изобилием актов, в которых подчеркивается регулирующая функция договора.
Регулирующая функция договора сближает его с законом и нормативными актами. Кроме того, как замечает В.В. Долинская, принцип «договор - закон для двоих» порядком устарел, о чем свидетельствует ряд правовых норм (п. 2 ст. 307, п. 3 ст. 420, ст. 430, ст. 435 ГК РФ и др.), указывая на близость указанных категорий. М.И. Брагинский выделил две принципиально важные особенности гражданско-правового договора, отличающие его от правовой нормы. «Первая связана с происхождением правил поведения: договор выражает волю сторон, а правовой акт - волю издавшего его органа. Вторая различает пределы действия того и другого правила поведения: договор непосредственно рассчитан на регулирование поведения только его сторон - для тех, кто не является сторонами, он может создать права, но не обязанности; в то же время правовой или иной нормативный акт порождает в принципе общее для всех и каждого правило (любое ограничение круга лиц, на которых распространяется нормативный акт, им же определяется)». Как отмечает М.Ф. Казанцев, «закон и договор соотносятся не только (и не столько) как правовая норма и юридический факт. Это еще и регулятивные правовые акты (хотя и разные), которые вместе (хотя и по-разному) моделируют договорное правоотношение. Закон издается правотворческим органом в рамках публично-властных полномочий и регулирует отношения всех субъектов гражданского права, основанные на любых договорах соответствующего вида, а договор совершается самими субъектами гражданского права (сторонами договора) своей волей и в своем интересе и регулирует отношения, основанные только на данном договоре». Выявление регулирующей функции в договоре позволило многим ученым обосновать точку зрения о понятии договора как индивидуального акта. В юридической литературе обычно выделяют следующие признаки индивидуального акта, отличающие его от нормативного: а) воздействие на определенно-конкретные отношения; б) конкретность адресата; в) однократность реализации; г) прекращение действия акта после однократной реализации. Индивидуальный акт М.В. Батяновым применительно к договору понимается как результат направленных на установление договорного обязательства юридических действий субъектов права, выраженный в соглашении, отражающем интерес субъектов договора и определяющем модель их поведения.
В целом поддерживая применение понятия «договор» для обозначения объективного правового эффекта юридического факта - действия (основания возникновения прав и обязанностей) как системы правил поведения участников действия, источника индивидуально-правового регулирования отношений между ними, мы все-таки должны понимать нетождественность категорий «индивидуальный акт» и «договор». Первое понятие включает в себя, помимо индивидуальных договоров, правоприменительные акты. В отличие от последних, индивидуальный договор является «элементом саморегуляции», что является существенным в его понятии. Не случайно И.А. Минникес разграничивает индивидуальное правоприменительное регулирование и саморегулирование, учитывая специфику последнего.