Другие сознания, инверсия спектра и индивидуальный язык
Д.В. Иванов
Одним из основных вопросов, на которые должна ответить эпистемология, является вопрос о том, возможно ли достоверное знание о мире. Необходимость ответить на этот вопрос обусловлена существованием скептической позиции, согласно которой у нас не может быть такого знания. Особым вариантом скептицизма является скептицизм относительно возможности достоверного знания содержания сознания других людей. Одним из аргументов в поддержку такой скептической позиции является аргумент инвертированного спектра (the inverted spectrum argument) Подробнее о понятии инвертированного спектра см.: ShoemakerS. The Inverted Spectrum // The Nature of Consciousness / N.Block, O.Flanagan, G.Guzuldere (eds.). Cambridge (Mass.), 1997. P 648; Johnsen B.C. The Inverted Spectrum // Australasian Journal of Philosophy. 1986. 64 (December). P 471-476; Lycan W. Inverted Spectrum // Ratio. 1973. 15. P 315-319; Волков Д.Б. Аргумент Инвер-тированный спектр // Волков Д.Б. Бостонский зомби: Д.Деннет и его теория сознания. М., 2011. С. 180-194; ИвановД.В. Функционализм и инверсия спек-тра // Эпистемология и философия науки. 2011. № 3. С. 82-98.. Данный аргумент основывается на следующей гипотезе. Находясь в одинаковой ситуации, воспринимая один и тот же цвет и являясь при этом поведенческими и функциональными двойниками, два человека могут, тем не менее, обладать разным содержанием сознания. Однако аргумент инвертированного спектра может быть опровергнут. В предлагаемой статье, отталкиваясь от исследования коммуникативных аспектов восприятия цветов, анализируя то, каким образом в нашем языке функционируют ментальные термины, прежде всего термины, обозначающие цветовое восприятие, я демонстрирую, почему данный аргумент является неверным.
Картезианское представление о сознании как сфере внутренних, приватных, непосредственно данных состояний, знание о которых не подвержено сомнению и исключает возможность корректировки и исправления, является источником не только скептицизма относительно возможности познания внешнего мира. Подобное представление о сознании лежит в основе еще одной классической формы скептицизма - скептицизма относительно возможности познания содержания чужого сознания.
Этот скептицизм связан с простой идеей, к которой может прийти любой человек, а не только философ: вполне возможно, что окружающие нас люди воспринимают мир по-другому. Как мы можем быть уверены в том, что наш приятель так же видит мир, как и мы? Мы ведь не знакомы непосредственным образом с содержанием его сознания, нам доступно только лишь его поведение и различные физические состояния. Опираясь на эти косвенные данные, мы пытаемся по аналогии заключить, что если в сходных ситуациях мы ведем себя с товарищем одинаково, то он должен таким же образом воспринимать мир, как и мы. Однако подобное знание не обладает той несомненностью, которой, как предполагается, обладает знание наших собственных психических состояний. Подобный вывод по аналогии является ненадежным проводником к достоверному знанию, он всегда оставляет возможность того, что мы ошибаемся. Вполне представима ситуация, когда мы, я и мой приятель, глядя на голубое небо, восклицаем: «Какое небо голубое!». Однако при этом каждый из нас видит это небо по-своему. Можно даже представить, что цветовой спектр моего приятеля систематически инвертирован относительно моего спектра. Например, он воспринимает цвет неба так же, как я вижу цвет лимона, а цвет лимона представляется ему таким же образом, каким мне представляется цвет неба.
В философии гипотеза инвертированного спектра впервые была сформулирована Джоном Локком. В «Опытах о человеческом разумении» в главе «Об идеях истинных и ложных» он пишет следующее:
«Впрочем, идея голубого, имеющаяся у одного человека, может отличаться от этой идеи у другого. В наших простых идеях не было бы ничего от ложности и в том случае, если бы вследствие различного строения наших органов было бы так определено, что один и тот же предмет в одно и то же время производил бы в умах нескольких людей различные идеи; например, если бы идея, вызванная фиалкой в уме одного человека при помощи его глаз, была тождественна с идеей, вызванной в уме другого ноготками, и наоборот. Ведь этого никогда нельзя было бы узнать, потому что ум одного человека не может перейти в тело другого, чтобы воспринять, какие представления вызываются с помощью органов последнего; и потому не перепутались бы ни идеи, ни имена и ни в тех, ни в других не было бы никакой ложности.
В самом деле, если все вещи, имеющие строение фиалки, будут постоянно вызывать в ком-нибудь идею, которую он назовет “голубое”, а все вещи, имеющие строение ноготков, будут постоянно вызывать идею, которую он также постоянно будет называть “желтое”, то, каковы бы ни были эти представления в его уме, он будет в состоянии так же правильно различать по ним вещи для своих надобностей и понимать и обозначать эти различия, отмеченные именами “голубое” и “желтое”, как если бы эти представления или идеи в его уме, полученные от этих двух цветков, были совершенно тождественны с идеями в умах других людей. Тем не менее я весьма склонен думать, что чувственные идеи, вызываемые каким-нибудь предметом в умах различных людей, всего чаще бывают очень близки и неразличимо сходны. Мне думается, в пользу этого мнения можно представить много доводов. Но так как это выходит за пределы моей настоящей задачи, то я не буду беспокоить ими читателя и только обращу его внимание на то, что противоположное предположение (если бы его можно было доказать) мало полезно как для совершенствования нашего познания, так и для жизненных удобств. Нам нет поэтому нужды беспокоить себя его исследованием» Локк Дж. Опыт о человеческом разумении // Локк Дж. Соч.: В 3 т Т. 1. М., 1985. С. 444..
Тот вид скептицизма, который стоит за этой гипотезой, нуждается в обсуждении, прежде всего, в связи с проблемой других сознаний (other minds problem) Подробнее о проблеме других сознаний см.: Hyslop A. Other Minds // The Stanford Encyclopedia of Phylosophy / E.N.Zalta (ed.). 2009; Avramides A. Other Minds. L., 2001; Wisdom J. Other Minds. Oxford, 1968; Остин Дж. Чужое созна-ние // Философия, логика, язык. М., 1987;ДубровскийД.И. Проблема «другого сознания» // Проблема сознания в философии и науке. М., 2009., которую он порождает. Дубровский Д.И. следующим образом формулирует один из ключевых вопросов этой проблемы:
«Как возможно и как достигается познание (понимание) содержательно определенных состояний СР (субъективной реальности - Д.И.) другого существа, прежде всего человека (хотя это должно быть отнесено и к животным)?»Дубровский Д.И. Указ. соч. С. 155..
В общем виде суть проблемы других сознаний можно передать с помощью вопроса: возможно ли достоверное знание содержания других сознаний? познание цвет спектр инвертированный философский
Если ситуация, представленная в гипотезе инвертированного спектра, может быть помыслена, то это позволяет нам сформулировать аргумент против функционализма - наиболее популярной на данный момент теории сознания, претендующей не только на решение проблемы сознания, но и на решение проблемы других сознаний. В этом аргументе нам предлагается представить ситуацию, когда два человека, тождественных друг другу с точки зрения наилучшего функционального описания их психических процессов, имеют различный квалитативный сознательный опыт при восприятии одних и тех же объектов. Иначе говоря, мы должны представить, что квалиа - квалитативные феноменальные свойства сознательного опыта - одного человека систематическим образом инвертированы относительно квалиа другого человека. Поскольку подобную инверсию трудно сделать наглядной, проще рассматривать инверсию квалиа на примере инверсии цветовых квалиа. Например, мы можем представить, что цветовые квалиа одного человека, назовем его Инвертом, инвертированы относительно цветовых квалиа другого человека, скажем, Нормы. Предположим, что Норма является примером человека с нормальным восприятием цветового спектра. Поскольку функционально Норма и Инверт идентичны, то когда оба восхищаются цветом неба, оба восклицают: «Какое сегодня голубое небо!». Однако при этом квалитативный опыт Инверта такой же, какой у Нормы, когда она воспринимает лимон.
Если ситуация, представленная сценарием инвертированного спектра, возможна, то функционализм ложен (очевидно, в этом случае также ложен бихевиоризм и любая когнитивистская теория, опирающаяся на предпосылки, лежащие в основе функционализма). Поскольку с точки зрения наилучшего функционального описания сравниваемые субъекты идентичны в своих психических состояниях, однако квалитативный опыт субъектов различается, постольку это значит, что функционализм не способен учесть это различие и упускает в своих объяснениях квалитативные аспекты опыта. Иначе говоря, он не является лучшей теорией, претендующей на объяснение природы ментальных состояний, и не может рассматриваться в качестве решения проблемы других сознаний.
В строгом виде аргумент инвертированного спектра можно представить следующим образом.
(1) Ситуация инверсии спектра мыслима.
(2) Если ситуация инверсии спектра мыслима, то она возможна.
(3) Следовательно, инверсия спектра возможна.
(4) Если инверсия спектра возможна, то функционализм ложен.
(5) Следовательно, функционализм ложен.
Данный аргумент является разновидностью картезианских аргументов от мыслимости. Для того чтобы сохранить возможность решить проблему других сознаний с функционалистских, когнитивистских позиций, нам необходимо продемонстрировать неправомерность подобного вывода.
Оспаривая правомерность подобного вывода, многие философы атакуют третью посылку. Действительно, мы способны показать, что эмпирически такая ситуация невозможна. Если бы цветовое пространство было действительно симметричным, то ситуация инверсии спектра была возможна. Однако допущение симметрии цветового пространства возможно, если мы рассматриваем только цвета и их оттенки. Если же ввести еще два параметра, связанные с восприятием цвета, а именно насыщенность и яркость, то цветовое пространство станет ассиметричным, как это можно видеть на модели цветового пространства Манселла. Соответственно, инверсия цветового спектра некого субъекта проявит себя в изменении поведения этого субъекта. Например, поскольку голубой цвет является более темным цветом, чем желтый цвет, инверсия этих цветов могла бы быть заметна, скажем, в поведении субъекта, когда он сравнивал бы цвет неба и солнца. Он мог бы подобно его нормальному двойнику воскликнуть: «Какое небо голубое!». Однако если при этом он добавит, что небо выглядит ярче, чем солнце, то мы увидим, что его восприятие отличается от нашего восприятия. Иначе говоря, он не будет нашим бихевиоральным и функциональным двойником.
Демонстрация асимметрии цветового пространства позволяет показать, что ситуация инверсии спектра эмпирически, или номологически, невозможна. Невозможно, чтобы два субъекта были тождественны друг другу бихевиорально и функционально, но при этом по-разному воспринимали бы цвета.
Однако, к сожалению, демонстрация номологической невозможности инверсии спектра не позволяет нам избежать всех трудностей, которые возникают в связи с проблемой других сознаний. Допустим, нам удастся эмпирически показать, что всякий раз, когда имеется определенное функциональное состояние, оно сопровождается соответствующим квалитативным опытом.
Означает ли это, что квалитативные состояния с необходимостью являются функциональными состояниями? Иначе говоря, означает ли это, что с помощью эмпирических исследований нам удалось показать, что о каком бы существе ни шла речь, если это существо демонстрирует наличие определенных функциональных состояний, то оно обязательно должно обладать соответствующим квалитативным опытом?
Очевидно, основываясь только на эмпирических аргументах, мы не можем исключить возможность инверсии спектра. Соответственно, если мы хотим показать, что квалитативные состояния тождественны функциональным состояниям, мы должны исключить не только номологическую возможность инвертированного спектра, но и любую другую возможность, прежде всего концептуальную, этой ситуации. Решению этой задачи служат аргументы, опирающиеся на анализ коммуникативных аспектов цветового восприятия. Те, кто хотел бы показать ложность функционализма, признавая номологическую невозможность инвертированного спектра, указывают на его потенциальную возможность, на то, что метафизически или по крайней мере концептуально такая ситуация возможна.
Например, такой позиции придерживаются Блок и Шумейкер. Как пишет Шумейкер, «...даже если наш цветовой опыт нельзя инвертировать, то кажется очевидно возможным существование таких существ, которые во всех отношениях подобны нам, но чей опыт имеет такую структуру, которая позволяет подобное отображение, - существ, чей цветовой опыт инвертируем. А простой возможности таких существ достаточно, чтобы поставить философские проблемы, которые, как предполагалось, ставит возможность инвертированного спектра» Shoemaker S. The Inverted Spectrum. P 648..
Иначе говоря, Шумейкер пытается показать, что если в принципе возможна такая ситуация, когда структурированный определенным образом квалитативный опыт какого-нибудь существа, не обязательно человека, не связан с его функциональной организацией, то из этого следует, что и в нашем случае связь квалитативных аспектов психики с ее функциональными составляющими является случайной, а не необходимой, т. е. сущность квалитативного опыта не заключается в его функциональной организации.
Несмотря на то, что факт номологической невозможности инвертированного спектра не демонстрирует, что такая ситуация в принципе не возможна, он позволяет нам переложить бремя доказательства подобной возможности на оппонентов.
Для того чтобы доказать хотя бы концептуальную возможность этой ситуации, любителям квалиа необходимо прежде всего продемонстрировать, что эта ситуация может быть помыслена.