Экономическая политика в пореформенной Российской империи (1861-1917 гг.) и ее роль в создании революционной ситуации в стране в 1905-1917 гг.
Благих И. А. доктор экономических наук, профессор
Титов В. О. ассистент кандидат экономических наук
Яковлев А. А. соискатель
Аннотация
экономический политика революционный пореформенный
В статье анализируются основные вехи экономической политики в пореформенной Российской империи (1861-1917гг.). Делается вывод об определяющем влиянии субъективного фактора на экономическую политику в краткосрочном периоде. Подчеркивается роль долгосрочной экономической политики в достижении национальных интересов, и в их непоправимой утрате. Показаны основные «провалы» в экономической политике, приведшие, по мнению авторов, к революционной ситуации в России в 1905-1917 гг
Ключевые слова: экономическая политика, инструменты экономической политики, Февральская (1917 г.) революция, Октябрьская (1917 г.) революция, С.Ю. Витте
Основная часть
В Послании Федеральному Собранию 1 декабря 2016 г. Президент РФ В.В. Путин особо отметил, что «2017 год -- год столетия Февральской и Октябрьской революций. Это повод не только для историков и ученых, но и для всего сообщества обратиться к причинам и самой природе революций в России»1.
Несомненно, что в создании революционной ситуации в стране повинны не только внешние силы, но и экономическая политика, проводимая правящим классом. Противоречия, накапливающиеся в России после капиталистической «Великой крестьянской реформы» (1861-1874 гг.) достигли к 1917 году своего апогея. «Поправки» внесенные в экономическую политику пореформенной России С.Ю. Витте и П.А. Столыпиным не улучшили, а лишь усугубили положение. Особенно острым было положение в деревне. Реформаторы не предусмотрели, что рост домохозяйств не приводит автоматически к росту пахотной земли. В Центральной России малоземелье достигло катастрофической величины. Отток безземельных крестьян в города был, но следует иметь в виду, что большинство рабочих было по-прежнему связано с землей. Заводы и фабрики дореволюционной России не работали во время посевной и уборочной. Возвращающейся после деревенских «каникул» к станкам пролетариат привозил с собой в города проблемы деревенского «нестроения». Это накладывалось на неустроенность быта рабочих, живущих в бараках, оборудованных двух- и трехэтажными нарами. Молодой российский капитализм экономил на всем, прежде всего на людях.
Историко-экономическая наука предоставляет уникальную возможность на конкретном, а не на абстрактно-теоретическом материале проанализировать влияние экономической политики «на природу революций в России». Какие непоправимые ошибки в долгосрочной экономической политике были совершены дореволюционным правительством, приведшие к двум революциям в 1917 году? Попытка ответить на данный вопрос предпринята в настоящей статье.
«Политизация» экономической политики в условиях реформ.
Экономическая политика, как известно, представляет собой совокупность мер и действий правительства по выбору и осуществлению долгосрочных экономических решений. Экономическая политика включает в себя средства, используемые для долгосрочного планирования, преследующего цели обеспечения национальных интересов, стабильности развития и экономического роста. На восприятие экономической политики населением воздействует как минимум два ведущих фактора: эволюция хозяйственного развития, с одной стороны, и перемены в экономическом мышлении -- с другой. Оба момента взаимосвязаны, но и обладают относительной самостоятельностью.
Отечественный опыт свидетельствует, что радикальные перемены в формах и средствах проведения экономической политики имеют относительно недолгую историю и зачастую генетические факторы, лежащие в основе эволюции российского государства, предопределяют действия правительства. Можно сказать, что правительства приходят и уходят, а государство остается. Так, например, левые социал-демократы провозглашали, что институт государства «отмирает», что управление страной будет осуществляться без бюрократии, коммунальным образом, что армия заменится милиционным ополчением, т.е. управление страной на всех ступеньках властной вертикали будет осуществляться явочным порядком, неформальным лидерством. Но все эти умозрительные построения оказались несостоятельны. Институт государства оказался долговечнее умозрительных теорий и действий левой социал-демократии. Вопреки интернациональному, стремящемуся стать мировым, правительству (т.е. правительству, которое игнорировало и даже пыталось вытравить все национальное) на развалинах царской империи возникла империя советская, воспринимаемая в противостоящем мире как русская империя. В этом состоит феномен российской государственности и он очень и очень слабо изучен2.
Россия относится к числу стран, вступивших на путь капитализма в то время, когда он, утвердившись вначале в нескольких европейских государствах, стал определять, как сейчас говорят «мейнстрим» экономического развития Европы, затем Америки и, наконец, всего мирового процесса. Капиталистическая эволюция стран «молодого» капитализма, к которым относилась Россия, представляла собой результат сложного взаимодействия имманентных общественно-экономических структур и давления глобализирующегося капитала.
Правительственная элита и либеральная интеллигенция России односторонне видели в импорте капитала, машин, экономической и технической мысли и т.д. «науку, пример и помощь» (по формуле либерала П.Б. Струве) от стран старого капитализма молодым капстранам. Осознание того, что эта «наука, пример и помощь» деформируют процессы органического развития, несут в себе угрозу экономического подчинения, потерю суверенитета, а возможно и национальную катастрофу, пришло после 1917 г., т.е. слишком поздно3.
При положительной моральной оценке экономической политики пореформенной России («отмена крепостного права») большинство современных исследователей указывают, что предоставленное русскому человеку право заниматься бизнесом (занятием, к которому у него не лежит душа) обошлось «освобожденному» населению непомерно дорого, а неконтролируемый импорт техники, ее последующая эксплуатация и обслуживание, привели к закрытию собственных производств, т.е. пореформенная Россия попала в еще большую инвестиционную и технологическую зависимость от стран «старого» капитализма. С.Ю. Витте считал, что в результате некритического заимствования и применения не выгодных для России инструментов экономической политики, она превратилась в полуколонию Запада4. При этом не следует забывать и о том, что в экономической политике, проводимой министерством финансов под руководством самого С.Ю. Витте, использовался (хоть и в значительно видоизмененном виде) инструментарий экономической политики, заложенный капиталистическими реформами.
В условиях затянувшегося процесса капиталистического «преобразования» не были осуществлены такие обещанные прогрессивные перемены в инструментарии налоговой политики, как сокращение косвенных налогов, переход к прямому и подоходному налогообложению населения и промысловых предприятий. Вместо них, напротив, получили инструменты, негативно оцениваемые в теории экономической политики -- акцизное обложение товаров массового спроса, непропорциональная замена натуральных повинностей денежным налогом и другие преждевременные, а возможно и ненужные замены инструментария прямого действия на его, якобы эквивалентный (по труду? по стоимости?), монетарный аналог. Если ранее либералы указывали, что община нивелирует население, не дает возможности предприимчивым людям богатеть, то к 1917 году расслоение населения достигло критической отметки5.
Это произошло, в том числе и потому, что инструментарий экономической политики в пореформенной России оформлялся в основном сепаратным правом -- положениями, почерпнутыми из уставов разнообразных и в основном, заграничных обществ. Государство, как субъект публичного права, вначале было вытеснено из правовой регламентации хозяйственных отношений, а затем -- явно опаздывало с принятием «положительных» законов. «Положения» и «Правила», которыми власть все же пыталась регламентировать хозяйственную деятельность, часто не использовались потом ни государственным аппаратом, ни предпринимательским сообществом. Зато получили распространение незапланированные реформаторами «серые» схемы по выводу российских капиталов за рубеж.
При этом не была реализована главная задача -- создать инструменты ответственности за целевое использование привлеченных из-за рубежа и внутри страны капиталов, полностью возложить ее на тех, кто ими пользовался. При отсутствии таких инструментов гарантом привлеченных из-за рубежа займов выступало государственное казначейство, вследствие чего внешняя задолженность, гарантированная российской казной, а значит -- податным населением, стала нарастать невиданными до того темпами. Средства же российских граждан, привлеченные всякого рода дельцами под явно мошеннические схемы, вовсе никто не гарантировал от расхищения». Так называемое «грюндерство» при строительстве железных дорог было ничем иным, как расхищением казенных средств под видом государственно-частного партнерства6.
Отдельные государственные деятели России видели, какие пороки несет в себе капитализм. Так, Н.Х. Бунге, возглавивший министерство финансов в 1881 г. оказал значительное влияние на эволюцию инструментария экономической политики в сторону его «социализации». Если ранее считалось, что при проведении государством политики модернизации ее инструментарий должен ориентироваться лишь на развитие частной инициативы и предпринимательства, то Бунге одним из первых обратил внимание, на то, что государство, осуществляя достаточно однобокую политику свободы действий в кредитно-денежной сфере одной части населения, неприемлемо ущемляет интересы и свободу другой его части, которая не связана напрямую с операциями денежного рынка и предпринимательством, но, тем не менее, страдает от деятельности «капиталистых» и «оборотистых» дельцов.
Министерству финансов, по его мнению, следовало выходить из рамок «узкого финансизма» и проводить политику «широкого экономизма». Под этим подразумевалось, прежде всего, «вменение» в обязанность министерства не только формировать адекватный инструментарий кредитно-денежной и бюджетно-налоговой политики, но и инструментарий социально-экономической политики государства в целом7.
Любой вид государственной политики требует определенных финансовых расходов, поскольку каждое практическое мероприятие проводится в жизнь лицами и учреждениями. На осуществление практической деятельности необходим бюджет, что ставит учреждение в зависимость от министерства финансов. При этом не существует ни одного другого учреждения, считал Н.Х. Бунге, чья правотворческая инициатива и учредительская деятельность сказывается столь непосредственным образом на экономическом и социальном положении граждан, как политика, осуществляемая министерством финансов.
Под руководством Н.Х. Бунге был разработан инструментарий социальной ответственности бизнеса, законы, регламентирующие оплату труда, фабрично-заводское и страховое законодательство, внедрен институт податных, фабричных и санитарных инспекторов, институты земских начальников, землемеров и статистиков. В бюджетно-налоговой сфере были отменены налоги и акцизы наиболее тягостные для малообеспеченных слоев населения. В частности, были отменены подушная подать (введенная еще при Петре I), соляной акциз, понижены выкупные платежи, разработан инструментарий переложения налогов с недоимочных крестьян на достаточных и ряд других мероприятий, выходящих формально за пределы полномочий министерства финансов, но крайне необходимых для осуществления экономической политики, проводимой в интересах социальной и политической стабильности государства.
По инициативе Бунге были восстановлены, ликвидированные реформами 1861 г. специализированные банки кредитования сельского хозяйства (Крестьянский и Дворянский). Министерство финансов уделяло внимание развитию мелкого сельскохозяйственного и мелиоративного кредита, аграрной кооперации и другим кредитным инструментам, имеющим практическое применение в аграрной политике8.
Парадокс ситуации состоял в том, что в указанный период уже произошла значительная поляризация общества и «политизация» правительственного курса экономической политики. Политические оппоненты правительства стали более широко использовать (если сравнивать с предшествующим периодом) политико-экономическую терминологию для дискредитации власти, правительственных учреждений и деятельности отдельных персоналий. Н.Х. Бунге пришлось уйти в отставку из-за огульной критики «справа» и «слева», а прогрессивная реформаторская политика указанного периода, проводимая в национальных интересах, получила впоследствии название «контрреформ».
Роль финансовой олигархии в «подталкивании» революций в России
В период так называемых контрреформ, проводимых в правление Александра III, в экономической политике России был преодолен «рыночный романтизм» либерального реформаторства. В период с 1877 по 1891 гг. в отечественной экономической литературе стала постулироваться мысль, что Россия, открыв свои рынки для иностранных кредитов и товаров, подверглась со стороны стран «старого капитализма» торгово-экономической экспансии. Российская экономика, по утверждениям экономистов правительственной ориентации, стала рынком сбыта для «затоваренной» промышленности Запада, а для продукции своей промышленности, напротив, воздвигла барьеры сбыта на внутреннем рынке. Необходимо, считали русские экономисты, срочно менять приоритеты в тарифной политике путем разработки новых регуляторов и нормативов, перейти от проведения торгово-фискальной политики, к политике внешнеэкономической, преследующей поощрение и защиту отечественного производителя, как на внутреннем, так и внешнем рынках9.