Большинство отечественных политэкономов и финансистов пришли к выводу, что не существует единой, общей для всех стран шкалы таможенных тарифов, исходящей лишь из ассортимента товаров. При разработке собственного инструментария тарифной политики следует исходить не из абстрактных постулатов «космополитичной» политэкономии, а из необходимости и возможности защиты национальных интересов. Был осуществлен комплекс мер, касающихся разработки инструментария конвенционных (договорных) и автономных (устанавливаемых в одностороннем порядке) таможенных тарифов. Начало было положено Д.И. Менделеевым, направившим в 1889 г. в адрес министра финансов И.А. Вышнеградского записку: «Материалы для пересмотра таможенного тарифа Российской империи». С изложенными в ней аргументами согласился Александр III10.
С 1895 г. правительство стало отказываться от услуг иностранных партнеров, выступающих, якобы, проводниками и реализаторами российских интересов за рубежом. В этот период происходит интенсивная институционализация инструментария внешнеэкономической политики России. Идеи и разработки для их воплощения в жизнь, как известно, нуждаются в проводниках, в материализации и техническом исполнении. С этой целью министерством финансов стал активно использоваться институт торговых представительств, формироваться сеть консульских учреждений, сотрудничающих с торговыми агентствами и банковскими учреждениями.
Данные процессы значительно ускорились в условиях государственно-монополистического капитализма. Государство уже не только защищало интересы своего торгово-промышленного сословия за рубежом, но и готовило «почву» для проникновения и широкой экспансии российских торговых фирм, банков и предпринимательских объединений на иностранные рынки на основе долгосрочной экономической политики.
С 1895 г. Россия стала проводить новую экономическую политику по отношению к развивающемуся Востоку -- Персии (Ирану), Китаю, Корее, Афганистану, т.е. Среднему и Дальнему Востоку. При этом менялась и внутренняя экономическая политика по отношению к перспективным (в экономическом смысле) национальным окраинам Российской империи.
Для «связки» с азиатскими регионами, служащими объектом вывоза российского капитала, вкладывались немалые казначейские средства в инфраструктуру нефтеносных районов Кавказа, строилась Транссибирская магистраль и связанные с ней железные дороги в Китае и Иране. Поскольку собственных средств было явно недостаточно для проведения широко запланированной (как в геополитическом, так и в финансовом плане) экономической политики, реализация «азиатской» программы происходила с активным внедрением новых кредитно-финансовых инструментов, способствующих привлечению иностранного, прежде всего, французского капитала. Проведенная в этот период денежная реформа, участие государства своими капиталами в деятельности крупнейших банков и акционерных обществах, были направлены на формирование российского сегмента международных финансов, на расширение внешнеэкономической сферы действия российского рубля11.
Модернизация инструментария экономической политики данного (получившего определение как империалистического, государственно-монополистического капитализма) периода справедливо ассоциируется с реформами С.Ю. Витте. Комплекс проведенных им реформ выходил далеко за рамки полномочий, которыми и формально, и по структуре управленческого аппарата обладал министр финансов. Персонализация такой политики вполне обоснована, поскольку С.Ю. Витте получил от Николая II своего рода «карт-бланш» на проведение неизменной и долгосрочной политики экономического развития России на предстоящие 15-20 лет.
Если предшественники С.Ю. Витте рассматривали экономику как часть государственных и народных имуществ, служащих для наполнения «общенародной» казны (при этом правда, не отрицалась возможность повышения эффективности экономики комплексом разовых мероприятий), то при Витте реформы стали рассматриваться как процесс непрерывного воздействия государства на все отрасли народного хозяйства.
Для повышения конкурентоспособности товаров отечественной промышленности и сельскохозяйственной продукции на внутреннем и на внешних рынках правительство с 1900-х годов стало поддерживать монополистические объединения, процессы синдицирования и трестирования в промышленности, предоставляло по требованию предпринимательских объединений преференции, дотации, налоговые льготы и т.д. В период империализма процессы сращивания промышленного и финансового капитала с государственным аппаратом, стали проникать во все поры народного хозяйства. Именно при С.Ю. Витте финансово-промышленная олигархия полностью подчинила себе государствo12.
Ожидания по захвату внешних рынков при помощи монополий, не оправдались. Оказалось, что большинство монополий были лишь на бумаге российскими, а фактически организованы при финансовой поддержке иностранного капитала. Иностранный капитал пришел при Витте в Россию в значительных масштабах. Он пришел для более удобного «хозяйничанья» на российском рынке, для извлечения монопольных сверхприбылей, для получения государственных заказов и ассигнований. Экономическая печать того времени отмечала, что даже ценообразование на государственные заказы совершенно вышло из под контроля государства, наблюдается сокращение ассортимента продукции из-за вытеснения мелкого кустарно-ремесленного производства, кооперативных объединений и других немонополизированных структур13.
Государство, как публичная власть, не является единственным субъектом, обладающим инструментами воздействия на проведение той или иной экономической политики. Взгляды, стремления и мероприятия частных лиц и их объединений, которые касаются личных и вещных отношений страны с другими странами, контрагентами на внутреннем рынке, влияют на формирование, а в определенных ситуациях деформируют инструментарий экономической политики страны в собственных интересах. В рассматриваемую эпоху на осуществление текущей и долгосрочной экономической политики государства активно влияли общественные организации: биржевые комитеты, торговые палаты, банковские и промышленные синдикаты, картели, экспортные и другие союзы, осуществляющие предпринимательскую политику на основе корпоративного, непубличного или сепаратного права14.
В качестве примера воздействия сепаратного права на инструментарий экономической политики российского государства можно назвать соглашения, заключенные с началом капиталистических реформ между министерством финансов и Главным обществом российских железных дорог. «Главное общество» представляло собой по сути дела синдикат, составленный зарубежными банкирами для деятельности в России. В основу приватизации госимущества, деятельности хозяйствующих субъектов в рамках государственно-частного партнерства, «совместной» деятельности министерства финансов с зарубежными фондами, биржами и банками был положен инструментарий, предложенный данным банковским синдикатом. Он надолго определил направление экономической политики российского государства не только в сфере строительства и эксплуатации частных и государственных железных дорог, но и в сфере биржевой, банковской и иной инвестиционной деятельности15.
Требование революционных изменений со стороны общественных объединений.
В радикально реформируемой стране образуется вакуум регламентации хозяйственной деятельности. Правовое регулирование инструментария экономической политики начинает осуществляться путем выбора «желательных» норм из различных отраслей «старого» права. При их произвольном выборе развивается правовой нигилизм в отношении российского законодательства. Сепаратное право, развиваемое крупными предпринимательскими структурами на основе партнерства с иностранцами, казалось российскому образованному обществу более «европеизированным», цивилизованным, что позволяло еще в большей степени манипулировать правом. Крупные торговые и предпринимательские объединения, отдельные банкиры -- «филантропы» финансировали общественные организации.
В отличие от государственной бюрократии общественные организации не отвечают за результаты своих действий, выраженных, прежде всего, в различных требованиях «общественности». После 1905 года все вновь возникшие общественные организации в России с крайним неуважением относились к государственной регламентации хозяйственной деятельности. Они начали объединяться «для защиты свободы своей деятельности» еще до того, как стали осуществлять какую-либо реальную деятельность, приносящую плоды.
Реформа судопроизводства выразилась в учреждении военно-полевых судов. Столыпин принял Россию в период смуты. Государство, которое руководствовалось прежним законодательством, не справлялось с валом убийств, грабежей, бандитизма, разбойных нападений, террористических атак. «Положение Совета министров о военно-полевых судах» позволяло осуществлять разбирательства по поводу нарушения законов в ускоренном порядке. Судебное заседание проводилось без участия прокурора, адвоката, без свидетелей защиты при закрытых дверях. Приговор должен был выноситься не позже чем через 48 часов и в течение 24 часов приводиться в исполнение. Военно-полевые суды вынесли 1102 смертных приговора, казнено было 683 человека.
Подавляющее большинство крестьянских хозяйств находилось в таком состоянии, что даже финансовая поддержка, предусмотренная правительством, не давала им возможности покинуть общину, взять землю в частную собственность и наладить нормальную жизнь на новом месте и в новых условиях. Сказались и малоземелье, и бедность крестьян, особенно в европейской части России, и недостаток культуры, и консерватизм деревни.
Тенденции сотрудничества местной олигархии с местной администрацией существенным образом усилились в условиях государственно-монополистического капитализма. Экономическая политика претерпела при этом значительные изменения, как в сторону усиления отраслевой централизации, так и в сторону регионализации -- обособления регионов в рамках сформировавшихся промышленных и/или сельскохозяйственных центров, что таило в себе угрозу территориального сепаратизма, проявившего себя в годы войны и революции.
Опыт государственно-частного партнерства был перенесен в пореформенную Россию из монополистических конвенций и представительских организаций зарубежного типа. Они пользовались однозначной поддержкой местного управления в отстаивании перед центром региональных интересов в вопросах торгово-промышленной, тарифной, налоговой политики и других факторов, составляющих особенности инструментария экономической политики на местах16.
Выводы
Правительство пореформенной России (1861-1914 гг.) проводило весьма непоследовательную экономическую политику. У верховной власти, правительственных чиновников и экономистов-теоретиков не было достаточно твердых убеждений в необходимости проведения долгосрочной экономической политики. С.Ю. Витте в докладе царю в 1895 г. впервые обосновал необходимость ее проведения тем, что «шарахания» в экономической политике приводят к «напрасным жертвам», поскольку реформы по ускорению экономического развития страны имеют «конфискационный» характер. Они не просто требуют от населения определенных вложений, но и дополнительно обирают его за счет мошеннических структур, использующих экономический либерализм в целях личной наживы. Чтобы жертвы, понесенные населением от реформаторства, не были напрасными, в России необходимо проводить неизменную (в пределах 15-20 лет) экономическую политику, постулировал С.Ю. Витте17.
Однако революционные события 1905 года привели к образованию Государственной Думы, влияние которой на дальнейшую эволюцию экономической политики трудно переоценить, как в плане лоббирования интересов банковской и промышленной олигархии, так и в плане возрождения экономического романтизма. Дума, как известно, была учреждена как законодательный орган, без ее одобрения нельзя было принимать законы, вводить новые налоги, новые расходные статьи в государственном бюджете. В ведении Думы были и другие вопросы, требующие законодательного закрепления: государственная роспись доходов и расходов, отчеты государственного контроля по использованию государственной росписи; вопросы об учреждении компаний на акциях, о постройке железных дорог, об отчуждении имущества и ряд других, касающихся внедрения, реформирования и корректировки инструментария экономической политики государства и предпринимательских сообществ18. Временный комитет Государственной Думы совершил по сути дела Февральскую революцию (1917 г.) в России, а его дальнейшая экономическая политика привела к развалу экономики и Октябрьской (1917 г.) революции.
Таким образом, можно констатировать, что эволюцию инструментария экономической политики России капиталистического периода не следует рассматривать как протекание неких «природных», естественных процессов, полностью вытекающих из законов, сформулированных политической экономией. Эта эволюция есть, в том числе продукт сознательной деятельности государственных институтов, воплощение требований промышленно-банковской олигархии и подчиненных им предпринимательских объединений. Этот «продукт» выступает на поверхности явлений как политико-экономический компромисс между реакцией патриотически-настроенной части общества на внешнее давление (со стороны доминирующих в мировом капитализме экономик) и целым спектром интересов и социальных требований, выражаемых различными общественно-политическими силами общества.
Сноски
1 Послание Президента Российской Федерации В.В. Путина Федеральному собранию РФ 1 декабря 2016 года // http://yandex.ru/clck/jsredir?from=yandex.ru%3Bsearch%2F%3Bweb%3B%3B&text=&etext=1404.
2 Гаркавенко И.А., Булах Е.А., Благих И.А.О взаимосвязи экономического анализа с историей и эволюцией // Проблемы современной экономики. 2014. № 2(50). С. 356-359.
3 Благих И., Живалов В. Реформа 1861 г. и модернизация России // Экономист. 2011. № 4. С. 72-76.
4 Благих И.А. Экономические взгляды С.Ю. Витте // В сб.: Сергей Юльевич Витте -- государственный деятель, реформатор, экономист. К стопятидесятилетию со дня рождения / Российская академия наук. М., 1999. С. 192-208.
5 Благих И.А. Россия и капитал: 200 лет вместе и 80 лет порознь // Экономист. 2015. № 5. С. 70-75.
6 Благих И.А., Высоцкий А.Е.Совет съездов представителей торговли и промышленности о кризисе железнодорожного хозяйства России. Май 1913 г. // Проблемы современной экономики. 2009. № 4. С. 412-413; 2009. № 4. С. 412-413.
7 Благих И.А., Громова Ж.В.Н. Х. Бунге как экономист и государственный деятель // Вестник С.-Петерб. ун-та. Сер.5. Экономика. 2010. № 2. С. 121-130.
8 Фигуровская Н.К., Благих И.А. Меры российского правительства по развитию сельского хозяйства (по документам Министерства финансов России конца Х1Х -- начала ХХ вв. // Проблемы современной экономики. 2012. № 3. С. 381-385.
9 Благих И.А.Конвертируемый рубль графа Витте // Вестник Российской академии наук. 1992. Т.62. № 2. С. 110-124.
10 Малюшин И.И Эволюция инструментов экономической политики России во второй половине XIX -- начале ХХ столетия // Проблемы современной экономики. 2016. № 1. С. 218-223.
11 Малюшин С. Ю. Витте о долгосрочной экономической политике России // Проблемы современной экономики. 2015. № 2(54). С. 370-372.