По интегральному индексу развития человеческого потенциала Россия к настоящему времени оказалась в шестом десятке стран мира. Демографический кризис стал приобретать черты демографической катастрофы. Население России ежегодно сокращалось на 800 тыс. человек; значительно уменьшилась средняя продолжительность жизни, что, в первую очередь, обусловлено социально-экономическими факторами. Очевидна необходимость кардинальной корректировки курса экономических реформ.
Для сравнения рассмотрим, как задачи социально-экономической трансформации решались в Китае.
Принципы, ход и результаты социально-экономических реформ в Китае. В течение двух последних десятилетий ХХ в. и в начале XXI в. экономика Китая относилась к числу самых динамичных в мире. В 60-70-е гг. в мире говорили о западногерманском и японском «экономическом чуде»; в 80-90-е гг. ещё более впечатляющим стало «китайское экономическое чудо», тем более, что огромные успехи в хозяйственном развитии были достигнуты страной с миллиардным населением. В отличие от большинства стран с переходной экономикой, Китаю удалось избежать системного кризиса и трансформационного спада; более того – в течение трёх десятилетий, начиная с рубежа 70-80-х гг., объёмы производства нарастали и среднегодовой прирост валового продукта составил примерно 10%. Ключевой предпосылкой для этого стал принцип разделения экономических и политических проблем в процессе реформирования; в качестве фундаментального условия успеха реформ была определена преемственность и стабильность политической власти и всех властных структур. Сохраняется официальная установка на построение социалистического общества и политическая монополия коммунистической партии, хотя в содержательном отношении происходит качественная трансформация общественной системы, и многие прежние термины и лозунги имеют ныне лишь ритуальный характер638. Тем не менее, подобный подход позволил сохранить в стране внутреннее политико-идеологическое единство и обеспечил укрепление государства, ощутимый рост его международного влияния, а также значительный приток иностранных инвестиций, привлекаемых стабильностью экономических и политических отношений.
Наряду с разделением экономических и политических аспектов реформ, в Китае был избран принцип постепенности, эволюционного характера преобразований (что, как отмечено выше, получило в теории переходной экономики название «градуализма»). Была высказана точка зрения, что переходный период должен продолжаться не менее ста лет (в отличие от России, где в начале 90-х гг. велась речь об осуществлении основной части преобразований «к ближайшей осени», за «500 дней» и т.п.). Если отвлечься от терминологической стороны дела, то целью преобразований фактически избрано формирование современного рыночного хозяйства, однако переход к нему предполагается осуществить не посредством разрушения ранее существовавшей хозяйственной системы и катастрофических социальных потрясений, а в ходе постепенного естественного развития, «вызревания» рыночных элементов. При этом вполне допустимым считается и отказ от некоторых рыночных мер и механизмов, если выявляется их неэффективность, практикуется перенос некоторых мер на более поздние сроки (по принципу «два шага вперёд, шаг назад»). Обязательно учитываются социальные последствия осуществляемых преобразований, предпринимаются меры к тому, чтобы эти преобразования не вели к ухудшению жизни населения. В хозяйственной практике допускается существование значительного количества переходных и смешанных форм.
В Китае избрана модель двухсекторной переходной экономики – сохраняется централизованно-плановый государственный сектор и формируется частно-рыночный. При этом происходит сближение и пересечение элементов их хозяйственных механизмов, организационных и регулирующих параметров. В государственном секторе повышается степень коммерциализации; в рыночном секторе совершенствуются механизмы регулирования, в том числе государственного, усиливаются начала планомерности и социальной ориентированности. Государство, кроме того, осуществляет и административное перераспределение ресурсов в целях структурных преобразований экономики и преимущественного развития новейших отраслей. Подобный подход представляет собой, по существу, применение и развитие в современных условиях опыта российского НЭПа и свидетельствует о тех потенциальных возможностях, которые имелись, но не были реализованы в нэповской модели советской экономики.
Большое внимание уделяется правовому и идеологическому обеспечению реформ. Создана, постоянно эволюционирует и совершенствуется законодательная база реформирования. Важно, что значительное внимание уделяется не только принятию законов, но и контролю за их исполнением. Практика хозяйственных преобразований в Китае убедительно опровергает взгляды некоторых российских апологетов криминальной олигархии о неизбежности «криминального этапа» реформ. Распространение рыночных механизмов, разумеется, способствует росту удельного веса тех преступлений, которые просто не могли быть совершены в условиях командного хозяйства, но государство не снимает с себя ответственности за подавление экономической, политической и общеуголовной преступности. Наиболее решительно пресекаются попытки дестабилизации политической обстановки в стране, тенденции сепаратизма, действия «агентов влияния» внешних сил, ведётся настойчивая борьба с коррупцией, в том числе в системе государственного аппарата. Идеологическое обеспечение реформ характеризуется постепенным переносом центра тяжести с проблем «совершенствования социализма» на установки патриотической направленности. Решения о необходимости тех или иных экономических мер, о целесообразности сохранения, изменения или создания хозяйственных форм и механизмов принимаются не по критерию их идеологической вывески, а по реальной эффективности (в соответствии с установкой, приписываемой Дэн Сяо Пину: «не важно, какого цвета кошка, важно, чтобы она ловила мышей»).
Системная трансформация хозяйственного механизма в Китае началась с аграрного сектора экономики, в котором и поныне занята большая часть населения этой страны. На рубеже 70-80-х гг. произошла фактическая ликвидация «коммун», существовавших со времени осуществления в 50-е гг. китайского варианта коллективизации сельского хозяйства. Преобразования осуществлялись посредством развития системы семейного подряда; сроки аренды вначале были определены на 3-5 лет, а затем – до 15 лет и больше. В 1980 г. система семейного подряда охватывала пятую часть крестьянских хозяйств, а уже во второй половине 80-х гг. – свыше 98%. За первое десятилетие реформ валовой сбор зерна увеличился в полтора раза и достиг к концу 80-х гг. 450 млн. т. К началу 90-х гг. впервые за всю историю Китая была решена проблема нехватки продовольствия, между тем как к началу реформ не менее 25% населения не могло обеспечить себя достаточным количеством продуктов питания.
Реформирование сельскохозяйственного производства сочеталось с развитием особой формы индустриализации – созданием большого количества мелких и средних «поселковых предприятий». Формирование системы поселковых предприятий позволило решить сразу несколько проблем, возникших в переходный период: обеспечить занятость избыточных для села трудовых ресурсов, уменьшить масштабы миграции крестьян в города, обеспечить условия для общего подъёма экономики, реформировать отношения собственности. Общее число поселковых предприятий, составлявшее в начале 80-х гг. 3-4 млн. возросло к настоящему времени до более чем 30 млн.; количество занятых – с 40-45 млн. чел. до более чем 180 млн. чел., что превышает 60% избыточной сельской рабочей силы. Продукция, произведенная на поселковых предприятиях (а это, прежде всего, трикотаж и шёлковые ткани, обувь, стройматериалы), стала одним их основных структурных элементов товарного экспорта страны; удельный вес этой продукции в экспорте увеличился с 5% во второй половине 80-х гг. до более чем 40% в настоящее время.
По правовому статусу поселковые предприятия могут являться объектами различных форм собственности, что отражает общую эволюцию системы отношений собственности в Китае. В настоящее время существуют государственные, коллективные, индивидуально-частные, акционерные предприятия; предприятия смешанных форм собственности, полностью или частично принадлежащие иностранному капиталу. В целом, доля негосударственных секторов в производстве промышленной продукции постоянно возрастает: в начале 80-х гг. она немногим превышала 20%, а к настоящему времени составляет примерно три четверти. Именно за счёт этих секторов был обеспечен основной прирост промышленного производства: темпы роста негосударственных секторов в 3-5 раз опережали темпы роста государственной промышленности. В то же время, в составе государственного сектора продолжается функционирование более 300 тыс. промышленных предприятий, в этом секторе занято более 120 млн. чел. Сохраняется макроэкономическая роль примерно 8-10 тыс. крупных предприятий, особенно в металлургии, нефтедобыче и нефтепереработке, машиностроении, химической промышленности, в отраслях ВПК. Продолжается реформирование государственного сектора: расширяются границы хозяйственной самостоятельности госпредприятий, их права в ценообразовании, в сбыте сверхплановой и части плановой продукции, в выборе хозяйственных контрагентов. Относительно более низкая экономическая эффективность предприятий госсектора обусловливает необходимость дальнейшего реформирования отношений собственности: предполагается развитие системы акционирования, особенно крупных и средних предприятий, и изменение правового статуса десятков тысяч малых государственных предприятий. В рамках государственного сектора намечено оставить не более 2-3 тыс. предприятий, имеющих стратегическое значение для макроэкономического воспроизводства, функционирования хозяйственной инфраструктуры и обеспечения обороноспособности страны.
Особую роль в реформировании хозяйственного механизма в Китае сыграло создание свободных экономических зон. Их формирование началось в первой половине 80-х гг., в прибрежных регионах на юго-востоке страны; первые зоны были ориентированы на развитие экспортных отраслей промышленности. Затем география, организационные формы и функциональная ориентация зон стали расширяться; в их состав начали включаться и достаточно обширные сельские территории, увеличилось число фирм, оказывающих финансовые и туристические услуги. В 90-е гг. ведущая роль стала переходить к так называемым «зонам высоких технологий», которых было создано более 50; увеличилось и количество свободных таможенных зон («зон свободной торговли»), в рамках которых развивается система посреднических экспортно-импортных операций. СЭЗ выполняют роль «локомотива» современной китайской экономики и процессов хозяйственного реформирования; они являются основными регионами привлечения частных зарубежных инвестиций. Если государство предпочитает обращаться, преимущественно, к наиболее авторитетным международным институциональным кредиторам (МБРР, Азиатский банк развития), то СЭЗ стали основным местом приложения капиталов так называемых «хуацяо» - этнических китайцев, проживающих в других странах, и, прежде всего, - в странах Юго-Восточной Азии. На долю «хуацяо» в 80-90-е гг. приходилось более две трети прямых инвестиций в народное хозяйство Китая. Общий внешний долг Китая к 2000г. составлял примерно 135 млрд. долл., при этом коэффициент обслуживания долга (определяемый как отношение суммы текущего погашения долга и процентов к общему объёму экспорта товаров и услуг) не превышал 10%, что значительно меньше величины (20-25%), считающейся порогом допустимости с точки зрения стабильности экономического развития страны и её надёжности как заёмщика на международных кредитных рынках.
К числу наиболее важных результатов избранной модели социально-экономических преобразований относится увеличение за прошедшие 30 лет реформ величины валового продукта Китая примерно в восемь раз, экспортной квоты – с 4 до 25%, объёма внешней торговли – в 28 раз. С середины 90-х гг. на первое место в структуре экспорта вышла продукция машиностроения и электроники, удельный вес которой в экспорте КНР ныне превышает третью часть. Объём золотовалютных резервов к началу 2008 г. превысил 1,3 трлн. долл., к маю 2008 г. – 1,6 трлн. долл.639; по этому показателю Китай значительно опережает другие страны мира (на втором месте Япония – около 900 млрд. долл., на третьем – Россия – 520 млрд. долл. к маю 2008 г.) . Значительно укрепились международные экономические и политические позиции Китая, усилилось его военное могущество и глобальное влияние. Разрабатываются новые амбициозные технологические, военные и космические проекты, которые предполагается использовать для достижения гегемонии Китая в мире, с учётом того, что в 2015-2020 гг. валовой продукт этой страны должен превзойти ВВП США.
16.3. Задачи корректировки хода реформ
Условия и основные направления корректировки реформ. Осуществление корректировки экономических реформ - это сложная и многоаспектная социальная проблема, требующая политических и теоретических предпосылок. Прежде всего, настоятельной необходимостью является восстановление самостоятельности внутренней и внешней политики, переориентация деятельности институтов государственной власти на обеспечение национально-государственных интересов России, ликвидация зависимости властных структур от криминально-олигархического капитала. Должен быть осознан факт нетождественности, различий, а по ряду существенных моментов - и противоречивости целей российского общества по реформированию экономики и тех целей, которые преследуют, в связи с этим, другие государства и находящиеся под их контролем международные организации.
Следует отказаться от представления о том, будто переход к рынку является самоцелью, высшей, всеобщей и окончательной целью экономических преобразований. Данный переход должен рассматриваться в качестве одного из исключительно важных, но все же средств социально-экономической трансформации, действительная цель которой - выход на новый цивилизационный уровень, формирование общества постиндустриального типа со свойственной ему высокоэффективной экономикой, высоким уровнем и качеством жизни и гуманизацией всех общественных отношений. В связи с этим, недопустимо добиваться внедрения тех или иных рыночных институтов, элементов инфраструктуры «любой ценой», без учета социальных и экономических издержек, которые несет при таком внедрении общество.
Необходимо отказаться также от полностью дискредитировавших себя идеологических мифов о якобы неизменно более высокой экономической эффективности частной собственности в любых условиях, о возможности создания и функционирования рынка только на базе частной собственности и об абсолютном превосходстве её над другими формами собственности. Огромный вред нанесла народному хозяйству России и другая идеологическая догма, тесно связанная с предыдущей, - о возможности автоматического рыночного саморегулирования в условиях современной экономики, чем обосновывалось и ограничение экономических функций государства, приведшее к хаосу «либерализации».
В существенной корректировке нуждается практика усвоения и использования зарубежного опыта реформ. Безусловно, сам принцип изучения опыта других стран сомнений не вызывает; необходимо как восприятие их достижений, так и учет допущенных ими ошибок. Но не должно быть копирования, повторения осуществляемых кем-то мер, некритического насаждения зарубежных моделей хозяйствования. При проведении социально-экономических преобразований наибольших успехов в течение последних десятилетий достигли не обособленные социальные системы, и не те, которые механически воспроизводили чужой опыт, а те, которые усваивали этот опыт, преломляя через «призму» собственной исторической специфики, культуры, традиций. Успех реформ обеспечивался при интегрировании положительных черт и достижений внутренних и внешних социально-экономических систем и процессов и, вместе с тем, при решительном отказе от устаревших форм хозяйствования и от ошибочных мер, с учетом также ошибок и негативного опыта других стран. Крайне неубедительно выглядят объяснения причин, по которым игнорируется наиболее важный для России опыт Китая, начинавшего реформирование хозяйства в значительно более сложных экономических условиях, на более низком уровне рыночных отношений, но достигшего крупнейших успехов при сохранении социальной стабильности и укреплении государства.