Проблема трансформации отношений собственности, таким образом, не сводится к формированию многоукладной смешанной экономики. Внутри каждого из укладов развиваются сходные процессы модификации взаимосвязи труда и собственности. Однотипность данных процессов предопределена, прежде всего, экономически; она обусловлена объективным возрастанием роли «человеческого капитала», конкурентными преимуществами микро-, мезо- и макроэкономических систем, наиболее эффективно использующими потенциал человеческого капитала, учитывающими усиление взаимного влияния экономических и социальных факторов в современной экономике.
Государственное правовое и административное воздействие на технические, финансовые и коммерческие параметры частноорганизуемого производства, на отношения труда и капитала, механизмы перераспределения общественного продукта через налоговую и трансфертную системы выступают как конкретные формы роста обобществления производства, трансформации собственности и «расщепления» пучка собственнических полномочий. Об уменьшении сферы преобладания традиционных форм реализации частной собственности свидетельствуют цифры, показывающие долю расходов государства в ВВП. Эта доля по совокупности стран, входящих ныне в ОЭСР, составляла в 1870 г. – 8%, в 1919 – 15%, в 1937 г. – 21%, в 1980 г. – 44%, а ныне превысила 50%; в некоторых же из стран «социально ориентированной рыночной экономики» она превышает две трети валового продукта. На этой основе преодолевается существовавшая ранее однозначная зависимость между юридической формой собственности и уровневой реализацией экономических интересов, когда индивидуальная частная собственность была почти исключительно ориентирована на интересы отдельного индивида, корпоративная - на интересы совокупности собственников, а государственная – на интересы господствующих в обществе классов, групп и слоёв населения. Ныне посредством налогов и трансфертов, механизмов распределения прибыли часть доходов собственника в любом секторе экономики присваивается этим собственником, часть, с учётом перераспределения, превращается в доходы работников (в дополнение к обычным формам заработной платы), часть используется в интересах совокупности людей, проживающих на территории некоторого региона, часть поступает в общегосударственный бюджет и используется в интересах общества в целом. Происходит взаимное пересечение разноуровневых потоков доходов и, соответственно, форм реализации экономических интересов.
Для отдельно взятого работника всё менее значащим становится вопрос о том, в каком секторе экономики, на предприятии какой формы собственности он трудится. В любом секторе, на любом предприятии возрастают требования к качеству рабочей силы, действуют однотипные условия найма, организации и оплаты труда, обеспечиваются социальные гарантии. Заключая договор найма с любым конкретным работодателем, человек сегодня в развитых странах как бы заключает договор с обществом в целом, берёт обязанности перед обществом и поступает под его защиту в качестве работника и субъекта присвоения не только необходимого, но и части прибавочного продукта (в том числе, и через систему государственного социального обеспечения). Между тем, присвоение прибавочного продукта – это одна из сторон социально-экономического качества собственника.
Как и другие члены общества, наемные работники включаются в присвоение прибавочного продукта через государственные фонды социального назначения.Превращение значительной части населения развитых стран в акционеров ("диффузия собственности и капитала") ведет к увеличению доли тех же работников в присвоении совокупного прибавочного продукта через дивиденды. Своеобразные черты социально-экономической новизны в современных условиях приобрело соучастие в капитале страховых и пенсионных фондов, занимающих ключевые места в рыночной инфраструктуре (в США число пайщиков пенсионных фондов превышает половину самодеятельного населения, в связи с чем появилась концепция о "социализме пенсионных фондов"). Ощутимую долю в доходах лиц наемного труда составляют осуществляемые в разных формах выплаты из прибыли предприятий-работодателей. В Великобритании в 90-е гг. удельный вес работников, охваченных различными системами участия в прибылях, составил: в электротехнике и приборостроении -32%, в торговле - 34%,в сфере финансов – почти 70%.
Из сказанного выше вовсе не следует, что в настоящее время вопрос о собственности теряет своё значение, что отношения собственности становятся малозначащими, формальными и сводятся лишь к юридическим определениям, что собственность, как иногда утверждают, вторична относительно богатства и т.д. Собственность причинно зависима лишь от такой формы богатства общества, как производительные силы, социальной оболочкой функционирования которых она является, что же касается потребительского богатства, то степень благоприятности условий их создания определяется как раз эффективностью способов присвоения и экономического использования факторов производства, т.е. отношениями собственности. Собственность реализуется как экономическая власть в обществе (а на этой основе - как политическое, правовое, идеологическое господство), и процессы создания богатства зависят от степени прогрессивности экономической власти. Социально-экономическая трансформация, о которой идёт речь, характеризуется изменением соотношения форм собственности, появлением её новых исторических разновидностей, а вовсе не уменьшением роли собственности вообще. Это наглядно доказывается быстрым и эффективным развитием макро- и микроэкономических систем, стремящихся к использованию возможностей прогрессивных форм собственности, и отставанием тех систем, в которых консервируются или, тем более, искусственно внедряются устаревшие формы отношений собственности.
В целом, можно отметить, что развитие многоукладности в системе современной смешанной экономики, взаимодействие между укладами и механизмы «расщепления» пучка правомочий собственников выступают как формы модификации отношений собственности в условиях нынешнего переходного состояния экономической цивилизации и порождают тенденцию сближения социально-экономических качеств собственности и труда. Эта же тенденция реализуется в процессах демократизации собственности.
Развитие процессов демократизации собственности. Распространение акционерной формы собственности и преодоление ограничений на минимальную величину номинала акций привело к тому, что во многих развитых странах значительная, а в некоторых – и большая часть населения превратилась в совладельцев акционерного капитала. Эти процессы получили поддержку со стороны государства – средства, направляемые наёмным персоналом на приобретение акций государственных и частных корпораций, стали освобождаться от налогов; при проведении приватизации получила распространения практика выпуска так называемых «народных акций», льготные условия приобретения которых сделали их доступными для широких слоёв населения. Например, 60% акционерного капитала фирмы «Фольксваген» в ходе её приватизации было распродано в форме «народных акций».
Данные процессы, получившие название «распыления», «диффузии» собственности, «демократизации капитала» стали рассматриваться некоторыми теоретиками как основное направление трансформации отношений собственности в современных условиях. Возникла концепция «революции в собственности», прогнозирующая постепенное превращение всего населения в акционеров, а, связи с этим, - преодоление классовых различий и противоположности труда и собственности; этому же должно способствовать соучастие в капитале страховых и пенсионных фондов (число пайщиков которых, например, в США превышает половину самодеятельного населения и которые превращаются в ведущий элемент финансового капитала, оттеснив с этих позиций банки традиционного типа). «Диффузия собственности» стала приобретать глобальные формы в связи с ростом масштабов деятельности ТНК, крупнейшие из которых имеют миллионы акционеров, проживающих в десятках стран на всех континентах.
Безусловно, распространение акционерной формы собственности является одним из симптомов роста обобществления производства, что проявляется не только в росте числа акционеров среди населения, но и в увеличении доли государства в акционерном капитале частных корпораций. Однако в аспекте динамики соотношения социально-экономических качеств труда и собственности рассматриваемые процессы выглядят неоднозначно. Распространение акций малого номинала ведёт к концентрации средств всех слоёв населения в руках финансовой олигархии и может способствовать росту экономической дифференциации в обществе. Для типичного акционера из числа наёмных рабочих (кроме занятых на предприятиях, внедряющих системы типа ESOP) средний размер годового дивиденда редко превышает сумму заработка за несколько дней; в то же время, каждое из семейств, входящих в состав финансовой олигархии, как правило, имеет на порядок больше акций, чем все рабочие той или иной страны. В США 10% семей владеют 90% акций, находящихся в руках у населения; при этом одному проценту самых богатых семей принадлежит 60% всего акционерного капитала; количество же владельцев половины корпоративных акций составляет сотые доли процента населения страны, а четверть корпоративных акций, в подавляющем большинстве случаев дающая возможность контроля над фирмами, находится в руках собственников, доля которых в населении исчисляется тысячными пунктами процента. Последние десятилетия ХХ в. не выявили устойчивой тенденции сближения социально-экономических качеств труда и собственности посредством диффузии акционерного капитала среди мелких внешних держателей, а в некоторых странах, например в США, этот процесс сочетался с ростом поляризации собственности и дифференциации доходов.
Гораздо более устойчивы и динамичны факторы демократизации собственности, обусловленные превращением части прибыли фирм в элементы доходов наёмного персонала и включением наёмных работников в процессы управления на всех уровнях организационно-административной структуры предприятий. Эти процессы затрагивают как корпорации традиционного типа, так и, в наибольшей степени, - те фирмы, в которых реализуются различные варианты превращения наёмных работников в совладельцев капитала. В некоторых странах участие работников в прибыли фирмы является обязательным, независимо от того, выступают ли они совладельцами или нет; так, во Франции – для всех фирм с числом занятых более 50 человек, в Финляндии – в соответствии с законом «О рабочих фондах»; во многих случаях введение систем участия в прибыли осуществляется по решению большинства работников фирмы или профсоюза и т.д. В Великобритании, как отмечено выше, уже в 90-е гг. в динамично развивающихся отраслях машиностроения, в приборостроении и электротехнике треть наёмных работников была охвачена различными системами участия в прибылях; в сфере финансов этот показатель достиг 70%.
Наибольший экономический и социальный эффект достигается в том случае, если трансформация собственности на микроуровне предполагает изменение принципов распределения доходов и включение наёмных работников в присвоение прибавочного продукта наряду с превращением их в юридических совладельцев предприятий. Получили известность многообразные формы и комбинации соучастия работников в капитале своих фирм – это обычная покупка акций, покупка за счёт премий, различные варианты льготной продажи (в частности, с помощью государственных кредитов), «рабочий акционариат», выкуп в рассрочку (в том числе, в счёт будущей прибыли), формирование собственности профсоюзов и др. Различные варианты программ по стимулированию превращения работников в совладельцев предприятий действуют в настоящее время более чем в 100 странах. Широкую известность получила действующая в США с середины 70-х годов программа ESOP, в ходе реализации которой к началу 90-х годов доля занятых на предприятиях, полностью или частично принадлежащих работникам, достигла десятой части совокупных трудовых ресурсов, и этот показатель в последующем увеличивался примерно на 10% ежегодно. К настоящему времени в США принято уже около двух десятков законов о развитии различных программ типа ESOP; у третьей части реализующих эти программы фирм более половины капитала принадлежит работникам. В Швеции свыше четверти всех предприятий перешли в полную собственность работников760.
Новый характер взаимосвязи труда и собственности ведёт к значительному росту эффективности производства. Конкурентные преимущества становятся ощутимы уже в тех случаях, когда работникам принадлежит всего десятая часть капитала фирмы; если же их доля достигает половины акционерного капитала, то он растёт в 2-4 раза быстрее, в чем в обычных корпорациях. В США рентабельность компаний, применяющих ESOP, в полтора раза выше средней. Известны многочисленные примеры резкого роста эффективности, явившегося результатом изменения отношений собственности на предприятиях. «Когда убыточный сталелитейный завод «Узертон Стил Компани» в Западной Виргинии был выкуплен его 10-тысячным трудовым коллективом, то уже через два года по показателю прибыльности на 1т стали он обошёл все другие заводы в стране. Есть много и других примеров подобного рода»761. Рост конкурентоспособности предприятий, полностью или частично принадлежащих работникам, ведёт к адекватной динамике рыночного курса их акций: в Великобритании во второй половине 90-х годов цены акций таких предприятий росли втрое быстрее, чем у обычных фирм; в США показатель аналогичного опережения за тот же период времени составил 37%.
Трансформация отношений собственности затрагивает и такой атрибут собственнических полномочий, как управление производственным процессом. Демократизация управленческих функций на предприятиях, с одной стороны, определяется необходимыми требованиями современной конкурентной борьбы; с другой – обусловлена возможностями, порождаемыми юридическими, организационными и психологическими следствиями превращения наёмных работников в совладельцев капитала фирм. Происходит как бы «сдвиг» механизма принятия управленческих решений на нижестоящие уровни административно-производственной организации фирм. Рост требований к профессиональным качествам менеджеров сочетается сегодня с реальным вовлечением в процессы принятия управленческих решений широкого круга работников, приобретающих качества субъектов экономической власти наряду с собственниками-рантье и профессиональными управленцами762. Демократизация управления, усиление творческого начала в деятельности работников как управленцев – ещё один важнейший резерв роста эффективности производства и конкурентоспособности фирм; в компаниях, практикующих современные формы вовлечения наёмных работников в принятие управленческих решений, только за счёт этого фактора производительность труда – на 15%, а норма прибыли – на треть выше, чем в фирмах, использующих традиционные управленческие модели. Подобные результаты являются следствием преодоления бюрократизма, авторитарного и технократического управления в рамках корпораций и отражают реализацию собственнических полномочий работников не только в присвоении результатов труда, но и на всех фазах воспроизводственного процесса.
Приобретение наёмными работниками качеств субъектов управления некоторые исследователи трактуют как «третью революцию в собственности» (понимая под первой – широкое распространение акционерной формы собственности, а под второй –«революцию управляющих»). Иногда говорят также о «второй управленческой революции» – если первая ознаменовалась отделением управления от собственности, превращением менеджеров в автономных субъектов принятия экономических решений и субъектов экономической власти, то современные процессы в управленческой сфере ведут к «воссоединению» собственности и управления, но на новом уровне и в новой форме, когда качества собственника и управленца становятся во всё большей степени присущи обычному работнику, превращающемуся из «наёмника» в совладельца капитала.
Сближение, а в перспективе – соединение социально-экономических качеств труда, собственности и управления ведёт к глубинным формационным преобразованиям основного производственного отношения, основного противоречия и всей системы базисных отношений. Очевидным становится как преодоление традиционных атрибутов частной собственности, так и, в более широком плане, - появление ростков посткапиталистических производственных отношений. Ещё более наглядно новая формационная природа взаимосвязи труда и собственности проявляется в функционировании современного «интеллектуального капитала».