В большинстве регионов основным, если не единственным, способом коммуникации органов государственной власти с другими стейкхолдерами являются пресс- конференции и публикации в традиционных средствах массовой информации. В этом российские органы власти существенно отстают от развитых стран в совершенствовании инструментов и методов коммуникации [9]. Более чем у трети сайтов полностью отсутствует связь с аккаунтами в социальных сетях. В других случаях наблюдается перекос в сторону только одной социальной сети. Например, в аккаунте ВКонтакте Министерства промышленности и транспорта Республики Северная Осетия-Алания 9 подписчиков, в то время как в Твиттер-аккаунте 1200 подписчиков.
Многие органы государственной власти, отвечающие за развитие промышленности, дают ссылки на общий аккаунт в социальных сетях, используемый администрацией или Правительством (например, Департамент промышленности и энергетики Администрации Томской области). Министерство экономического развития и торговли Республики Адыгея представляет другую крайность -- дает ссылки на Аккаунты в соцсетях -- лично главы региона Мурата Кумпилова.
Министерство промышленности Ставропольского края размещает фотоблог и видеоблог как отдельные страницы сайта, что нельзя признать рациональным в условиях активного распространения социальных сетей и такого мощного инструмента продвижения визуальной информации, как Инстаграм.
Отсутствие визуального и контекстуального контента, подчеркивающего специфику региона. Сайт Департамента природных ресурсов, экологии и агропромышленного комплекса Ненецкого автономного округа предлагает информацию на ненецком языке, но эта функция не работает. Сайт Министерства экономического развития, промышленности и торговли Калининградской области использует нейтральные, стоковые и клипартовые рисунки, что придает сайту искусственность и впечатление оторванности деятельности министерства от реальной жизни.
Чрезмерная политизированность сайта, препятствующая формированию необходимого ракурса коммуникационно-политического развития. Например, Сайт Министерства промышленности и инновационной политики республики Башкортостан в разделе «Прямая речь» целиком состоит из цитат В.В. Путина и Д.А. Медведева, в то время как раздел «Доклады и выступления» не заполнен вообще.
Подавляющее большинство сайтов носит информационно-отчетный характер и использует исключительно бюрократический язык (например, это сайты Министерства промышленной политики Республики Крым или Министерства промышленности и энергетики Республики Дагестан). За редким исключением на сайтах наблюдается отсутствие лозунгов, формирующих мы-чувство, чувство региональной общности. Тем не менее, существующие исключения указывают на возможность формирования альтернативных инструмента коммуникационной политики, более соответствующих духу информационного общества. Так, департамент инвестиционной политики и государственной поддержки предпринимательства Тюменской области использует лозунг «Первые в Сибири». Комитет по промышленной политике, инновациям и торговле Санкт-Петербурга активно продвигает марку «Сделано в Санкт-Петербурге», а Министерство экономического развития и имущественных отношений республики Алтай -- лозунг-бренд «Алтайские продукты + 100 к здоровью».
Обсуждение
Проблемы и особенности порталов органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, указанные участниками фокус-групп, носят системный характер. Их распространенность и повторяемость говорит о том, что они отражают общие проблемы коммуникационной политики, в результате которых организация взаимодействия с основными стейкхолдерами происходит не на основе общих идей, задач и смыслов, а на основе разрозненных интересов [10; 12].
Современные тенденции развития государства делают невозможным игнорирование необходимости совершенствовать стратегические основы коммуникационной политики органов государственной власти. К таким тенденциям относятся цифро- визация индивидуального, организационного и пространственного развития; формирование правовых и институциональных основ общества знаний на международном уровне; внедрение интеллектуальных способов работы с данными и принятия решений на основе анализа больших данных в науке, промышленности, бизнесе, а также в государственном управлении; управленческие трансформации и формирование все новых компетенций у стейкхолдеров информационного общества, к которым в том числе относятся государственные служащие.
Отсутствие обоснованных трансформаций коммуникационной политики в современном обществе приводит к множеству противоречий и проблем, которые могут отрицательно сказаться на стабильности политической системы, способствовать теневизации политики и необоснованной идеологизации, что в свою очередь может привести (а по факту уже приводит) к отказу гражданского общества от политического участия и негативизации образа власти и политического управления в современной России. Кроме того, политическая коммуникация преимущественно реализуется в формате массовой коммуникации, и это предполагает определенные инструменты манипулирования политическим сознанием и поведения.
Выходом из данной ситуации может стать трансформация коммуникационной политики органов государственной власти на основе приоритетов информационного общества [3]. На процессуальном уровне механизмы коммуникационного взаимодействия способствуют изменению управления, изменению поведения политиков и государственных служащих [2; 4; 5]. Эти изменения могут и должны носить эволюционный характер, однако в обществе должен созреть запрос и метафора такой трансформации. По мнению участников фокус-групп, такой метафорой может стать устойчивое развитие. На структурном уровне коммуникационная метафора устойчивого развития связывает граждан, гражданское общество, систему средств массовой информации и правительство, формируя основу для национального диалога, посредством которого формируется информированное общественное мнение. Понимание процесса и структурных аспектов коммуникации имеет решающее значение для эффективной реформы управления [21].
Выводы
В результате проведенного эмпирического исследования мы пришли в выводу, что к основным барьерам развития коммуникационной политики в духе информационного общества относятся: технологические и инфраструктурные проблемы; использование нерабочих или устаревших коммуникационных инструментов, в частности, отсутствие связи с аккаунтами в социальных сетях; отсутствие визуального и контекстуального контента, подчеркивающего специфику региона; чрезмерная политизированность сайта; информационно-отчетный характер сайта и использование исключительно бюрократического языка.
Эти проблемы носят системный характер и отражают общие проблемы коммуникационной политики органов государственной власти субъектов Российской Федерации, в результате которых организация взаимодействия с основными стейкхолдерами происходит не на основе общих идей, задач и смыслов, а на основе разрозненных интересов.
Несмотря на наличие серьезных проблем, существующие исключения (порталы с наибольшим коммуникационным потенциалом представляют сайт Министерства экономики Республики Тыва, Департамента промышленности Приморского края, Департамента промышленной политики Чукотского автономного округа, Департамента промышленности Ханты-Мансийского автономного округа -- Югры, Министерства промышленности и торговли Карачаево-Черкесской республики) указывают на возможность формирования альтернативных инструментов коммуникационной политики, более соответствующих духу информационного общества. На процессуальном уровне механизмы коммуникационного взаимодействия способствуют изменению управления, изменению поведения политиков и государственных служащих. Эти изменения могут и должны носить эволюционный характер, однако в обществе должен созреть запрос и метафора такой трансформации. Такой метафорой может стать устойчивое развитие. На структурном уровне коммуникационная метафора устойчивого развития связывает граждан, гражданское общество, систему средств массовой информации и правительство, формируя основу для национального диалога, посредством которого формируется информированное общественное мнение.
Взаимодействие органов государственной власти с ключевыми стейкхолдерами в рамках правительственного портала может быть усовершенствовано через работу с (1) компетентностным потенциалом органов государственной власти; (2) технологическим развитием коммуникационных инструментов органов государственной власти, в том числе с точки зрения оценки их эффективности; (3) формированием точек роста и направлений трансформации коммуникационной политики в контексте развития информационного общества.
Литература
1. Белоусов А.Б. Дискретная модель лоббистской коммуникации // Полис. Политические исследования. 2006. №4. С. 87-101.
2. Кашина М.А., Древаль И.В. Развитие системы дополнительного профессионального образования государственных гражданских служащих в контексте болонского процесса // Управленческое консультирование. 2011. №2. С. 8-17.
3. Кузнецов П.У. Концептуальные условия государственной политики в сфере цифровой трансформации общества // Российское право. 2018. №6. С. 12-16.
4. Максимов А.М. Трансформация системы связей с общественностью в региональных органах государственной власти в Российской Федерации. Архангельск, 2011.
5. Малышева В.В. Профессиональная компетентность государственных служащих и ее формирование в условиях непрерывного образования // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. 2007. №5. С. 87-91.
6. Медведев В.А. Глобальная экономика: тенденции и противостояния // Мировая экономика и международные отношения. 2010. №2. С. 3-10.
7. Некрасов В.Н., Архипова О.И. Электронное правительство как инструмент повышения эффективности публичного управления // Государственное и муниципальное управление. Ученые записки СКАГС. 2014. №4. С. 66-83.
8. Шамахов В.А., Балашов А.И. Новая общественно-политическая нормальность и уроки модернизации постсоветской системы управления // Управленческое консультирование. 2016. №12(96). С. 6-15.
9. Шохин А.Н. Бизнес и власть в России: теория и практика взаимодействия. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2011.
10. Barbero M.J. Digital Convergence in Cultural Communication. Popular Communication. 2009. 7 (3). P. 147-157.
11. Carver T., Pikalo J. Political Language and Metaphor: Interpreting and Changing the World. Abingdon: Routledge, 2008.
12. Castells M., Cardoso G. The Network Society: From Knowledge to Policy. Washington DC: Center for Transatlantic Relations, 2006.
13. Dolnicar V., Prevodnik K., Vehovar V. Measuring the Dynamics of Information Societies: Empowering Stakeholders Amid the Digital Divide. The Information Society. 2014. 30 (3). P. 212-228.
14. Gerstlй J. Political Communication: from international institutionalization to national conquest of scientific legitimacy // The Oxford Handbook of French Politics / ed. by R. Elgie, E. Grossman, A. G. Mazur. P. 383-410.
15. Goldfinch S. Pessimism, computer failure, and information systems development in the public sector. Public Administration Review. 2007. 67 (5). P. 917-929.
16. Klievink B., Bharosa N., Tan Y.-H. The collaborative realization of public values and business goals: Governance and infrastructure of public-private information platforms. Government Information Quarterly. 2016. 33 (1). P. 67-79.
17. Menou M.M., Taylor R.D. A “Grand Challenge”: Measuring Information Societies. The Information Society. 2006. 22 (5). P. 261-267.
18. Napoli P.M. Foundations of Communications Policy: Principles and Process in the Regulation of Electronic Media. Cresskill, NJ: Hampton Press Inc., 2001.
19. Norris P. Political Communication // Comparative Politics / ed. by D. Caramani. Oxford: Oxford University Press, 2013. P. 375-409.
20. Raboy M., Landry N., Shtern J. Digital Solidarities, Communication Policy and Multi-Stakeholder Global Governance. New York: Peter Lang, 2010.
21. Rhodes Rod A.W. Recovering the Craft of Public Administration. Public Administration Review. 2015. 76 (4). P. 638-47
22. Sassen S. Towards a sociology of information technology. Current Sociology. 2002. N 50(3). P. 365-88.
23. Seale C., Gobo G., Gubrium J.F. Qualitative Research Practice. London: Sage, 2007.
24. Skyrius R., Winer C.R. Challenges of Information Technology Management in the 21st Century: 2000 Information Resources Management Association International Conference: Anchorage, Alaska, USA, 2000.
25. Tsekeris C. Industry 4.0 and the digitalisation of society: Curse or cure? Homo Virtualis. 2018. 1 (1). P. 4-12.
26. Van den Bulck H. Tracing media policy decisions: Of stakeholders, networks and advocacy coalitions. Price M et al. (eds) Routledge Handbook of Media Law. London: Routledge. 2012. P. 17-34.
References
1. Belousov A.B. Discrete Model of Lobbying Communication // Political researches [Polis. Poli - ticheskie issledovaniya]. 2006. No. 4. P 87-101. (In rus)
2. Kashina M.A., Dreval I.V. Development of the system of vocatinal trainingof civil servants in the context of the Bologna process // Administrative consulting [Upravlencheskoe konsul'tirova- nie]. 2011. No. 2. P 8-17. (In rus)
3. Kuznetsov P.U. Conceptual Conditions of State Policy in the Sphere of Digital Transformation of Society // Russian Law [Rossiiskoe pravo]. 2018. №6. P 12-16. (In rus)
4. Maksimov A.M. Transformation of the public relations system in regional state authorities in the Russian Federation. Arkhangelsk, 2011. (In rus)
5. Malysheva V.V. Professional competence of civil servants and its formation in conditions of continuous education // News of the Volgograd State Pedagogical University [Izvestiya Volgogradskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta]. 2007. No. 5. P 87-91. (In rus)
6. Medvedev V.A. Global Economy: Trends and Confrontations // World Economy and International Relations [Mirovaya ekonomika i mezhdunarodnye otnosheniya]. 2010. No. 2. P 3-10. (In rus)
7. Nekrasov V.N., Archpova O.I. Electronic government as a tool to improve the efficiency of public administration // State and municipal administration. Scientific notes of SKAGS [Gosu- darstvennoe i munitsipal'noe upravlenie. Uchenye zapiski SKAGS]. 2014. No. 4. P. 66-83. (In rus)
8. Shamakhov V.A., Balashov A.I. New social and political normality and lessons of modernization of the post-Soviet management system // Administrative consulting [Upravlencheskoe konsul'tirovanie]. 2016. No. 12(96). P 6-15. (In rus)
9. Shokhin A.N. Business and Power in Russia: Theory and Practice of Interaction. M.: HSE publishing house, 2011. (In rus)
10. Barbero M.J. Digital Convergence in Cultural Communication. Popular Communication. 2009. 7 (3). P 147-157.
11. Carver T, Pikalo J. Political Language and Metaphor: Interpreting and Changing the World. Abingdon : Routledge, 2008.
12. Castells M., Cardoso G. The Network Society: From Knowledge to Policy. Washington DC: Center for Transatlantic Relations, 2006.
13. Dolnicar V., Prevodnik K., Vehovar V. Measuring the Dynamics of Information Societies: Empowering Stakeholders Amid the Digital Divide. The Information Society. 2014. 30 (3). P 212-228.
14. Gerstlй J. Political Communication: from international institutionalization to national conquest of scientific legitimacy // The Oxford Handbook of French Politics / ed. by R. Elgie, E. Grossman, A. G. Mazur. P 383-410.
15. Goldfinch S. Pessimism, computer failure, and information systems development in the public sector. Public Administration Review. 2007. 67 (5). P 917-929.
16. Klievink B., Bharosa N., Tan Y-H. The collaborative realization of public values and business goals: Governance and infrastructure of public-private information platforms. Government Information Quarterly. 2016. 33 (1). P 67-79.
17. Menou M.M., Taylor R.D. A “Grand Challenge”: Measuring Information Societies. The Information Society. 2006. 22 (5). P 261-267.
18. Napoli P.M. Foundations of Communications Policy: Principles and Process in the Regulation of Electronic Media. Cresskill, NJ : Hampton Press Inc., 2001.
19. Norris P Political Communication // Comparative Politics / ed. by D. Caramani. Oxford: Oxford University Press, 2013. P. 375-409.
20. Raboy M., Landry N., Shtern J. Digital Solidarities, Communication Policy and Multi-Stakeholder Global Governance. New York: Peter Lang, 2010.