Огнегрив похолодел, чувствуя, как страх ледяным камнем давит ему на живот. Если Частокол видел, как Крутобок убежал из лагеря, он непременно расскажет об этом Когтю! Лапы сами поднесли его к куче добычи.
– Доброе утро, Частокол! – поздоровался Огнегрив. – А мы, видишь, на охоту собрались. Как говорится, кто рано встает, тот добычу принесет! И, не дожидаясь ответа Частокола, Огнегрив прыгнул в папоротники. Убедившись, что его никто не видит, он ускорил бег и птицей взлетел на вершину холма. Крутобока не было видно, зато его запах безошибочно вел к Нагретым Камням. «Но ведь они обещали встречаться только у Четырех Деревьев!» – всполошился Огнегрив. Он побежал по следу друга, не обращая внимания на запахи дичи, копошащейся в кустарнике. Он решил предупредить Крутобока на тот случай, если Коготь все же отправится в лес. Однако, когда Огнегрив добрался до Нагретых Камней, Крутобока там не оказалось. Огнегрив задержался на краю леса и жадно принюхался. Крутобок был где‑то рядом! Вскоре Огнегрив учуял и Серебрянку. К знакомым запахам котов примешивался еще один запах, от которого у Огнегрива зашевелилась шерсть. Пахло кровью! И тут со стороны скал раздался тонкий, слабый стон, полный невыносимой боли.
– Крутобок! – замирая, крикнул Огнегрив и со всех ног бросился к скалам. Вскочив на вершину ближайшего камня он огляделся – и замер.
В неглубокой балке между двумя скалами лежала Серебрянка. Не в силах пошевелиться, Огнегрив смотрел на кошку. Какая‑то жуткая судорога ломала все ее тело, заставляя мучительно сучить лапами. Новый леденящий душу крик вырвался из груди Серебрянки.
– Крутобок! – прошептал Огнегрив. Крутобок лежал рядом с Серебрянкой, отчаянно вылизывая ее тяжело вздымающийся бок. Услышав свое имя, он резко поднял голову.
– Огнегрив! Это котята! У нее схватки… но тут что‑то не так! Беги за Щербатой!
– Но… – хотел было возразить Огнегрив, но не стал заканчивать. Лапы сами сбросили его с камня и понесли через равнину к лесу.
Он бежал так, как никогда в жизни не бегал, то же время каким‑то крошечным уголком сознания уже понимая, что это конец. Теперь в племени все узнают о Крутобоке и Серебрянке. Что сделают с ними Синяя Звезда и Метеор?
Он все это прекрасно осознавал, но продолжал со всех лап нестись в лагерь. Слетая со склона, он врезался в Пепелюшку, вылезавшую из папоротников. Возмущенно пискнув, она опрокинулась на спину, рассыпав свои травы.
– Огнегрив! Да что ты…
– Где Щербатая? – прохрипел Огнегрив.
– Щербатая? – переспросила Пепелюшка, мгновенно становясь серьезной. – Пошла на Змеиную Горку. Там растет лучший тысячелистник во всем лесу.
Огнегрив повернулся, чтобы бежать, но вдруг замер, пораженный новой мыслью. Пока он найдет Щербатую, пройдет время! Серебрянка может умереть!
– Что случилось? – спросила Пепелюшка.
– Там кошка… Серебрянка. Она у Нагретых Камней. Она рожает котят, и ей очень плохо!
– Храни ее Звездное племя! – воскликнула Пепелюшка. – Я иду! Подожди‑ка, мне нужно кое‑что взять.
Она юркнула в папоротники, а Огнегрив остался ждать, нетерпеливо царапая лапами землю. Наконец, папоротники зашевелились снова. Он весь напрягся, но из зарослей показался Бурый.
– Пепелюшка послала меня за Щербатой, – крикнул он Огнегриву, бросаясь в лес.
Наконец на поляну вылезла Пепелюшка, держа в пасти большой пучок каких‑то трав, завернутых в листок. Поскольку рот ее был занят, она лишь нетерпеливо махнула Огнегриву кончиком хвоста, приглашая показывать дорогу.
Они отправились обратно. Каждый шаг этого пути превратился для Огнегрива в настоящую пытку. Пепелюшка выбивалась из сил, но изуродованная нога не позволяла ей двигаться быстрее. Холодея от ужаса, Огнегрив вспомнил свой сон о безликой серебристой королеве, оставившей своих котят плакать в темноте. Неужели этой королевой была Серебрянка?
Как только вдали показались очертания Нагретых Камней, Огнегрив обогнал Пепелюшку и бросился вперед. Добежав до подножия скалы, Огнегрив увидел на вершине еще одного кота. Устроившись на площадке, кот молча наблюдал за Серебрянкой и Крутобоком. Холодные когти ужаса стиснули сердце Огнегрива. Он узнал огромный силуэт и темную шкуру Когтя. Видимо, Частокол все же успел предупредить глашатая, и тот выследил Крутобока по запаху. Выходит, на обратном пути в лагерь Огнегрив пробежал мимо него, но в спешке не заметил.
– Огнегрив! – проревел Коготь, когда Огнегрив вскарабкался на скалу рядом с ним. – Что ты об этом скажешь?
Огнегрив молча посмотрел в овраг. Серебрянка по‑прежнему лежала на боку, но мучительные судороги, сотрясавшие ее тело, превратились в слабое содрогание. Она больше не кричала, и Огнегрив понял, что У нее совсем не осталось сил. Крутобок бродил вокруг, не сводя глаз с Серебрянки. Из груди его вырывались какие‑то странные, незнакомые звуки… Видимо, он даже не замечал наблюдавшего за ними Когтя.
Прежде чем Огнегрив успел ответить, у скалы появилась Пепелюшка. Обогнув камень, она протиснулась в балку и очутилась возле Серебрянки. Бросив на землю свои травы, Пепелюшка принялась быстро обнюхивать серебристую королеву.
– Огнегрив! – крикнула она спустя какое‑то время. – Спускайся сюда! Мне нужна помощь.
Не обращая внимания на злобное шипение Когтя, Огнегрив скользнул в овражек, обдирая когти об отвесную скалу. Едва его лапы коснулись земли, к нему бросилась Пепелюшка. В зубах она держала крошечного котенка. Глаза малыша были закрыты, уши прижаты к головке, а мокрая шерстка прилипла к тельцу.
– Он мертвый? – прошептал Огнегрив.
– Нет! – буркнула Пепелюшка, опуская котенка на землю перед Огнегривом. – Давай, вылизывай его! Его надо согреть, чтобы разогнать кровь. С этими словами она с трудом развернулась в тесном овраге и снова приблизилась к Серебрянке. Ее спина загораживала Огнегриву обзор, так что он мог лишь слышать взволнованный голос Крутобока и ласковое бормотание маленькой целительницы.
Склонившись над котенком, Огнегрив с силой провел языком вдоль крошечного тельца. Он лизал и лизал, но малыш не подавал никаких признаков жизни. Может, Пепелюшка ошиблась, и он с самого начала был мертв? Но вдруг крошечный комочек слабо шевельнулся и открыл ротик в беззвучном крике.
– Он живой! – выдохнул Огнегрив.
– А я что говорила? – откликнулась Пепелюшка. – Продолжай вылизывать! У нас в любую минуту может появиться еще один. Очень хорошо, Серебрянка… ты все делаешь правильно! –
Коготь, наконец, соизволил спуститься со своего наблюдательного пункта и остановился у края балки. Лицо его было мрачнее тучи.
– Так‑так… Кошка из Речного племени, – прошипел он. – Может, кто‑нибудь из вас объяснит мне, что тут происходит?
Прежде чем кто‑нибудь успел открыть рот, раздался торжествующий крик Пепелюшки.
– Молодец, Серебрянка! Умница! В следующую секунду в пасти у нее уже болтался еще один котенок. Пепелюшка быстро обернулась и положила малыша перед Когтем.
– Вот! Лижи скорее! Коготь злобно сверкнул глазами.
– Я не целитель, ясно? В голубых глазах Пепелюшки сверкнули молнии.
Но язык‑то у тебя есть, правда? Лижи скорее, безмозглый комок шерсти! Или ты хочешь, чтобы малыш умер по твоей милости?!
Огнегрив застыл на месте. На какую‑то долю секунды ему показалось
, что Коготь сейчас кинется на Пепелюшку и одним ударом распорет ей живот. Но ничего этого не произошло. Огромный глашатай молча нагнул свою огромную голову и начал вылизывать второго котенка.
Тем временем Пепелюшка снова повернулась к Серебрянке, и Огнегрив услышал ее настойчивый голосок:
– Ты должна проглотить эту травку. Крутобок! Заставь ее съесть как можно больше! Надо немедленно остановить кровотечение. Огнегрив на секунду перестал работать языком. Дыхание котенка выровнялось, и было видно, что он вне опасности. Сейчас Огнегрива больше всего волновало то, что происходит в овраге. Вдруг он услышал отчаянный крик Пепелюшки:
– Держись, Серебрянка! И тут же громкий, безумный вопль Крутобока:
– Серебрянка!! Огнегрив не выдержал. Оставив котенка, он рванулся вперед и протиснулся к Пепелюшке. Он еще успел увидеть, как Серебрянка подняла голову и слабо провела языком по лицу Крутобока:
– Прощай, Крутобок… – еле слышно прошептала она. – Я люблю тебя… Позаботься о наших малышах…
В следующую секунду сильнейшая судорога сотрясла все ее тело. Голова Серебрянки откинулась назад, лапы дернулись – и она застыла.
– Серебрянка… – прошептала Пепелюшка.
– Нет, Серебрянка, нет, – тихо зашептал Крутобок. – Ты только не уходи. Не оставляй меня! – он склонился над неподвижным телом и ласково ткнул Серебрянку носом в бок. Она не шелохнулась.
– Серебрянка! – Крутобок отпрянул и запрокинул голову. Громкий вопль вырвался из его груди. – Моя Серебрянка! Она умерла…
Пепелюшка еще какое‑то время стояла над мертвой, отчаянно нажимая ей на живот, но в конце концов была вынуждена признать свое поражение. Она села и уставилась куда‑то в даль. Глаза ее погасли. Огнегрив остановился рядом с бывшей ученицей.
– Пепелюшка, котята здоровы, – прошептал он. Она повернула голову, и от ее взгляда у него едва не остановилось сердце.
– А их мать умерла. Я потеряла ее, Огнегрив. Горестные вопли Крутобока эхом разносились по скалам, когда глашатай неслышно подошел к котам, размахнулся своей огромной лапой и что было силы ударил серого воина по уху.
– Хватит орать! Крутобок замолчал. «Он не послушался, – понял Огнегрив. – Он просто обессилел от горя». Коготь гневно обвел глазами собравшихся.
– Может, теперь кто‑нибудь объяснит мне, что тут произошло? Крутобок, ты знал эту кошку из Речного племени?
Крутобок поднял голову. Глаза его были пусты и холодны, как речная галька.
– Я любил ее, – прошептал он.
– Что? Так это… это твои котята?! – казалось, на этот раз Коготь был по‑настоящему ошарашен.
– Мои и Серебрянкины, – с какой‑то безумной гордостью выпалил Крутобок. – Я знаю все, что ты сейчас скажешь, Коготь. Можешь не утруждать себя. Мне уже все равно, – он повернулся к Серебрянке, зарылся носом в ее шерсть и что‑то тихо зашептал.
Тем временем Пепелюшка закончила осматривать котят. –
Думаю, они будут жить, – объявила она, но Огнегрив сразу заметил, что голос ее звучал не так уверенно, как прежде. – Надо как можно скорее отнести их в лагерь и найти королеву, которая сможет их вы кормить. Коготь резко повернулся к ней.
– Ты в своем уме?! С какой стати Грозовое племя должно выхаживать их? Это же полукровки! Они не нужны ни одному племени! Но Пепелюшка и ухом не повела.
– Огнегрив, ты возьмешь этого, – распорядилась она, – а я понесу второго.
Огнегрив послушно повел усами, но прежде чем взять котенка, он подошел к Крутобоку и прижался к его плечу.
– Ты хочешь пойти с нами? Крутобок с трудом покачал головой.
– Я должен остаться здесь и… похоронить ее, – прошептал он. – Здесь, в этой земле, между Речным племенем и Грозовым. После всего, что произошло, Речное племя вряд ли захочет оплакать мою Серебрянку. У Огнегрива сердце разрывалось от жалости, но он знал, что уже ничем не может помочь другу.
– Я отнесу котенка и вернусь, – пообещал он и добавил чуть тише: – Я оплакаю ее вместе с тобой, Крутобок. Она была храбрая. Я знаю, она любила тебя.
Крутобок не ответил. Огнегрив взял в зубы котенка и пошел в лагерь, оставив друга возле неподвижного тела кошки, которую тот любил больше своего племени, больше своей чести и больше собственной жизни.