Согласно официальной статистике, в сентябре 2017 г. в ФРГ насчитывалось порядка 61,6 млн человек, обладающих активным избирательным правом. В соответствии с экспертными оценками, не менее 5% из их числа относятся к русскоязычной диаспоре. Соответственно, общее количество русскоязычных избирателей Германии может составлять около 3-3,5 млн. человек28.
В то же время нужно отметить, что, в отличие от консолидированных турецкой и польской общин, русскоязычная диаспора во многом атомизирована. Внутри нее можно выделить три основных группы, состоящие преимущественно из людей, эмигрировавших в период 1980-х - начала 1990-х гг.29
Первая группа -- «российские немцы» (^зз!апс1с1е^зс11е). К ним относятся потомки колонистов, переселившихся в Россию во второй половине XVIII в. Для них характерна высокая степень восприятия русской культуры, которую не смог нивелировать даже процесс ассимиляции. Ко второй группе относятся эмигранты из СССР - этнические евреи, приехавшие в ФРГ по «этнической квоте». Третья группа - выходцы с постсоветского пространства, натурализовавшиеся в рамках механизма воссоединения семей (жены и близкие родственники немцев и евреев, переселившихся в ФРГ).
Необходимо отметить, что русскоязычная либеральная интеллигенция представлена внутри диаспоры достаточно узкой прослойкой и не обладает существенным влиянием30.
Восприятие России в среде диаспоры отличает наличие ярко выраженной дифференциации. Для людей, покинувших постсоветское пространство в конце 1980-х - начале 1990-х гг. зачастую характерно неприятие России. Среди молодых представителей диаспоры, напротив, пользуется популярностью образ «сильной страны» во главе с маскулинным лидером31.
Заметно отличаются в среде диаспоры как представления о путях развития Германии, так и политические позиции. Консервативно настроенные «русские немцы» длительное время традиционно поддерживали на выборах ХДС. «Советские евреи» чаще всего поддерживают социал- демократов и иные левые силы. Значительная часть натурализованных родственников (в первую очередь это касается женщин) до недавнего времени демонстрировали высокую аполитичность32.
В последние годы для русскоязычных избирателей в Германии стало характерным смещение политических предпочтений на правый фланг. (Данная тенденция в целом характерна для русскоязычных диаспор в западных странах.) Одновременно вырос показатель вовлеченности русскоязычного сообщества в политику. Увеличился интерес к выборам, возросло внимание к оппозиционным СМИ. К моменту проведения федеральных выборов в 2017 г. русскоязычные граждане уже представляли собой достаточно устойчивую часть протестного электората. Противоречия между интересами, ожиданиями и менталитетом русскоязычной общины, и политикой ХДС привели к тому, что разнородные и слабо коммуницирующие между собой фракции диаспоры консолидировались на почве неприятия курса Ангелы Меркель33.
По мнению большинства представителей русскоязычной общины, политика Меркель представляет собой курс на демонтаж «старой Германии». Попытки создания мультикультурного общества с сильной ролью исламского элемента, эрозия института традиционной семьи, увеличение числа рисков для системы социального обеспечения, выраженный крен общественно-политической жизни в стране «влево» воспринимаются как часть программы по разрушению «старой доброй Германии»34.
Катализатором роста недовольства внутри диаспоры стал миграционный кризис 2015 г. Решение канцлера единолично, вопреки положениям Конституции и нормам европейского законодательства, принять в ФРГ более 1 млн беженцев (преимущественно молодых мужчин из стран Магриба, государств Ближнего и Среднего Востока). Факультативную роль также сыграл политический кризис на Украине. Жестко одностороннее, очевидно предвзятое освещение немецкими медиа событий на Украине естественным образом провоцировало вспышки недовольства среди русскоязычных немцев, возможность получать информацию из альтернативных источников (не только от российских масс-медиа, но и от родственников и знакомых, в том числе - очевидцев событий)35.
Особенно острую реакцию вызвало фактическое бездействие властей в ответ на эпизоды массового насилия в отношении женщин со стороны мигрантов в Кельне. Следствием этого стало падение доверия диаспоры к парламентским партиям, поддержавшим Меркель в вопросе приема беженцев. Эту тенденцию усугубило появление устойчивых ассоциаций между информационной политикой немецких властей и советской системой, которую большая часть русскоязычных прекрасно помнили. Следствием этого стало заметное сокращение аудитории мейнстримных СМИ в период 2014-2017 гг. Русскоязычные граждане переориентировались на альтернативные источники информации, в первую очередь - на интернет-СМИ, для которых был характерен критический настрой по отношению к правительству и формирующим его партиям36.
Параллельно начались поиски представителями диаспоры «своей» политической силы. В качестве кандидатов на эту роль рассматривались внесистемные партии и движения, в первую очередь, относящиеся к правому флангу политического спектра. Российские немцы приняли активное участие в создании структур АдГ, участвовали с пророссийски- ми лозунгами в уличных протестных акциях антимигрантского движения ПЕГИДА (Патриотические европейцы против исламизации Запада / Patriotische Europдer gegen die Islamisierung des Abendlandes, PEGIDA), активно выступающего против миграции мусульман в Европу. Отдельно следует отметить острую реакцию диаспоры на сообщение об изнасиловании мигрантом русскоязычной девочки-подростка. (На официальном уровне власти Германии утверждают, что изнасилования не было, девочка добровольно вступила в связь со взрослым любовником-мигрантом, а сообщения о преступлении являются частью российской кампании дезинформации.) Прошедшая в Германии серия терактов, включая наезд грузовика под управлением беженца-исламиста на рождественский базар в Берлине в декабре 2016 г., также способствовала переориентации колеблющихся «русских» в сторону несистемных партий. Как итог, к началу избирательной кампании 2017 г. большинство членов диаспоры занимали правоконсервативные, оппозиционные политике Меркель позиции37.
При этом парламентские партии, включая ХДС, не сумели вовремя выявить «поворот в право» со стороны русскоязычных избирателей. Коммуникацию с диаспорой попытались наладить уже во время кампании, однако эти попытки обернулись закономерным провалом (как в силу отсутствия времени, так и привлекательных месседжей). Провал парламентских партий смогла эффективно использовать внесистемная АдГ38.
Последнее во многом стало возможным благодаря тому, что партия уже достаточно долгое время работала с русскоязычной диаспорой. К моменту старта федеральных выборов 2017 г. была создана сеть рус- скоговорящих агитаторов. АдГ предложила диаспоре переведенную на русский язык партийную программу. Осуществлялось распространение плакатов и агитационных материалов на русском языке, включая видеоролики, посты лидеров мнений и заранее раскрученные сообщества в социальных сетях, прежде всего в «Фейсбуке» и «ВКонтакте»39.
В программу АдГ были включены тезисы об ограничении миграции и нормализации отношений с Россией. В федеральные избирательные списки партии включили 6 русско-немецких кандидатов, 2 из которых - Антон Фризен (Anton Friesen) и Вальдемар Хердт (Waldemar Herdt) стали депутатами Бундестага. В выборах в парламенты земель также участвовали десятки русскоязычных кандидатов от АдГ40.
Осенью 2015 г. один из основателей АдГ Александр Гауланд провел встречу с членами руководства «Единая Россия». Другой лидер АдГ Фрауке Петри (впоследствии вышедшая из партии) в феврале 2017 г. встретилась с членами Госдумы, включая спикера нижней палаты Вячеслава Володина. Эти знаки были благосклонно восприняты значительной частью русскоязычного сообщества Германии41.
Интересно отметить, что важную, хотя и не определяющую роль в продвижении АдГ сыграли российские СМИ («RT» и «Sputnik»). Находясь в ситуации перманентной «черной» кампании против АдГ, немецкий избиратель имел возможность ознакомиться с альтернативной точкой зрения из российских источников. Однако в целом необходимо признать, что российские СМИ не формировали сугубо позитивный образ партии. В сюжетах, посвященных АдГ, образ партии давался в диапазоне от нейтрального до критического42.
На сентябрьских выборах Альтернатива получила 12,6% голосов (5,9 млн избирателей), став третьей политической силой в стране. По оценкам технологов АдГ, примерно третью голосов из этого числа, партия обязана своему «российскому» избирателю. «Посмотрите, кто на самом деле голосует за АдГ, где у нас самые сильные показатели, - сказал сопредседатель партии Йорг Мойтен во время поствыборных дебатов на немецком РВ. - Это как раз те самые мигранты, люди, чьи семьи приехали в Германию, которые интегрировались в нашей стране и не могут поверить, что с ней такое происходит»43.
Показательно голосование традиционно леволиберального Берлина, в котором «Альтернатива» неожиданно получила 14% голосов. Причем основная масса сторонников правых сосредоточена в русскоязычных кварталах на востоке столицы, особенно в районе Марцан- Хеллерсдорф, где АдГ получила около 23% голосов44.
Можно с уверенностью утверждать, что по итогам прошедших выборов в Бундестаг более половины зарегистрированных в Германии русскоязычных избирателей поменяли свои партийные предпочтения и отдали свои голоса АдГ. Главная партия среди потерявших «русские» голоса - партия канцлера Ангелы Меркель ХДС/ХСС, им придется пересмотреть работу с русскоязычным избирателем. Для АдГ такой результат серьезный кредит доверия и большая ответственность, для остальных партий - повод к обновлению «российской» повестки и учету «русского фактора» в будущих кампаниях45.
Исходя из нынешних общественно-политических реалий, с высокой долей вероятности, Бундестаг образца 2017 г. станет последним созывом парламента, в котором господствуют представители «классических» центристских партий. Это будет последний срок канцлерства Ангелы Меркель. Следующая партийно-политическая модель будет включать в значительной степени представителей антимейнстримных партий, избранных голосами протестного электората, недовольного текущим положением дел. В этой связи и в контексте общего европейского «поправения» политического спектра следует обратить особое внимание на перспективы АдГ.
электоральный германия поляризация политический
Ссылки
1 Деревянченко А. А., Деревянченко А. А. Германия после парламентских выборов 2017 года: формирование федерального правительства и его перспективы // Гражданин. Выборы. Власть. - 2018. - № 2. - С. 67.
2 Бондаренко О., Голованов М., Гращенков И. После Меркель: «гибель богов» немецкой политики. - Режим доступа: https://progresspolicy.ru/posle-merkel-gibel- Ьодс^-пете1еко]-роИШ/
3 Стрелец М. В., Морозова Н. Н. Германия после парламентских выборов 2013 года // Современная Европа. - 2014. - № 3 (59).
4 Красинский В. В. Национализм как элемент идеологии ультраправых партий и его использование на выборах в Германии // Конституционное и муниципальное право. - 2010. - № 4. - С. 75.
5 Кузнецов А. В. Германия в год выборов: «пиррова победа» Ангелы Меркель? // Год планеты. Экономика. Политика. Безопасность. - М., 2017. - С. 229.
6 Тимошенкова Е. П. Альтернатива для Германии в бундестаге: поворот ФРГ вправо // Научно-аналитический вестник Института Европы РАН. - 2018. - № 3. - С. 59.
7 Бадаева А. С. Ультраправые в Западной Европе: на пределе возможностей // Мировая экономика и международные отношения. - 2018. - Т 62. - № 2. - С. 38.
8 Бондаренко О., Голованов М., Гращенков И. Указ. соч.
9 Стрелец М. В., Морозова Н. Н. Указ. соч. - С. 81.
10 Бондаренко О., Голованов М., Гоащенков И. Указ. соч.
11 Тимошенкова Е. П. Тенденции партийно-политического развития Германии: итоги выборов в европейский парламент и особенности избирательных кампаний в ландтаги // Германия. 2014. - М., 2015. - С. 15.
12 Федорова С. С. Региональные выборы в германии: европеизация политических партий и последствий миграционного кризиса в Европейском союзе // Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. - 2016. - Т 12. - № 3. - С. 101.
13 Тимошенкова Е. П. Альтернатива для Германии в бундестаге: поворот ФРГ вправо // Научно-аналитический вестник Института Европы РАН. - 2018. - № 3. - С. 61.
14 Федорченко С. Н. Парламентские выборы в Германии: электоральные процессы на востоке страны // Журнал политических исследований. - 2018. - Т. 2. - № 1. - С. 33.
15Деревянченко А. А, Деревянченко А. А. Указ. соч. - С. 72.
16 Бондаренко О., Голованов М., Гоащенков И. Указ. соч.
17 Федорченко С. Н. Указ. соч. - С. 41.
18 Деревянченко А. А., Деревянченко А. А. Указ. соч. - С. 77.
19 Бондаренко О., Голованов М., Гращенков И. Указ. соч.
20 Деревянченко А. А, Деревянченко А. А. Указ. соч.
21 Бондаренко О., Голованов М., Гращенков И. Указ. соч.
22 Кузнецов А. В. Указ. соч. - С. 231 С.
23 Бондаренко О., Голованов М., Гращенков И. Указ. соч.
24 Там же.
25 Там же.
26 Тимошенкова Е. П. Тенденции партийно-политического развития Германии: итоги выборов в европейский парламент и особенности избирательных кампаний в ландтаги // Германия. 2014. - М., 2015. - С. 20.
27 Там же.
28 Кузнецов А. В. Указ. соч. - С. 229.
29 Бондаренко О., Голованов М., Гращенков И. Указ. соч.
30 Там же.
31 Тимошенкова Е. П. Альтернатива для Германии в бундестаге: поворот ФРГ вправо // Научно-аналитический вестник Института Европы РАН. - 2018. - № 3. - С. 58.
32 Бондаренко О., Голованов М., Гращенков И. Указ. соч.
33 Там же.
34 Тимошенкова Е. П. Указ. соч. - С. 58-59.
35 Федорченко С. Н. Указ. соч. - С. 44.
36 Бондаренко О., Голованов М., Гращенков И. Указ. соч.
37 Кузнецов А. В. Указ. соч. - С. 232.
38 Бондаренко О., Голованов М., Гращенков И. Указ. соч.
39 Там же.
40 Бадаева А. С. Указ. соч. - С. 43.