Серия позднего периода I-II вв. н. э. отличается самым широким и наиболее уплощенным в подносовой области лицом и высокими орбитами. По сравнению с предшествующими группами (раннесарматской и раннего периода среднесарматской культуры) эта, по мнению Е.Ф. Батиевой [7, с. 6072], занимает промежуточное положение в зависимости от отдельных характеристик мозгового и лицевого отделов черепа. Тем не менее ею отмечается большее сходство обеих среднесарматских серий между собой и сходство их с позднесарматской, чем с черепами из раннесарматских погребений. Распределение коррелятивных связей между углами горизонтальной профилировки лица с некоторыми признаками мозгового и лицевого отделов в поздней среднесарматской группе позволяет автору выделить краниологический тип, предполагающий незначительную монголоидную примесь. Обе серии на фоне синхронных тяготеют к сериям из Поволжья и Украины.
Таким образом, обзор антропологической литературы показал, что проблема этногенетических связей среднесарматского населения на массовых материалах рассматривалась около 20 лет назад. За это время почти вдвое увеличилась численность среднесарматской выборки из могильников Нижнего Поволжья, появились публикации по антропологии среднесарматского населения Нижнего Дона, а также увеличился сравнительный материал по другим несарматским группам оседлого и кочевого населения Евразийской степи. В связи с этим возникает необходимость пересмотреть данную проблему с учетом новых сведений. Кроме того, тема продолжает разрабатываться и на археологическом материале [13].
Материал и методика исследования
Для определения этногенетических связей были суммированы краниологические материалы среднесарматского времени по могильникам Нижнего Поволжья, серия насчитывает 296 черепов (180 мужских и 116 женских); по могильникам Нижнего Дона - 103 черепа (54 мужских и 49 женских); по могильникам Украины - 37 (19 мужских и 18 женских).
Весь представленный в работе материал изучался методами, принятыми в российской антропологии [1; 10; и др.]. Характер хронологической и региональной изменчивости определялся с помощью методов статистической проверки гипотез. Результаты обсуждаемых исследований анализировались на основе расстояний Махаланобиса, рассчитанных по средним групповым данным четырнадцати краниометрических признаков с поправкой на численность наблюдений. Программа перечня признаков является традиционной для межгрупповых сопоставлений и включает в себя 14 признаков (см. таблицу). Для визуализации результатов на двухмерных графиках расстояния Махаланобиса преобразовывались в координаты методом многомерного шкалирования по алгоритму Гуттмана и кластерным анализом (рис. 1-4).
В межгрупповой анализ были включены преимущественно суммарные данные по пятидесяти двум мужским и сорока шести женским сериям с территории степной полосы Евразии.
Результаты исследования и обсуждение
Как показывают результаты канонического анализа, для выявления межгрупповых зависимостей наиболее интересными представляются первые два канонические вектора, на которые приходится более 60,0 % межгрупповой изменчивости (64,0 % при анализе мужских и около 63,0 % при анализе женских групп). Общий вклад в межгрупповую изменчивость первого канонического вектора (далее - КВ) в разнополых группах более 40,0 %, и он является переменной, разграничивающей два расовых комплекса. Высокие корреляции приходятся на следующие признаки:
- поперечный диаметр черепа (8 размер, положительная корреляция) и продольный диаметр черепа, наименьшая ширина лба, угол выступания носа (номера по Мартину: 1; 9; 75-1 размеры, отрицательная корреляция) у мужчин;
- поперечный диаметр черепа и верхняя высота лица (8, 48, положительная корреляция) и продольный диаметр черепа (1 размер, отрицательная корреляция) у женщин.
Таким образом, распределение межгрупповой изменчивости в разнополых группах совпадает и на положительном полюсе разместились серии со смешанным монголоидно-европеоидным комплексом, сочетающим короткую широкую мозговую коробку с узким лбом и слабо выступающим носом (популяции Центральной Азии: хунны Монголии, группа из могильника Аймырлыг, серия тасмолинской культуры Центрального Казахстана и др.). На отрицательном полюсе оказались серии с европеоидным долихокранным комплексом (популяции с территории Южной Сибири: тагарско-тесинские серии и популяции с территории Восточной Европы: скифские, черняховские и позднесарматские серии. На графике неметрического номерного шкалирования эти два скопления заняли зеркальное положение (рис. 1, 2). Что касается исследуемых среднесарматских групп, то все три (нижневолжская и две нижнедонские) имеют отрицательные значения по КВ I. На графике они также располагаются в центре в окружении раннесарматских серий (рис. 1, 2).
Несмотря на то что КВ II в обеих разнополых группах имеет меньший вклад в межгрупповую изменчивость, стоит отметить, что эта переменная выделяет мужские группы с широким лбом и глазницей от групп с узким лбом и глазницей (9 и 51 признаки). Первый комплекс является специфической особенностью ранних кочевников Западного Казахстана, Южного Приуралья, Нижнего Поволжья и Нижнего Дона VI-III вв. до н. э. Второй комплекс, то есть группы с узким лбом и глазницей, встречается как у европеоидов (серии черняховской культуры), так и у популяций с монголоидной примесью (хунны Монголии и «жители гунно-сарматского времени» Тувы). Мужские среднесарматские группы из территории Нижнего Поволжья и Нижнего Дона по этой переменной занимают разные позиции. Нижневолжская среднесарматская группа располагается по соседству с нижневолжской раннесарматской (II-I вв. до н. э.) и ранней среднесарматской группой из могильников Нижнего Дона. Поздняя группа среднесарматской культуры из могильников Нижнего Дона имеет отрицательное значение по КВ II и по этой паре признаков обладает сходством с позднесарматской группой Нижнего Дона, с некоторыми группами черняховской культуры и тагарско-тесинскими.
У женщин несколько иное сочетание признаков по КВ II: широкий лоб сочетается с низким лицевым скелетом (9 и 48 размеры). В этом случае также максимальные значения имеют савромато-раннесарматские серии, а противоположный набор признаков представлен в сериях с монголоидным комплексом (хунны Монголии, Аймырлыг, Яншао и др.). Все три женские среднесарматские группы из могильников Нижнего Поволжья и Нижнего Дона имеют положительные значения по КВ II и располагаются среди серий савромато-раннесарматского времени.
Результаты многомерного неметрического шкалирования, согласованные с итогами кластерного анализа, позволяют определить зоны трансгрессии населения раннесарматского, среднесарматского и позднесарматского времени. В центре графиков анализа разнополых групп разделение этих совокупностей достаточно надежно. Показательно, что при применении как метода многомерного шкалирования, так и кластерного анализа, мужские группы раннесарматского и среднесарматского времени располагаются более компактно, чем женские, независимо от географической принадлежности, что еще раз подтверждает гипотезу о раннесарматской субстратной основе антропологического типа среднесарматского населения (рис. 1) [14, с. 95; 2, с. 111; 7, с. 64].
Что касается женских групп, то результаты кластерного анализа особо отделяют группу из ранних погребений среднесарматской культуры (I в. до н. э. - I в. н. э.) могильников Нижнего Дона от остального раннесреднесарматского массива. По табличным данным, приведенным в работе Е.Ф. Батиевой [7, с. 62], эта группа более широкоголовая, широколицая и с ослабленной горизонтальной профилировкой в подносовой области, чем раннесарматская и поздняя группа среднесарматской культуры (I-II вв. н. э.).
Следует также отметить, что по результатам нашего анализа женские позднесарматские группы Нижнего Поволжья сохраняют основной раннесарматский субстратный комплекс, это демонстрирует график (рис. 2).
Для выделения «несарматских» морфологических комплексов, участвовавших в формировании исследуемого населения, была проведена серия дискриминантных анализов с исключением из анализа савроматских, раннесарматских и позднесарматских серий. В результате канонического анализа сохраняется высокая нагрузка на КВ I: 48,5 % при анализе мужских серий и 47,7 % при анализе женских серий. Вклад КВ II несколько снижается: 16,7 % при анализе мужских серий и 15,3 % при анализе женских серий. Высокие нагрузки по обоим каноническим векторам выпадают на те же признаки, что и в предыдущем случае (см. таблицу).
Результат многомерного неметрического шкалирования и кластерного анализа расстояний близости Махаланобиса демонстрирует большое сходство и обособление всех мужских серий среднесарматского времени от остального массива. С одной стороны, к ним примыкают тагарско-тесинские группы Минусинской котловины и скифские - Восточной Европы, а с другой - группы ранних кочевников Западного Казахстана и пазырыкские. Несмотря на это, отмечается их (мужских серий среднесарматского времени) большее сходство с тагарско-тесинским населением (рис. 3).
Результаты анализа женских серий среднесарматского времени также демонстрируют сходство между собой, а включение в их кластер группы из поздних погребений ранних кочевников Западного Казахстана (III--I вв. до н. э.) может свидетельствовать о присутствии у них кангюйского компонента [11, с. 182] (рис. 4). Не исключается и участие в формировании женского населения также западнои южно-сибирских синхронных групп (население каменской, саргатской и пазырыкской культур).
Заключение
Как свидетельствуют письменные источники (Страбон, Плиний Старший, Иосиф Флавий, Птолемей и др.), на рубеже эр и в первых веках н. э. в восточноевропейских степях протекали значительные этнические перемещения, связанные с процессами миграции, смешения и вытеснения отдельных (в том числе и сарматских) племенных союзов в западные регионы. Эти миграции с востока (казахстанский, южно-сибирский и заволжский регион) в какой-то степени реконструируются результатами анализа антропологических материалов среднесарматского времени.
Так, краниологические серии этого времени позволяют определить морфологический тип населения, который имеет характерные специфические черты, отличающие его от раннесарматского (II--I вв. до н. э.). Отличия связаны с преобладанием мезокранных форм мозговой коробки и умеренной профилировки лица по обоим горизонтальным углам. На отдельных территориях (юг Волго-Донского междуречья) такая профилировка гармонирует со средним углом выступания носа, что предполагает приход на территорию Нижнего Поволжья инородных групп восточного происхождения (южно-сибирского?). Антропологическая специфика групп населения с других территорий (Заволжье, Нижний Дон и Украина) позволяет говорить в первом случае (регион Заволжья) о сохранении основного типа субстратного раннесарматского населения, а во втором (Нижний Дон и Украина) о перемещении населения раннесарматского облика на запад в нижнедонские и северо-причерноморские степи. В этих группах комплекс мигрантов проявляется слабо и улавливается по углу профилировки лица в подносовой области. Еще один морфологический комплекс, который тоже может быть пришлым, демонстрирует группа из могильников Астраханского правобережья. Сочетание признаков позволяет определить его расовый тип как тип длинноголовых европеоидов, преобладающий в последующую, позднесарматскую эпоху. Скорее всего, этот комплекс также восточного происхождения и имеет аналоги среди населения Минусинской котловины (тагарская и тесинская культуры).
Наличие восточного «кангюйского» компонента (территория Казахстана) в морфологическом типе среднесарматского населения подтверждается и палеогенетическим анализом [15]. Несмотря на чрезвычайную привлекательность данного вывода, следует отметить, что только два образца из восьми, включенных в анализ, дают сходство с материалами Казахстана. Надеемся, что исследования в этой области, которые сейчас ведутся на массовых материалах, позволят более подробно рассматривать проблему этногенетических связей всех трех хронологических групп сарматского населения.
В заключение хотелось бы отметить, что поиски этногенетических связей среднесарматского населения Нижнего Поволжья, Нижнего Дона и Украины как подтвердили ряд известных уже положений, так и позволили сформулировать новые:
1. наблюдается определенное подобие всех среднесарматских групп, что свидетельствует о сходных морфологических компонентах, которые формировали облик населения рубежа эр (I - первой половины II в. н. э.);
2. несмотря на морфологическую близость среднесарматских и раннесарматских серий (у них у всех есть общий брахикранный европеоидный тип с умеренной профилировкой лицевого скелета на верхнем уровне), повсюду отмечается взаимовлияние пришлых групп и местного населения, которые формировали облик среднесарматского населения отдельных территорий;
3. «восточный компонент», предположительно с монголоидной примесью, лучше представлен на материалах могильников южной части Волго-Донского междуречья;
4. еще один восточный компонент, но характеризующийся типом длинноголовых европеоидов, видимо, связан с тагарско-тесинской антропологической формацией;
5. сходство с группой III--I вв. до н. э. с территории Казахстана как по комплексу краниологических признаков, так и по результатам палеогенетического анализа, позволяет предположить кангюйский компонент, участвовавший в формировании среднесарматского населения;
6. пришлые группы в восточных сарматских провинциях (Заволжье, Волго-Донское междуречье), видимо, приводили к перемещениям групп людей раннесарматского облика в западном направлении (Нижний Дон, Северное Причерноморье).
Примечание
1. Статья выполнена в рамках Государственного задания Минобрнауки РФ, проект № 33.2830.2017/4.6 «Юг России в эпоху раннего железного века: диалог культур Восток - Запад».
2. The reported article was carried out in the framework of the state task of the Ministry of Science and Higher Education of the Russian Federation, project number 33.2830.2017/4.6 “South of Russia in the Early Iron Age: Dialogue of East and West Cultures”.