В январе 1864 г. по желанию Н.Н. Анненкова (в то время -- киевского генерал-губернатора) Богданович был направлен для занятий делами ЮгоЗападного края. Вернулся он оттуда через год уже полковником ГА РФ, ф. 109, оп. 95, II экспедиция, 1865, д. 466, л. 162; РГИА, ф. 1284, оп. 76, 1861 г., д. 22, л. 67.. Впрочем, жандармы в ноябре 1865 г. оценивали его успехи довольно сдержанно: «С 1862 года Богданович имел несколько поручений по Министерству внутренних дел, при исполнении которых руководствовался советами начальника отделения Хозяйственного департамента коллежского советника Ермакова, человека чрезвычайно дельного.
При таком содействии и при незатруднительности самых поручений он исполнил их довольно удачно и получил последовательно чины подполковника и полковника». Вместе с тем чиновники МВД, «имевшие близкие с Богдановичем отношения по службе, составили себе о нём мнение, как о пустом и бесхарактерном человеке». Летом 1865 г. «за границею, как носятся слухи, Богданович вёл себя не совсем осторожно и всюду очень хвастал своими связями и аристократическим знакомством, чем и возбудил недоверие к себе» ГА РФ, ф. 109, оп. 95, II экспедиция, 1865, д. 466, л. 37..
Осенью 1865 г. карьера Е.В. Богдановича едва не завершилась самым скандальным и катастрофическим образом. 7(19) августа девица М. Толбузина направила Александру II «нижайшую и искреннейшую просьбу» о защите. «Как в жалобе, так и при следствии, -- писал 29 декабря Валуеву шеф жандармов кн. В.А. Долгоруков, -- Толбузина обвиняла Богдановича в том, что он, пригласив её в Париж в качестве гувернантки к детям сестры его г-жи Жандр, которой тогда в Париже не было, поместил вместе с собою в заранее нанятой им квартире, где в течение 3-х дней и 2-х ночей предавался различным бесчинствам, обнаружив покушения на её честь, но Толбузина не допустила его совершить над нею преступление и уехала обратно в Женеву.
В заключение она изъяснила, что от Богдановича никакого удовлетворения получить не желает»Там же, д. 466, ч. 1, л. 92; д. 466, ч. 2, л. 1-2; РГИА, ф. 1282, оп. 3, д. 808, л. 11-11 об.. Поручителем и покровителем девушки выступил служивший в русской посольской церкви в Женеве протоиерей А.К. Петров, ещё 6(18) августа сообщивший о случившемся своей духовной дочери -- фрейлине Д.Ф. ТютчевойГА РФ, ф. 109, оп. 95, II экспедиции, 1865, д. 466, ч. 1, л. 5--6.. Поддержал его и посланник при Швейцарском союзе А.П. ОзеровТам же, л. 38, 44--45.. Вскоре судьбой обиженной сироты заинтересовалась и вел. кн. Елена ПавловнаТам же, д. 466, ч. 2, л. 40.. Управлявший III отделением Собственной е.и.в. канцелярии Н.В. Мезенцов вынужден был признать, что «личность Богдановича далеко не представляет тех прочных гарантий, которые могли бы привезти (так в тексте. -- М.Д.) к заключению его полной невинности в этом деле»Там же, д. 466, ч. 1, л. 43..
Подробные (и достаточно пикантные) показания Толбузиной были доложены Александру II, решившему, что «другого не остаётся, как выписать её сюда для очных ставок»Там же, л. 48; д. 466, ч. 2, л. 62--75.. 4 ноября началось официальное следствие, которым руководил генерал-майор Свиты П.Н. Слепцов, при участии состоявшего при шефе жандармов гвардии полковника В.М. Родзянко и депутата от МВД -- д.с.с. Ф.Н. Анненского (делопроизводство вёл К.С. А.Ф. Переяславцев -- чиновник по особым поручениям при статс-секретаре у принятия прошений).
Богданович отрицал все обвинения и пытался представить свои действия в Париже невинным недоразумением; жалобу он объяснял интригами протоиерея Петрова, недовольного критическими отзывами о своей пастырской деятельности.
Одновременно, как отмечали Слепцов и Родзянко, «при следствии, во время допросов, Богданович позволял себе говорить, что если бы он действительно был виноват в тех поступках, в которых его обвиняют, то дело не заключает в себе ничего важного или особенного, чтобы назначать следствие и требовать его к допросу, что подобные поступки совершаются ежедневно многими лицами и, однако, их никто не преследует; что как бы дело его не кончилось, он не подарит (так в тексте. -- М.Д.) посланнику Озерову за то, что последний не принял его; что “Московские ведомости” и все газеты за границей напечатают его дело; что мерзкая девчонка Толбузина разрушила его карьеру, и что все, принимавшие в ней участие, теперь убедились в её клевете и отступились от неё»Там же, д. 466, ч. 1, л. 129--130.. Подобная защита успеха не имела, поведение и показания Богдановича были признаны неудовлетворительнымиТам же, л. 97-103, 107-131, 134-135.. Не помогли ни обращение к кн. Долгорукову генерал-контролёра Контрольного департамента морских отчётов А.П. Жандра (мужа родной сестры Евгения Васильевича Александры), ни наивные письма Александру II и вел. кн. Елене Павловне президента Генерального совета Женевского кантона Бральяра, уверявшего, что полковник -- «жертва интриги» и «был только ветрен и легкомысленен»Там же, л. 24--25, 99--100..
Богдановича ожидал военный суд, однако характер преступления и тяжесть предусмотренного за него наказания (лишение дворянства и несколько лет каторги) требовали по закону или признания вины, или «полных улик». Чтобы собрать их, следственные действия пришлось бы продолжать в Париже, а это было и дорого, и чревато ещё более громким скандалом. Поэтому Слепцов и Родзянко рекомендовали ограничиться увольнением полковника со службы «как навлекшего на себя жалобу в таких поступках, которые не согласны с правилами нравственности и благородства, и не представившего к опровержению жалобы достаточных доказательств»Там же, л. 135.. 29 декабря кн. Долгоруков сообщил Валуеву о выводах следствия, одобренных императором Там же, л. 92--93. См. также: РГИА, ф. 1282, оп. 3, д. 808..
Валуев сразу же поверил показаниям Толбузиной, о которых ему сообщили Озеров и кн. Долгоруков. «Я думаю, -- ещё 18 августа писал он шефу жандармов, -- что Богданович способен на это подлое дело (“cet act infвme”), потому что этот человек выдаёт себя за набожного, бегает по монастырям, но имеет все качества лицемера первой степени». «Я его терпел вследствие случайных обстоятельств, -- оправдывался министр, -- и потому ещё, что, несмотря на личное моё отвращение к нему... он служил с некоторою деятельностью и без жалования». Уже в середине августа Валуев готов был предписать полковнику «оставить министерство», но затем решил дождаться царского вердикта. При этом он не сомневался, что, «во всяком случае, этот человек должен покинуть службу и лишиться мундира, которого он недостоин».
Но едва ли Пётр Александрович был готов к тому, что ему самому придётся решать судьбу «этого мерзавца (“се miserable”), поведением которого семейство Анненкова, г-жа Потёмкина и гр. Левашов будут более изумлены, чем я» ГА РФ, ф. 109, оп. 95, II экспедиция, 1865, д. 466, ч. 1, л. 7--12. В деле сохранились подлинные письма Валуева на французском языке и сделанный жандармами перевод..
Во всяком случае, в январе 1866 г. глава МВД решил не раздувать скандал, а командировать Богдановича в Вятскую и Пермскую губернии, где возникли перебои с продовольствием и начались волнения горнозаводского населения. Предполагалось, что, вернувшись через несколько месяцев, полковник сам подаст прошение об отставке РГИА, ф. 1282, оп. 3, д. 808, л. 42..
Богданович успешно справился с поставленной перед ним задачей. На Урале оценили его усилия. Так, коллежский асессор Гессен, опекун предприятий П.А. Демидова, 14 июня 1866 г. писал: «Убедившись в том, что Вы, Евгений Васильевич, как лицо, доверенное от высшего правительства, много сделали для успокоения ревдинского населения, имею честь покорнейше просить Вас уделить несколько времени, заехать в Рождественские заводы, поговорить с крестьянами -- они уже наслышались от ревдинских, как Вы разрешили их недоумения. Здешние Вас ждут с нетерпением, что Вы им скажете? Не знаю, недостаток ли внутренний или общее недоверие к дворянам и чиновничеству или тайные возбуждения, но делу остановка! Я вполне уверен: Ваши слова и влияние остановят крестьян от своеволия и перервут средства лицам неблагонамеренным пользоваться легковерием крестьян» Там же, ф. 1291, оп. 53, 1866 г., д. 188, л. 3--3 об.. Едва ли такие услуги оказывались безвозмездно. Но, так или иначе, когда Богданович вернулся в столицу, где после каракозовского покушения обострилась борьба в правительственных сферах, Валуев уже не вспоминал о его парижских похождениях, а кн. Долгоруков к тому времени и вовсе покинул жандармское ведомство.
Именно в ходе поездки на Урал Богданович осознал потребности региона в строительстве новьгх путей сообщения и оценил связанные с этим перспективы. Осенью 1866 г. он выпустил в Петербурге брошюру «О сибирской железной дороге и о развитии уральского горного промысла» и в 1867--1880 гг. регулярно публиковал или инспирировал статьи на эту тему в «Московских ведомостях», «Голосе», «Санкт-Петербургских ведомостях». В августе 1875 г. ему удалось выступить с докладом о Сибирской и Средне-Азиатской железной дороге на Международном географическом конгрессе в Париже. Выступление вызвало большой интерес, стали поступать предложения от иностранных компаний, готовых вложить средства в строительство магистралиМатериалы к истории вопроса о Сибирской железной дороге. СПб., 1891. С. 163--168; Лукоянов И.В. «Не отстать от держав...» Россия на Дальнем Востоке в конце XIX -- начале XX в. СПб., 2008. С. 69..
Впрочем, по словам Е.М. Феоктистова, Богдановичу «было решительно всё равно, построят эту дорогу или нет, она служила ему только средством обирать сибирских купцов, которые были заинтересованы в ней и которым он сулил золотые горы.
С замечательною ловкостью умел он устраивать для себя выгодные командировки, разъезжал по России, выставлял себя влиятельным лицом в Министерстве внутренних дел и в Министерстве путей сообщения, брал где только можно и большие куши, и по мелочам» Феоктистов Е.М. За кулисами политики и литературы. Воспоминания. 1848--1896. М., 1991. С. 254.. Так, в 1871 г., заняв на год через Л.Н. Жадовскую 100 тыс. руб. на покупку акций Сибирской железной дороги, он не возвращал долга и не выплачивал проценты, обещая «поделиться предстоящими миллионами», а затем попытался прекратить всякое общение и болезненно реагировал на визиты Жадовских, которым пришлось жаловаться в МВД РГИА, ф. 1284, оп. 76, 1861 г., д. 22, л. 316-316 об..
Долги постоянно сопутствовали Богдановичу. Ещё 5 мая 1865 г. Департамент общих дел МВД уведомил его о претензиях 10 человек, которым он задолжал в общей сложности 7 105 руб. Подобные ходатайства поступали и позднее, до начала 1880-х гг. Богданович занимал, рассказывая о своих знакомствах и влиянии, а потом, отказываясь возвращать деньги, объяснял, что жаловаться в МВД бесполезно, поскольку «у него там все друзья и приятели» Там же, л. 93..
Так, у вдовы мелкого чиновника А.В. Калуферовой он взял в январе 1864 г. под расписку на четыре месяца без процентов 300 руб., пообещав помочь ей устроить её дела в министерстве, после чего на следующий же день уехал из Петербурга.
В феврале 1866 г. вдове пришлось жаловаться на него петербургскому генерал-губернатору кн. А.А. Суворову, однако Евгений Васильевич был уже на Урале Там же, л. 142--142 об.. Просители, обращаясь в МВД, рассчитывали на уплату долгов чиновника из его жалованья, и тут только узнавали, что содержания он не получает. Со временем в МВД, угрожая арестом и увольнением, всё же вынудили его начать понемногу расплачиваться с кредиторами. Деньги же у Богдановича имелись, во всяком случае их хватало на то, чтобы регулярно выезжать в Европу на несколько недель и даже месяцев.
Та роль, которую играл Богданович, требовала известности и респектабельности. Неудивительно, что в начале 1870-х гг. Евгений Васильевич начал упорно добиваться генеральского чина. Причём поддерживал его в этом не только А.Е. Тимашев, возглавлявший в 1868--1878 гг. МВД, но и Валуев, ещё недавно брезгливо осуждавший «это ничтожество», а позднее, осенью 1880 г., называвший его в дневнике «хлыщом» Дневник П.А. Валуева, министра внутренних дел, в двух томах / Под ред. П.А. Зайончков- ского. T. 1. М., 1961. С. 12..
Именно к нему, руководившему тогда Министерством государственных имуществ, полковник обратился за помощью 17 декабря 1874 г. «Вы, вероятно, знаете полк[овника] Богдановича, -- в тот же день писал Валуев Д.А. Милютину. -- Нет севастопольского обеда без его речи и нет области, в кругу деятельности МВД, в которой он не проявил бы, в то или другое время, своей деятельности. В моё время он принёс особую пользу в деле городских страховых обществ (взаимных), и особенно во время голода, в шестидесятых годах, на Урале.
Считаю его человеком болезненным и думаю, что без его болезненности его способности принесли бы ему и другим ещё более пользы; но во всяком случае знаю, что генеральские эполеты его заветная, давняя мечта, и что он 11 или 12 лет служит МВД без жалованья и денежных пособий. Он 30 лет в офицерских чинах, полковником лет 10. Нельзя ли его осчастливить? Знаю также, что его производство будет исключением, что оно не подходит под правила. Но должно же, однако же, быть что-нибудь исключительное и в положении Богдановича, чтобы о нём повторительно ходатайствовал ген. Тимашев, и чтобы я Вас обременял тремя страницами о нём же. При свидании доложу Вашему высокопревосходительству ещё подробнее ту же просьбу» ОР РГБ, ф. 169, к. 59, д. 33, л. 1-2..
Не дожидаясь устных объяснений, военный министр сразу же ответил: «Пламенное желание полковника Богдановича получить генеральские эполеты давно мне известно, и я неоднократно был в тяжёлой необходимости жестокосердно высказывать ему несбыточность его домогательств, советовал ограничить свои виды генеральским чином гражданского покроя». Милютина явно раздражало, что «г. Богданович непреклонен и возобновляет по временам свои атаки» РГИА, ф. 908, on. 1, д. 585, л. 1.. Год спустя, 28 декабря 1875 г., Валуев вновь взывал: «У меня был четыре раза полк[овник] Богданович. Он же писал ко мне три раза. М[инист]р в[нутренних] д[ел] Вам писал официально о производстве с зачислением в запас. Пишу и я. Авось на этот раз Вы себя самих и прочих ублаготворите и успокоите тень ген. Хрущова, постоянно вызываемую Богдановичем» ОР РГБ, ф. 169, к. 59, д. 33, л. 9.. Однако Милютин не уступил, и только 16 апреля 1878 г. Александр II всё же произвёл Евгения Васильевича в генерал-майоры, приказав ему состоять по МВД РГИА, ф. 1284, оп. 51, 1888 г., д. 50, л. 270 об.-272..