Известности Богдановича безусловно способствовали его многочисленные публикации. «Человек неглупый, наглый, пронырливый, -- вспоминал Феоктистов, -- он проник и в литературный мир, писал статьи и издавал книжки назидательного и патриотического содержания и, конечно, постарался сблизиться с Катковым, потому что Катков представлял собой силу, которою ему было выгодно воспользоваться для своих целей. Уже одно то, что он получил право называться приятелем Каткова, ставило его высоко в мнении тех, кто не знал его близко» Феоктистов Е.М. Указ. соч. С. 254..
Помимо газетных статей, Богданович выпустил в Петербурге ряд популярных брошюр, рассчитанных на распространение среди военных и в высшем обществе: «Наср-Эддин шах и его выезд в Россию в 1873 году» (1873), «Наварил, 1827--1877» (1877), «Синоп, 18 ноября 1853 г.» (1878), «Гвардия русского царя на Софийской дороге 12 октября 1877 г.» (1879), «Стрелки Императорской фамилии.
Исторический очерк» (1881). Работа над этими изданиями неизбежно привлекала внимание к их автору. Так, узнав в апреле 1879 г. о намерении Богдановича описать бой у Горного Дубняка, «цесаревич очень этим известием был доволен и приказал по полкам устроить беседы и собирать для доставления Е[вгению] Васильевичу] все материалы, касающиеся этого дела» РГИА, ф. 1620, on. 1, д. 234, л. 15.. политический правомонархический богданович
23 марта 1879 г. при содействии нового министра внутренних дел Л. С. Макова генерал даже получил от Александра II дозволение «на собирание и издание “Материалов к истории первого двадцатипятилетия царствования мо- нарха-освободителя”». Его готовы были допустить к архиву Государственного совета.
Однако в МИД быстро поняли, кого предполагается ознакомить с правительственными секретами. 11 апреля товарищ министра Н.К. Гире уведомил Макова, что, по мнению кн. А.М. Горчакова, «опубликование дипломатической переписки и документов, относящихся до эпохи столь свежей, было бы неудобно и преждевременно, и потому его светлость не находит возможным согласиться на допущение генерала Богдановича к изучению и изданию этих бумаг». В тот же день в разговоре с Маковым император распорядился прекратить осуществление данного замысла Там же, ф. 1282, оп. 2, д. 1913, л. 1--9 об..
Тогда генерал, с 1878 г. являвшийся старостой Исаакиевского собора, переключился на издание многотиражных бесплатных брошюр для народа (характерно, что в правительстве подготовку такой продукции курировал тогда Валуев). «Кафедра Исаакиевского собора» регулярно выходила с апреля 1879 г. до конца 1883 г. (последний, 50-й, выпуск появился «в виду совершенно исключительного обстоятельства» в 1886 г.). Тираж её номеров составлял обычно 3--4 тыс. Но № 32, посвящённый гибели Александра II, разошёлся за два месяца в количестве 240 тыс. экземпляров Кафедра Исаакиевского собора. 1881. № 32. С. 31; № 33. С. 4..
Со временем центром общественной и литературной деятельности Богдановича становится созданный им вместе с супругой салон. Время его возникновения точно не установлено. Д.И. Стогов полагает, будто он появился ещё в 1860-е гг. (сам генерал писал в 1910 г. Николаю II, что устраивает завтраки «уже полвека») Стогов Д.И. Правомонархические салоны... С. 138..
Но Богданович тогда был холост и часто находился в командировках. 19 января 1869 г. он женился на А.В. Бутовской, а в середине 1870-х гг. салон уже существовал А.В. Богданович // Вечернее время. 1914. 5(18) декабря.. К 1879 г., судя по дневнику генеральши, поток посетителей стал для супругов чем-то привычным.
В их гостиной, открытой для представителей всех сословий и классов, устанавливались знакомства и завязывались связи, происходил непрерывный обмен информацией и слухами. Здесь встречались люди как либеральных, так и консервативных взглядов. Сюда приглашались все, кто мог быть полезен хозяевам или их гостям.
Поэтому в первые десятилетия существования салона Богдановичей едва ли можно говорить о сколько-нибудь выраженной его идеологической окраске. Трудно даже признать его собственно политическим, поскольку политикой интересы появлявшихся там лиц отнюдь не ограничивались. В неформальной обстановке из собеседников легко было вытягивать сведения, нередко они и сами спешили их сообщить. Всё это укрепляло позиции и расширяло возможности генерала, превращавшегося в фигуру, пытавшуюся влиять уже не только на общественную жизнь, но и на внешнюю политику России.