Что касается современности, то у нынешнего президента Российской Федерации по конституции полномочий не меньше, чем у последнего петербургского императора - это ли не свидетельство традиционного для России способа построения духовно-государственной вертикали? В современной политологии нередко говорят о трех особенностях традиционной русской политической культуры - централизации власти, её идеализации и персонификации. Несмотря на новейшую терминологию, тут нет ничего нового. По существу, именно об этом твердили все сколько-нибудь чуткие к своеобразию своего Отечества мыслители ХIХ-ХХ веков, причем как традиционалисты, так и либералы. Именно К. Кавелину - теоретику русского патриотического либерализма - принадлежит глубокая формулировка (правда, со ссылкой на славянофила Ю. Самарина): «В идеале русском представляется самодержавная власть, вдохновляемая и направляемая народным мнением. Сама история заставляет нас создать новый, небывалый своеобразный политический строй, для которого не подыщешь другого названия, как - самодержавной республики» (7). Под этой формулой подписывались - и прежде всего делами своими - практически все значительные (но не разрушительные!) деятели русской истории. Если воспользоваться словами классика немецкой политической мысли К. Шмитта, в России имеет место глубинная народная легитимация (в отличие от формальной юридической легитимности) верховной власти.
Прав политолог А.С. Панарин: «В русской истории действуют два тайных принципа - союз грозного царя с народом против изменников-бояр и союз пророчествующей церкви с «нищими духом» против сильных и наглых» (8). Было бы замечательно, если бы у нашей правящей элиты хватило ума и воли внести в Конституцию «бессрочную» избираемость Президента - до тех пор, пока его хочет большинство народа. Если этого не произойдет, «избираемый царь» фактически будет управлять страной независимо от юридической процедуры, благодаря которой он занимает в данный момент высший пост в государстве.
Что касается отечественных политических партий, то они в России всегда являлись не столько политическими, сколько мировоззренческими, например, «восточническими» (КПРФ) или «западническими» («Правое дело», «Яблоко»). Менять мировоззрение каждые четыре года - безумие для любой страны, особенно для России, где это прямо чревато перманентной гражданской войной. Положение общенародной державной партии в принципе могла бы занять «Единая Россия», но для этого ей необходимо, кроме «любви к президенту», выработать внятную идеологическую позицию. Высшую духовную и культурно-политическую цель подобной идеологии можно было бы определить как единство государственной истины и народной справедливости - ту самую русскую правду, о которой на Руси вели речь со времен Ярослава Мудрого и до большевиков. В случае ориентации на указанный идеал российская государственная Дума стала бы современным продолжением знаменитых московских Земских Соборов, где не было бы «купленных» политиканов-лоббистов, и где функции обратной связи народа (гражданского общества) с властью исполняли бы две крупные фундаменталистские партии - «единые» и «справедливые», «государственники» и «народники». В современном раскладе политических сил это могли бы быть, например, «Единая Россия» и КПРФ. Нашлось бы там место и для умеренных националистов, и даже для эксцентриков-маргиналов - «зеленых», «оранжевых», «голубых»…Народная (соборная) монархия в этом смысле куда демократичнее, чем любой парламент. Личная свобода и частная собственность требуют уважения, однако до тех пределов, пока они не противоречат фундаментальным духовным и материальным уложениям России как цивилизации и страны.
Принципиальное отличие России от Запада заключается также в том, что русская цивилизация не экономикоцентрична. Базисной основой национальной жизни у нас является духовная и государственная идея/энергия, а вовсе не капитал как в Европе и особенно в Америке. «Всякая власть от Бога» - эта мысль имеет прямое отношение к нашему Отечеству. Пока в России сильна православная церковная вера и государственная - царская, имперская, президентская - властная вертикаль, страна идет вперед, и перед ней, по словам Н.В. Гоголя, «постораниваются» другие народы и государства. Напротив, как только социально-политический перевес в России получает капитал (тем более компрадорско-спекулятивный) и связанный с ним либерализм, страна впадает в смуту, кризис, революцию. Когда всё идет на продажу, народ чувствует, что страна утрачивает свой онтологический фундамент - религиозно-государственное начало. Исчезает сверхличная цель, ради которой стоит идти на жертвы, и тогда «черт побери всё», как выражается одни из персонажей «Мертвых душ» Н.В. Гоголя. Грозные строители России - Иоанн 1У, Петр Великий, Иосиф Сталин - хорошо понимали это, опираясь в своей деятельности на преданные им «преображенские полки». Если угодно, это были превращенные формы «народного социализма», где единство державы и большинства народа (вопреки эгоистическому боярству, продажной бюрократии и «пламенным интернационалистам») достигалось часто жестокими, но единственно возможными и необходимыми для сохранения России средствами. В ином случае всё шло в разнос: Смута начала XVII века, Февраль 1917 года, распад СССР в 1991 году. Самое страшное для нас - это хаос.
Если мы хотим укрепления нашей православно-русской цивилизации - а иначе не стоит и жить в России - мы должны способствовать усилиям президента В.В. Путина по централизации и одновременно демократизации власти в России. Верховная власть должна пойти на сближение с государствообразующим «большим» народом, избавляясь по мере этого процесса от жуликов и предателей в своих рядах. Для этого президенту понадобится собственный «преображенский полк», разделяющий его державные взгляды и готовый не за страх, а за совесть их осуществлять. Параллельно с этим должны быть сделаны постепенные шаги в сторону национализации основных средств производства и богатейших природных ресурсов России.
Как самобытная евразийская цивилизация, Россия никогда не принадлежала ни Востоку, ни Западу. Ни тот, ни другой не признают её подлинно своей. Ориентализация России («византийский» Киев, «татарская» Москва) оказалась столь же поверхностной, как и её последующая вестернизация (петровские и советские реформы). В отличие от Востока, русская христианская классика изначально включала в себя творческую активность личной воли (православный храм и икона есть взаимораскрытие Бога и человека, а не подчинение одного другому). Вместе с тем, в отличие от Запада, религиозная свобода личности на Руси никогда не доходила до культа автономного индивида, оставаясь, так или иначе, в рамках соборного целого (царство, империя, коммуна). Строительство Санкт-Петербурга не отменило соборного начала национальной культуры - наоборот, оно утвердило светскую ипостась православия как дело персонального избрания (Пушкин, Достоевский, Соловьев и др.). Восточное рабство у Абсолюта или западное соперничество с ним - не русское занятие. Европейская свобода пережила ряд смертей - смерть Бога, смерть человека, смерть автора. Восточная душа по существу не знала религиозной свободы, заменяя его ритуалом. Противоречие между «тайной» свободой, восточной волей и западной формой - это движущая сила нашей истории. До сих пор Россия успешно проходила испытания Востоком и Западом: в конечном счете, они только укрепляли её внутренний смысловой код. Привлекая к себе лучшее из Азии и Европы, Россия не переставала быть самой собой. Это во многом делает её страной будущего, способной сохранить мир для человека и человека для Творца.
Примечания
1. Соловьев В.С. Русская идея // Соч.: В 2 т. - М., 1989. - Т. 2. - С. 245.
2. Соловьев В.С. Три силы // Цит. изд. - Т. 1. - С. 31.
3. Прот. Г. Флоровский. Пути русского богословия. - Париж, 1981. - С. 316.
4. Соловьев В.С. Национальный вопрос в России // Цит. изд. Т.1. - С. 260.
5. Соловьев В.С. По поводу последних событий // Избр. произведения. - М., 2001. - С. 432.
6. См.: Бердяев Н.А. Русский соблазн // Типы религиозной мысли в России. - Париж, 1989.
7. Характерно, что софианство как богословскую концепцию осудили в 1930-х годах обе ветви Русской Православной Церкви - и Московский патриархат, и зарубежная иерархия.
8. См. об этом: Хоружий С.С. Опыты из русской духовной традиции. - М., 2005. - С. 228.