Понимание тенденций и перспектив развития исторического созидания тесно связано с процессами системного разрушения устаревших ценностей, которые сейчас императивно складываются в философии и гуманитарных науках. Кроме того, в пользу сокрытия отдельных пробелов и откровенной «нищеты» антропологии выступают особые метасемантические нарративы и императивы, подогревающие «апокалипсическое» сознание цивилизации. Это сознание теперь вполне способно опрокинуть все человечество с вершин райского благодушия в адскую геенну отчаяния. Современное «апокалипсическое» сознание цивилизации и разрушительная семантика имеют богатый набор образов и метафор «смерти бога» (Ф. Ницше), «смерти автора» (Р. Барт), «смерти труда» (П. Томсон, Р. Дарендорф), «смерти человека» (М. Фуко), «конца истории» (Ф. Фукуяма), которые не замыкаются друг на друге. Сначала предпринимались попытки похоронить бога, постигая возможность его небытия. Но религия продолжает жить. Сейчас философы изучают «смерть человека», постигая пределы его естественного существования, актуализируя проективные формы его инобытия и небытия. Но человек и общество продолжают развиваться в таком направлении, которое неизвестно для истории. Дело дошло и до того, что пытаются похоронить и философию, заглядывая в ее «перспективное» небытие - в эту преисподнюю любого философствования. Никакое решение исследовательской задачи не может быть больше того, что даст исследование в целом. Предельная возможность бытия не зависит от предельных возможностей нашего мышления.
Ведь, в конечном счете, все эти «концы», «пределы» и «смерти» надо постулировать не из понятийносемантических моделей, образов и предположений, а из движения самой «оригинальной» реальности. Забегая вперед и говоря о перспективах цивилизации, С. Хантингтон не исключает то, что рано или поздно будет исчерпан как внутренний, так и внешний источник развития цивилизации, чем и оправдывается идея «смерти цивилизации». На это уже прямо намекают идеи и размышления С. Хантингтона о межцивилизационных войнах. Наступающий «апокалипсический век» готовит осознанное приближение к проблеме глобального выживания, к полной очевидности той черты, которая отделяет нас от реальной угрозы гибели всего человечества. В традиционном смысле понимания всей предшествующей земной жизни действительно приближается нечто завершающее: «теперь мы ощущаем влияние всех прошлых событий по-новому, ибо прошлое возвращается к нам с новой силой. Мы оказались в ситуации, которую можно назвать скачком времени» [7, с. 28]. Возникновение такой «мета-исторической» ситуации может означать переход человеческого бытия от разлома в природе (во времена «сверх-дикости») к разлому в истории (во времена «сверх-цивилизации»). В последней бифуркационной точке можно гипотетически обозначить начало «мега-эры», открывающей феномен второго «осевого времени», опрокидывающего и перемалывающего историю в таком же порядке, как история своим прежним движением опрокинула движение природы. Говоря иначе, второе «осевое время» может означать, что история человечества как бы перешагнет через тень своего прошлого, а будущее сможет получить относительный, «ретроальтернативный» характер. Уже в наши дни можно наблюдать, как «вся наша история догоняет нас, и именно это различие, как ни парадоксально, подчеркивает наш разрыв с прошлым» [Там же, с. 29].
В этом смысле идеи антропоцентризма уже уступают место идеям антропокосмизма [6]. Земля как «колыбель» человечества постепенно будет становиться заурядной локальной планетой, ограничивающей новые возможности человеческого существования, а само человечество в целом станет космической категорией. Такое положение человечества может означать предел традиционного существования цивилизации, после которого начнется «космолизация» жизни. Эти идеи космоморфизма разнопланово обыгрываются в фантастической и футурологической литературе. Дистанция, нарастающая между средствами и целями созидания, ослабляет созидательный потенциал человека, делает его менее эффективным и более дезориентированным. Поэтому стратегические, широкомасштабные и далеко идущие, перспективные цели созидания должны последовательно сверяться с пошаговыми решениями промежуточных задач и проблем, открывающих новые, более широкие и менее ограниченные возможности творчества.
человек общество созидание деструктивность
Список литературы
1. Аванесов С. С. Самореализация и самосозидание // Вестник Томского государственного университета. Серия Философия. Социология. Политология. Томск, 2009. № 2 (6). С. 133-135.
2. Курбанов М. Г. Естество и созидание в истории // Вестник Дагестанского государственного университета. Махачкала, 2011. Вып. 5. С. 224-227.
3. Курбанов М. Г. К многомерности человека // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2012. № 7 (21). Ч. I. C. 108-111.
4. Курбанов М. Г. Онтологические основы познания человека // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2012. № 5 (19). Ч. I. C. 98-102.
5. Курбанов М. Г. От закономерности человека к человекомерности законов // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2012. № 7 (21). Ч. III. C. 90-94.
6. Сагатовский В. Н. Философия антропокосмизма в кратком изложении. СПб., 2004. 232 с.
7. Тоффлер Э. Шок будущего. М.: АСТ, 2002. 557 с.
8. Шестов Л. Разрушающий и созидающий миры // Шестов Л. Сочинения в 2-х т. Томск, 1996. Т. 2. С. 315-354.
9. Ясперс К. Ницше и христианство. М.: Медиум, 1994. 115 с.