Проанализированный случай использования выражения «laver les tripes» не является единственным и встречается в другом контекстном окружении произведений цикла «Гаргантюа и Пантагрюэль»:
«Voulez vous rien mandez a la riviere? Cestuy cy (стакан с вином) vas laver les tripes» (Не надо ли вам передать что-либо на реку, он (стакан) идет мыть потроха) (Бахтин, 2015: 213; перевод М. Бахтина. -- Ю. В.).
В приведенной цитате выражение les tripes оборачивается еще одним аспектом своего значения: «насытившаяся утроба» и «насытившая утроба».
По внимательном прочтении в этом примере можно увидеть также аллюзию на самый контекст его появления, который имеет непосредственное отношение к кулинарным пристрастиям простых людей, носителей и выразителей карнавального мировоззрения.
Изначально слово les tripes выступало как название блюда: тщательным образом промытые, посоленные и тушеные согласно рецептуре внутренности животного. В силу того что впрок это кушанье заготавливать было невозможно, то в дни убоя скота требуху поедали, не соблюдая меры, и продавали по символической цене (Бахтин, 2015: 213).
Следует отметить, что образ утробы, неразрывно связанный с образом тела, неоднократно фигурирует и в других образцах литературы гротескного реализма, в частности в виде латинского аналога «viscera».
Образ омываемой вином утробы положен в основу бытовавшего в эпоху Ф. Рабле обычая сопровождать выпитый стакан вина словами из покаянного псалма, завершающегося словами: «обнови меня в утробе моей» (in visceribus meis).
Задаваясь вопросом о важности роли, отводимой образу утробы в гротескном реализме, М. М. Бахтин вытраивает следующую аргументационную цепочку: внутренности отождествляются с чревом, утробой, что, в свою очередь, тождественно самой человеческой жизни (там же).
В том видится связь с проанализированным ранее образом ячменного хлеба, отождествляемого с жизнью, зарождающейся в женском чреве, в конечном итоге с жизнью.
Высокая значимость ФЕ рассматриваемого круга обретают в произведениях бла- зона (blazon), другой разновидности перечня карнавализованных жанров, характерных для анализируемой эпохи. В самом термине также находит отражение ее отмеченная двойственность, что проявляется не только в узкой геральдической специфике, но также в использовании для выражения одновременно хвалы и брани. Это значение возникает уже в старофранцузский период развития языка и сохраняется в эпоху Ф. Рабле с заметно стершимся отрицательным компонентом, по прошествии времени совершенно утрачиваемым, что сужает значение термина до только лишь хвалы (там же: 552).
Полагают, что эта разновидность карнавализованного жанра зарождается в народно-речевой стихии, источнике стилистических средств для представителей прогрессивной литературы эпохи. Проявление этой стихии -- в двойственности оценки, «противоречивой полноте тона», иными словами, хвалы, обретает ироническое звучание и двусмысленный характер. Тем обусловлена возможность хвалить то, что по шкале истинных ценностей похвале не подлежит. Самый жанр блазона, вынесенный за рамки официальной системы оценивания, образуется синтезом хвалы и брани (там же: 553).
Сущность процесса генерирования блазона как карнавализованного жанра заключается в закреплении в большей или меньшей степени развернутых эпитетов амбивалентного характера с превалированием хулительного элемента. В силу стабильности характера такого рода эпитеты можно считать частью фонда пословиц и поговорок. Некоторые из них возникли как результат существовавшей народной традиции бла- зонизировать другие национальности, различные провинции, города, села.
Объектом блазонизации становятся те или иные пристрастия в области кулинарии, гастрономические предпочтения и привычки отдельных национальностей, что дает основание для выделения им отдельного сегмента в пиршественно-образном пространстве.
Примером блазонизации можно считать приписываемую англичанам французами неумеренность в употреблении крепких напитков, закрепленную в блазоне «Sauol comme un Anglais» (пьяный, как англичанин), характеризуемом устойчивостью, фиксируемом в произведениях Ф. Рабле. Согласно документальным свидетельствам, именно эта черта становится доминирующей в характеристике подданных английского королевства в восприятии подданных французской короны, что подтверждается выражением «Li mieldre buveor in Engleterre», зафиксированным в древнейшем сборнике XIII в. В основе этимологии этого выражения просматривается связь с подразумеваемой причиной, лексическими единицами wyn и ale, анализируемыми выше.
Заключение
Проделанный анализ позволяет прийти к заключению, что ФЕ с кулинарным компонентом, образуя важную часть симболария карнавальной средневековой культуры, несут на себе отпечаток свойственной ей двойственности. Зарождаясь в ее недрах, ФЕ как в английском, так и французском языке формируются сообразно основополагающему принципу колеса, что определяет их амбивалентный характер. В силу древности происхождения ФЕ этого симболарного сегмента объединяются общностью составляющих их компонентов, обозначающих основные продукты из рациона человека.
В английском языке, как показывает анализ, велик удельный вес ФЕ с кулинарным компонентом bread, что порождает ассоциативный ряд с библейскими притчами, которые получают принципиально новое, пародийное переосмысление в художественном целом, в то время как во французской художественной прозе примеры такого рода отсутствуют. Точкой пересечения британского и романского мировосприятия является группа ФЕ с компонентом wyn. В дальнейшем ФЕ с кулинарным компонентом подвергаются не только этнической переоценке, но, будучи частью фразеологического фонда, выступают источником стилистических исканий прогрессивных деятелей литературы своего времени. Попадая в структуру художественного текста, ФЕ с кулинарным компонентом претерпевают последующее переосмысление и получают приращения значения, согласно законам карнавализованных жанров, также являющихся порождением карнавальной смеховой культуры Средневековья.
Примечания
1. Я не желаю девственность хулить, / С пшеничным хлебом деву я сравнить / Хотела бы, а жен с ячменным хлебом. Но и ячмень растет под тем же небом. / Апостол Марк в Евангелье вещал (Чосер, 1988: 284; пер. И. Кашкина).
2. Дэнмауский окорок не им был сужен (там же: 285).
3. Постой-ка, мой рассказ еще не начат. / Его услышав, запоешь иначе. / В той бочке погор- чее будет эль, / Чем все, что рассказала я досель. / Ох, знаю я, едва ль кто лучше знает / Каким бичом супружество взимает / Свои налоги, -- я сама тот бич. / И посоветуйся, / потом решайся / Пригубить рог. И уж затем не кайся, / Что эль супружества не больно сладок; / Примеры приведу я, как он гадок (там же: 284).
4. Так пусть бы приключилась / Со мной напасть, пусть эля и вина / Не пить мне больше, если не сполна (там же: 284).
5. Ритуализированным пиршеством, сопровождавшимся буйным весельем.
6. «Я охотно промою утробу этого теленка, которого одевал утром» (перевод наш. -- Ю. В.).
Список литературы
1. Бахтин, М. М. (2015) Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М. : Искусство. 525 с.
2. Данилова, В. А., Данилова, Г. И. (2014) Фразеологизмы с кулинарным компонентом в контексте гастрономического кода немецкой национальной культуры // Studia Linguistica -- XXIII. Язык и человек в фокусе современной науки / отв. ред. И. А. Щирова. СПб. : Политехника-сервис. 322 с. С. 128-137.
3. Джанджакова, Н. И. (1983) Анализ художественного прозаического текста. М. : МГПИИЯ им. М. Тореза. 72 с.
4. Дмитриев, А. В., Сычев, А. А. (2005) Смех: социофилософский анализ. М. : Альфа. 592 с.
5. Кашкин, И. (1988) Примечания // Кентерберийские рассказы / пер. с англ. И. Кашкина и О. Румера. М. : Правда. 560 с. С. 528-558.
6. Можейко, М. А. (2000) Становление концепции нелинейных динамик в современной культуре (сравнительный анализ синергетических и постмодернистских исследовательских стратегий) : автореф. дис. ... д-ра филос. наук. Минск. 42 с.
7. Сорокин, Ю. А. (1994) Этническая конфликтология. Самара : Русский лицей. 96 с.
8. Телия, В. Н. (1999) Первоочередные задачи и методологические приемы исследования фразеологического состава в контексте культуры // Фразеология в контексте культуры / отв. ред. В. Н. Телия. М. : Языки русской культуры. 333 с. С. 13-25.
9. Французско-русский фразеологический словарь (1963) / под ред. Я. И. Рецкера М. : Гос. изд-во иностр. и нац. словарей. 1112 с.
10. Чосер, Дж. (1988) Кентерберийские рассказы / пер. с англ. И. Кашкина и О. Румера. М. : Правда. 560 с.
11. Chaucer, G. (1995) The Canterbury Tales. London : Wordsworth Editions Ltd. 632 p.
12. Doctor, J. A. (1994) Shakespeares carnival. Arhus : Aarhus Universitetsforlag. 462 p.
13. Dragstra, H. (1991) Methods in twentieth-century Chaucer studies: an inquiry into cultural practice, 1915-1980. Rijksuniversiteit Groningen. 393 p.
14. Duneton, C. (1985) La Puce a l'Oreille. Mayenne : Ballard. 501 p.
15. Soulnier, V. L. (1965) Introduction // Pantagruel / Ed. by V. L. Soulnier. Gen eve : Librairie Droz. 265 p. P. VIII-L.
References
1. Bakhtin, M. M. (2015) Tvorchestvo Fransua Rable i narodnaia kul'tura srednevekov'ia i Renes- sansa. Moscow, Iskusstvo. 525 p. (In Russ.).
2. Danilova, V. A., Danilova, G. I. (2014) Frazeologizmy s kulinarnym komponentom v kontekste gas- tronomicheskogo koda nemetskoi natsional'noi kul'tury. In: Studia Linguistica -- XXIII. Iazyk i chelovek v fokuse sovremennoi nauki / ed. by I. A. Shchirov. St. Petersburg, Politekhnika-servis. 322 p. Pp. 128-137. (In Russ.).
3. Dzhandzhakova, N. I. (1983) Analiz khudozhestvennogo prozaicheskogo teksta. Moscow, MGPIIIa im. M. Toreza. 72 p. (In Russ.).
4. Dmitriev, A. V. and Sychev, A. A. (2005) Smekh: sotsiofilosofskii analiz. Moscow, Al'fa. 592 p. (In Russ.).
5. Kashkin, I. (1988) Primechaniia. In: Kenterberiiskie rasskazy / transl. from Engl. by I. Kashkin and O. Rumera. Moscow, Pravda. 560 p. Pp. 528-558. (In Russ.).
6. Mozheiko, M. A. (2000) Stanovlenie kontseptsii nelineinykh dinamik v sovremennoi kul'ture (sravnitel'nyi analiz sinergeticheskikh i postmodernistskikh issledovatel'skikh strategii) : Thesis of Diss. ... Doctor of Philosophy. Minsk. 42 p. (In Russ.).
7. Sorokin, Iu. A. (1994) Etnicheskaia konfliktologiia. Samara, Russkii litsei. 96 p. (In Russ.).
8. Teliia, V. N. (1999) Pervoocherednye zadachi i metodologicheskie priemy issledovaniia frazeo- logicheskogo sostava v kontekste kul'tury. In: Frazeologiia v kontekste kul'tury / ed. by V. N. Teliia. Moscow, Iazyki russkoi kul'tury. 333 p. Pp. 13-25. (In Russ.).
9. Frantsuzsko-russkii frazeologicheskii slovar' (1963) / ed. by Ia. I. Retsker. Moscow, Gos. izd-vo inostr. i nats. slovarei. 1112 p. (In Russ.).
10. Choser, Dzh. (1988) Kenterberiiskie rasskazy / transl. from Engl. by I. Kashkin and O. Rumer. Moscow, Pravda. 560 p. (In Russ.).
11. Chaucer, G. (1995) The Canterbury Tales. London, Wordsworth Editions Ltd. 632 p.
12. Doctor, J. A. (1994) Shakespeares carnival. Arhus, Aarhus Universitetsforlag. 462 p.
13. Dragstra, H. (1991) Methods in twentieth-century Chaucer studies: an inquiry into cultural practice, 1915-1980. Rijksuniversiteit Groningen. 393 p.
14. Duneton, C. (1985) La Puce a l'Oreille. Mayenne, Ballard. 501 p.
15. Soulnier, V. L. (1965) Introduction. In: Pantagruel / Ed. by V. L. Soulnier. Geneve : Librairie Droz. 265 p. Pp. VIII-L.