Дуги политической нестабильности индуцируют на своей периферии многочисленные очаги конфликтов, которые, с точки зрения географии, носят точечный или локальный характер. Как правило, порождают эти конфликты противоречия между двумя, максимум - тремя участниками мировой политики. Примером таких конфликтов являются конфликт между КНР и Японией относительно спорных островов в Южнокитайском море (Сёнкаку), зоны замороженных конфликтов (Абхазия, Южная Осетия, Карабах, Приднестровье, узбекско-таджикский конфликт, Кашмир) и т.д. Все они имеют в своей основе причины, не связанные с причинами конфликтов, развивающихся вдоль дуг нестабильности, но обострение одних конфликтов ведет к обострению и других очагов конфликтной напряженности, к всплескам насилия и к политическим провокациям, включая провокации вооруженные.
Наличие в современном мире нескольких дуг (или поясов) нестабильности ведет к тому, что государства, оказавшиеся в интервалах между этими дугами, вынуждены ради своей безопасности сближаться в политическом и оборонном плане с теми государствами, которые находятся в одном с ними поясе относительной стабильности, или ячейке, которую образуют дуги нестабильности, перечисленные выше. При этом единство базовых потребностей - в безопасности, мирном развитии и сосуществовании, защиты от новых вызовов и угроз, - определяет траектории сближения и партнерства различных государств независимо от их географического положения и деления на морские и континентальные державы. Эта тенденция объясняет многие современные союзы между странами и политическими силами, ранее считавшимися непримиримыми антагонистами. Таким образом, сеть дуг политической нестабильности, покрывающая земной шар в виде некоторой географической сетки, и становится в современных условиях тем самым географическим фактором, который определяет современную картину геополитических процессов, определяет отличия политики одних держав по отношению к другим и проводит границы между геополитическими субъектами.
Дуги политической нестабильности в современном мире играют роль транспортных коридоров для переноса конфликтности и политической напряженности из одной точки географического пространства в другую: именно по этим маршрутам, идущим вдоль дуг нестабильности, перемещаются боевики, оружие, финансовые средства, поддерживающие террористов и сепаратистов, а также определенные эмоциональные состояния и настроения, распространяющиеся в массах мирного населения с помощью механизмов «эмоционального заражения», известных из психологии массовых политических процессов. Примером таких транзитных перемещений может служить конфликт в Сирии, где против Асада воюет мировой исламистский интернационал, включая боевые подразделения Талибана и Аль-Кайды из Афганистана, или конфликт в Мали, в котором одной из основных движущих сил стали ливийские боевики, воевавшие против Каддафи. Таким образом, помимо геополитического районирования, дуги политической нестабильности определяют сеть транспортных артерий и коридоров, по которым переносится сегодня политическое воздействие, охватывая при этом обширные географические территории, в том числе - ранее недоступные для прямого внешнего управления. По этим же коридорам идет транзит радикальных идеологий, пропаганды, пограничных массовых психоэмоциональных состояний, готовящих почву для новых конфликтов.
геополитический государство нация
Библиография
1. Маккиндер X.Дж. Географическая ось истории. // Полис.№4, 1995.-С.162-169.
2. Николаев С. Центральноазиатский вектор внешней политики Японии.//Дипломатическая служба. № 6, 2009.-с.15.
3. Ивашов Л.Г. Россия или Московия? Геополитическое измерение национальной безопасности России. -- М.: Эксмо, 2002. -- 416 с.
4. Бжезинский З. Великая шахматная доска. Американское превосходство и его геостратегические императивы. М.: Международные отношения, 2010. С.54-55.
5. Костин А.И. Ресурсы и политика в условиях глобализации // Вестник МГУ, Сер. Политические науки. 2007. № 2.
6. Карпович О.Г. Международные организации и их роль в предупреждении, урегулировании и разрешении этнополитических конфликтов // Национальная безопасность / nota bene. - 2014. - 3. - C. 398 - 405. DOI: 10.7256/2073-8560.2014.3.11786.
7. Филиппов В.Р. Буркина Фасо: политический кризис 2011 года // Международные отношения. - 2013. - 4. - C. 424 - 438. DOI: 10.7256/2305-560X.2013.4.9721.
8. Гушер А.И. Вызовы и угрозы безопасности России // NB: Международные отношения. - 2014. - 1. - C. 64 - 75. DOI: 10.7256/2306-4226.2014.1.10748. URL: http://www.e-notabene.ru/wi/article_10748.html
9. Демидов А.В. От «мягкой силы» к «управляемому хаосу» // Международные отношения. - 2014. - 2. - C. 230 - 236. DOI: 10.7256/2305-560X.2014.2.10355.
10. Карякин В.В. Цивилизационная антропология американского экспансионизма: от доктрины Монро к глобальному лидерству // Международные отношения. - 2013. - 4. - C. 487 - 468. DOI: 10.7256/2305-560X.2013.4.9722.
11. Фельдман П.Я. Геополитический клиентелизм в международных отношениях: стратегия и тактика Запада. // Международные отношения. - 2014. - 2. - C. 189 - 193. DOI: 10.7256/2305-560X.2014.2.11365.
12. Курилкин А.В. Современные подходы к ведению информационных войн // Международные отношения. - 2014. - 1. - C. 75 - 80. DOI: 10.7256/2305-560X.2014.1.10063.
13. Байректаревич А.. Future of Europe (of Lisbon and generational interval) // NB: Международные отношения. - 2013. - 4. - C. 16 - 26. DOI: 10.7256/2306-4226.2013.4.9399. URL: http://www.e-notabene.ru/wi/article_9399.html
14. Карпович О.Г. Конфликты цивилизаций: актуальные проблемы // Международные отношения. - 2014. - 1. - C. 62 - 67. DOI: 10.7256/2305-560X.2014.1.9000.
15. Валиуллин И.И. Эволюция понятия «информационная война» в политической науке // Международные отношения. - 2014. - 1. - C. 68 - 74. DOI: 10.7256/2305-560X.2014.1.10064.
16. Курилкин А.В. Эволюционное развитие психологической борьбы: от пропаганды к психологическим операциям // Международные отношения. - 2014. - 3. - C. 472 - 474. DOI: 10.7256/2305-560X.2014.3.11855.