В соответствии со статьями 950, 951 и 952 Уложения о наказании лиц, которые без ведома властей и без установленных на то видов переезжали с места на место, называли бродягами. Их предписывалось задерживать для установления личности, подвергать административным мерам наказания: взысканию штрафа, аресту, возвращению к месту постоянного жительства, воспрепятствованию «к прочному водворению и оседлости в Сибири» [16, с. 152-158]. Так, приказом начальника Харьковского ЖПУ ж.д. от 9 июня 1897 г. № 86 «за оказанные похвальные действия при задержании ходока-переселенца и быстрое составление поэтому протокола» Там же. Д. 479. Л. 36об. отмечен унтер-офицер Валуйского отделения Иван Белоус. Приказом начальника того же Управления от 7 мая 1898 г. № 84 объявлено «Спасибо» другому унтер-офицеру - Валентину Мироненко «за оказанные им похвальные действия при задержании переселенцев, не имеющих на то установленных документов и быстрое по этому делу распоряже- ние» Там же. Д. 480. Л. 27..
Рассматривая организацию перевозок, место и роль ЖПУ ж.д. в этом процессе, следует отметить многоаспектность их деятельности. В целях стимулирования переезда переселенцев к новому месту жительства железнодорожным транспортом существовала система ссуд и льготных тарифов. Переселенческая такса на проезд составляла 5 руб. 15 коп. за 3500 км, 7 руб. 65 коп. за 5200 км, 10-15 руб. за 7 тыс. км. Для детей старше 10 лет билет стоил четверть от полной цены, для детей младше 10 лет проезд был безденежным. За провоз багажа взималось 60 коп. с пуда [17, с. 69]. Обозначилась проблема безбилетного проезда и провоза багажа. На переселенцев и их кладь составлялись сопроводительные документы, соответствие которых контролировали железнодорожные жандармы. Общий Устав Российских железных дорог статьями 27, 28 и 162 определял обязанность пассажиров возмещать ущерб перевозчику, а в случае отказа выполнить требования обстоятельства происшествия документировались железнодорожными жандармами, в отношении возмутителя проводилось дознание с последующим направлением дела в суд [16, с. 710]. Указанная мера действовала в интересах перевозчиков, создавала условия для нормального функционирования и развития железнодорожного транспорта.
Движения поездов по станциям производились по расписаниям, согласовываемым на узловых пунктах [17, с. 69-70]. Для обеспечения слаженной работы координировались различные ведомства. В 1898 г. Департамент железных дорог утвердил технические правила перевозки переселенцев и санитарного надзора за ними. В приспособленных крытых товарных вагонах были оборудованы сидения по воинским образцам 1885 г. с нарами в один ярус. В вагонах имелись закладки в дверях, препятствовавшие падению взрослых и детей, сходные мостки для использования в местах стоянок ГАРФ. Ф. 110. Оп. 22. Д. 238. Л. 147об. Там же. Л. 147. Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). Собр. 3. Т. 24. № 24701. С. 604..
С изменением в начале ХХ века социально-экономической и политической обстановки в стране в «Высочайше утвержденных временных Правилах о добровольном переселении сельских обывателей и мещан-зем- ледельцев» № 24701 от 6 июня 1904 г. предусматривалась возможность открытия широкого свободного льготного переселения из отдельных местностей «вследствие особо неблагоприятных хозяйственных условий»11, вызывалось «видами правительства» Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). Собр. 3. Т. 24. № 24701. и признавалось «желательным» Там же..
Отказ от ограничений на передвижение крестьян в новые земли Сибири ознаменовал новый этап в переселенческой политике [18, с. 274]. С учетом имевшегося опыта циркуляр управлений железных дорог от 19 февраля 1909 г. № 4028 гласил: «Ввиду значительных размеров ожидаемого переселения <...> надлежит приложить все усилия к правильному и безостановочному передвижению переселенцев.» [16, с. 954]. Изменение государственной политики сказалось на жандармских полицейских. Кроме местных, по Курской губернии проходили потоки льготного переселения из Полтавской и Харьковской губерний, где крестьянское движение было наиболее активным. К ним присоединялись переселенцы из Киева. А.Н. Курцев отмечал, что в 1908 г. Центрально-Черноземный район империи (ЦЧР) «дал наибольшее число участников переселенческого движения на слабозаселенные окраины - до 2 млн человек, включая 200 тыс. ходоков» [6, с. 303]. С 1896 по 1910 г. в Амурскую область переселено 19445 жителей Полтавской губернии, 7004 - из Харьковской, 6843 - из Киевской, 5303 - из Черниговской. В Приморскую область также активно переезжали выходцы из: Черниговской (35193 человека), Киевской (27901 человек), Полтавскои (16417 человек), Подольскои (8462 человека), Волынскои (7812 человек) губерний [14, с. 16]. Курская губерния пропускала через себя основные потоки переселенцев.
Правовая регламентация деятельности ЖПУ ж.д. осуществлялась на основе предписаний, распоряжений и иных нормативных правовых актов. На активное участие ЖПУ ж.д. в переселенческой политике косвенно указывает официальное делопроизводство. Так, из описи дел Курского жандармского полицейского отделения (далее ЖПО) следует, что с 1906 по 1911 г. в нем ежегодно заводились дела с характерными заглавиями: «К руководству по передвижению переселенцев, рабочих и по полицейско-санитарному надзору»14. Они состояли из нормативных предписаний, результатов служебной деятельности, переписок со службами и ве- домствами15.
Переселенческое движение проявляло новые вызовы и угрозы, требовало соответствующих мер реагирования. Так, циркуляром Штаба корпуса жандармов № 46 от 13 апреля 1907 г. [16, с. 956-957] предписывалось железнодорожным полицейским контролировать должное санитарное состояние подвижного состава. С 1908 г., помимо специально приспособленных для перевозки переселенцев товарных поездов, стали использоваться теплушки и вагоны III и IV классов, были запущены в эксплуатацию специально оборудованные санитарные пункты [16, с. 948]. Они представляли собой «небольшую подвижную больницу, позволявшую перевозить больных в удобных условиях, выделять их из поезда и изолировать, обеспечивать надлежащий медицинский уход и лечение» [17, с. 74]. Такие меры были вынужденными, так как с ростом интенсивности перевозок увеличилась скорость распространения инфекций, в том числе на территории Курской губернии, где наблюдались вспышки эпидемий холеры. Свирепствовали оспа, грипп, скарлатина, разные формы тифа и т. д. [19, с. 191]. В конце XIX века Курская губерния занимала 22-е место по заболеваниям оспой. В 1909 г. буйствовал тиф. Для инфицирования населения не так опасно было линейное расстояние, как интенсивность транспортных сношений [20, с. 214-344]. При этом, чем доступней был пункт железнодорожного сообщения, тем быстрее шло распространение болезни. В этих условиях медицинские осмотры, дезинфекции подвижного состава позволяли избежать вспышек массовых заболеваний среди переселенцев. С 1911 г. поезда в Сибирь состояли из специальных вагонов: на десять пассажирских - один санитарный. Властями в 1913 г. взамен правил о медицинской службе были утверждены новые - по врачебно-санитарной части на всех железных дорогах, открытых для общественного пользования. Для санитарногигиенических и противоэпидемических мероприятий создавались комиссии: главная дорожная санитарная комиссия, участковые и санитарные попечительства. Они решали вопросы обострения эпидемиологической обстановки, разрабатывали безотлагательные и общие меры оздоровительного характера.
Неприятным фактом для простых граждан на объектах железнодорожного транспорта были хищения личной собственности. К концу XIX века жандармской полицией регистрировалось более 7 тысяч краж, совершаемых ежегодно в поездах и на станциях [21, с. 91]. Начиная с 1897 г., количество корыстных преступлений неуклонно росло. Анализ дел по фактам краж личного имущества граждан в поездах и на станциях показал, что если в 1896 г. в Харьково-Царицинском ЖПУ ж.д. было проведено 173 дознания ГАРФ. Ф. 110. Оп. 22. Д. 479. Л. 6-9., то через два года уже 338 Там же. Д. 481. Л. 9-12об.. Рост хищений ручной клади и перевозимых грузов продолжался [22, с. 27], достигнув пика в революционный 1906 год [23, с. 46]. Таким образом, в силу сложившейся специфики в перевозочных процессах жандармские полицейские железных дорог несли службу не только в уязвимой среде общества, но и действовали в интересах пассажиров на основе традиционных для России обычаев, в том числе религиозных. Для этого в помещениях жандармских отделений, на станциях устанавливались иконы и зажигались лампады Там же. Д. 486. Л. 44.. Православные иконы, находившиеся на станциях, призваны были явить собой тайну человеческого достоинства, открыть высший смысл бытия. Так актуализировались духовно-нравственные понятия в среде переселенцев в условиях, когда временные неудобства и тяготы возрастали, что способствовало поддержанию общественного порядка и обеспечению общественной безопасности жандармскими полицейскими подразделениями железных дорог на станциях и в поездах.
Правовые нормы предписывали полицейским ЖПУ ж.д. оказывать некоторое снисхождение к переселенцам, проявлять внимательность и предупредительность к ним, не допуская явного нарушения общественного порядка. В циркуляре Управления железных дорог № 5719 от 26 февраля 1910 г. говорилось, что, несмотря на существовавшие ограничения и запреты торговли продуктами питания возле поездов, управление железных дорог предлагало на станциях беспрепятственно допускать местных жителей к продажам продуктов питания с рук [16, с. 955].
В жандармских унтер-офицерах граждане видели силу, законную власть, призванную обеспечить надлежащий правопорядок и должную безопасность. В связи с этим к жандармским полицейским предъявлялись особые моральные требования для обеспечения оптимальных условий проведения реализуемых государством проектов в интересах людей. Чины ЖПУ ж.д. были своеобразным мостом между властью и народом. Всячески помогая и охраняя население, создавая условия для развития безопасной работы транспорта, оказывая поддержку наиболее уязвимым слоям общества, унтер-офицеры решали задачи государственного масштаба.
Деятельность железнодорожных жандармов традиционно рассматривалась с позиций ее значимости для общества и государства, реализации общеполицейских и специальных функций. Вместе с тем и переселенцы оказывали влияние на полицейских ЖПУ ж.д. Дело в том, что перевозка их по «билету в один конец» открывала перед жандармскими полицейскими противоположные нравственные возможности: бескорыстное отношение к человеку или дегероизирующее поведение. Такую полярность обусловило лишь одно обстоятельство: проезжавшие мимо переселенцы воспринимались жандармами как категория пассажиров, повторное появление которой они обычно не ждали. Вместе с тем среда переселенцев постоянно нуждалась в особом отношении, повышенном внимании и предупредительности. Если железнодорожный жандарм постепенно становился на путь бескорыстного служения обществу, искренне помогал переселенцам, то и сам обогащался, начинал жить тем, что М.М. Бахтин и С.С. Аверинцев называли «большим временем» [24, с. 1-10]. Однако для жандармов были доступны и иные пути, свидетельствовавшие либо о неразвитости духовного сознания, либо о расстройстве воли. Как результат - испытание бесцельностью и бессмысленностью службы, с которыми, к сожалению, не все справлялись. Например, это мог быть путь недобросовестного и формального отношения к исполнению должностных обязанностей ГАРФ. Ф. 110. Оп. 22. Д. 196. Л. 74., что нередко проявлялось в злоупотреблениях спиртными напитками ГАРФ. Ф. 110. Оп. 6. Д. 973. Л. 5.. Это мог быть путь пассивного, формального, в целом недобросовестного отношения к службе, что вело к смешению понятий, безразличию к людям, бездеятельности при осуществлении должного ГАРФ. Ф. 110. Оп. 22. Д. 196. Л. 74., а в пределе своем - к суициду ГАРФ. Ф. 110. Оп. 2. Д. 18544. Л. 2.. Таким образом, жандармская полицейская служба изначально представляла собой не только множество требовании и практических задач, но и выявляла собой живую связь с людьми. Участие в реализации переселенческой политики давало возможность железнодорожным жандармам ощутить свою причастность к целому, находить высший смысл в ежедневном исполнении служебных обязанностей.
Таким образом, к 1908 г. сложилась система по решению вопросов переселения, в которой жандармские железнодорожные полицейские заняли свое место. Основная функция заключалась в обеспечении необходимого порядка на линиях железных дорог путем контроля за соблюдением нормативных предписаний, правил о добровольном переселении сельских обывателей, железнодорожных распоряжений, санитарно-эпидемиологических требований и т. д. Пресечение правонарушений, профилактика и раскрытие преступлений, обнаружение самовольных переселенцев, проведение иных мероприятий позволило жандармским полицейским обеспечить безопасность на линиях железных дорог. Условия деятельности требовали предельной самоотдачи и организованности всей правоохранительной структуры. Для Курской губернии эти процессы были особо злободневными, так как по территории проходили основные потоки переселенцев, включавшие движение из Южных и Юго-Западных регионов империи. Планомерное и целенаправленное осуществление железнодорожными жандармами общеполицейских мер, с одной стороны, и живая связь с людьми - с другой, дали положительные результаты, которые отражались в миллионах перевезенных крестьян. Сложившаяся за годы переселений общность людей приобретала свои самобытные черты. Народный артист СССР М.А. Ульянов писал, что на его родине в Сибири были такие понятия, как «чалдон» и «самоход». По его словам, «чалдон» - человек с Дона <...> «самоходы» - переселенцы из центральных губерний России, которые сами пришли, самоходом» [25, с. 38].
Жандармские полицейские отделения железных дорог стали основными исполнителями обеспечения охраны общественного порядка среди миграционных потоков, проходивших по линиям железных дорог на территории Курской губернии, что позволило при организации перевозок переселенцев обеспечить необходимо-достаточный уровень правопорядка. Массовое переселение крестьян на отдаленные земли Российской империи в части их перевозки железнодорожным транспортом в период 1896-1914 гг. стало возможным в значительной мере благодаря слаженным действиям ключевой правоохранительной структуры, действовавшей на стальных магистралях, - жандармской железнодорожной полиции.
Список литературы
1. Скляров Л.Ф. Переселение и землеустройство в Сибири в годы столыпинской аграрной реформы. Л.: Изд-во Ленинград. ун-та, 1962. 588 с.
2. Дякин В.С. Столыпин и дворянство (провал местной реформы) // Проблемы крестьянского землевладения и внутренней политики России: сб. ст. / отв. ред. Н.Е. Носов. Л., 1972. Вып. 13. С. 231-273.