«ЖЕНА ЕГО ВЫШЛА ЗАМУЖ...»: К ВОПРОСУ О СУДЬБАХ СОЛДАТСКИХ ЖЕН В XVII ВЕКЕ
Варвара Гелиевна Вовина-Лебедева
Санкт-Петербургский институт истории Российской академии наук, г. Санкт-Петербург, Российская Федерация
Аннотация
крестьянский семья солдат женщина
В статье рассматривается одна из важных проблем истории крестьянской семьи XVII в.: отношения к женщине, оставшейся без мужа, со стороны его родни. На неопубликованном материале описания Шенкурской и Подвинской четвертей Важского уезда в 1665 г. проанализированы случаи семейных отношений у крестьян при солдатских наборах, рассмотрены модели дальнейшего взаимодействия волости с семьями солдат. Особое внимание уделяется судьбам солдатских жен. Рассмотрены различные варианты, которые зафиксированы в переписной книге: проживание у родственников мужа, у собственных родственников, смерть, «скитание в мире». Одним из таких вариантов являлось замужество солдатской жены. Поскольку случаи, когда оно имело место после смерти первого мужа, всегда фиксировались, остается предположить, что многочисленные записи о случаях иного рода отражают практику особой формы невенчанного сожительства, которую приходится считать довольно широко распространенной.
Ключевые слова: Важский уезд, солдатский набор, переписная книга, солдатская жена, волость, крестьянская семья.
Abstract
“His wife has married...”: to the problem of the fate of soldiers' wives in the 17th century.Varvara G. Vovina-Lebedeva, Saint Petersburg Institute of History of the Russian Academy of Sciences, Saint Petersburg, Russian Federation
Introduction. The article deals with one important problem in the history of the 17th-century peasant family: the relationship between a woman and her family, as well as the family of her husband, in cases when this peasant was taken to military service for a long time. Methods and materials. The article is based on unpublished materials of the description of the Shenkurskaya and Podvinskaya chetverts of Vazhskiy uyezd in 1665. The author explores different situations of taking peasants in soldiers and further interaction of the volost with the families of these soldiers. The fates of soldiers' wives are a subject of special attention. Analysis and results. The paper considers various cases that are recorded in the census book: the case of soldier's wife living in the same yard with relatives of her husband or with her own relatives, the case of soldier's wife death, the case of “begging inside the parish”. One of these variants was a new marriage of the soldier's wife. The cases when it took place after the death of the first husband were always recorded. We assume that numerous cases of women's marriage without remarks of her first husband's death reflect the practice of a cohabitation among the peasants, which was not consecrated by the church, but was actually recognized by the government and by volost residents.
Key words: Vazhskiy uyezd, taking in soldiers, census book, soldier's wife, volost, peasant family.
Введение
Когда речь идет о солдатской службе в XVII в., можно утверждать, что мы многое знаем о том, как формировались выборные полки нового строя, состоящие из служилых людей [6; 7]. Но солдатская служба крестьян, в том числе дворцовых, еще мало изучена. Недостаточно известно, как осуществлялись наборы крестьян в солдаты, например, на Русском Севере, каково было отношение волости к солдатским семьям, что происходило с солдатскими женами. Между тем существуют материалы, позволяющие предложить варианты ответов на эти и некоторые другие вопросы. Так, копии государственных описаний Важского уезда находятся в архиве СПбИИ РАН. В частности, там хранится «тягольно-солдатская» (по определению Ю.С. Васильева [2]) книга Важского уезда 1665 г. [9] (далее - ТСК). Это рукопись из колл. 115, д. 309 (далее при цитировании приводим только листы рукописи в круглых скобках). Она попала сюда из Рукописного отделения БАН, куда, в свою очередь, очевидно, поступила из Архангельска вместе с собранием деловых бумаг Архангельской губернской канцелярии [1]. ТСК в целом никогда не была объектом специального анализа. Нами была ранее исследована часть ее, а именно, описание Кургоминской волости, которой уже были посвящены статьи и публикации [3; 4; 5]. В настоящей статье используется полный текст ТСК и сведения по всем волостям и деревням, в ней упомянутым.
Методы и материалы
Для написания статьи привлечен, таким образом, неопубликованный материал самого раннего из дошедших государственных описаний Важского у., хранящийся в Архиве СПбИИ РАН, ранее не исследованный. Текст данной книги использован полностью, выводы сделаны на основе анализа данных по всем включенным в нее местностям. Было произведено научное описание рукописи, подробно расписано ее содержание и определено, как была построена работа писцов и какие сведения заносились в книгу, материалы по каким волостям в нее включены. При обследовании содержания выявлено несколько вариантов складывания жизни солдатских жен после взятия мужа на службу. Был произведен сплошной подсчет количественных показателей, касающихся положения женщин-солдаток и частотности реализации тех или иных выделенных моделей. Полученные данные подвергнуты анализу исходя из принципа историзма и комплексного исследования данных источника.
Анализ
Книга сохранилась в копии XVIII в., без переплета (переплет изготовлен при реставрации), рукопись F, 22 х 35, на 500 л. (по изначальной арабской нумерации чернилами, одновременной с текстом, сохранившимся начиная с л. 9) или 466 л. (согласно карандашной нумерации более позднего времени, далее при цитировании приводим только листы рукописи в круглых скобках). Полуустав разных почерков. Внизу скрепа: «С подлинною переписною книгою читал канцелярист Петр Богатырев». Правые и левые поля отчеркнуты чернилами, пером. На левом поле скрепы: «Секретарь Тимофей Климов, секретарь Петр Соколов». Часть листов утрачена: после л. 184 следует л. 201, л. 226-226 об. пустой. Книга содержит описание 67 крестьянских волостей. Начало отсутствует, текст начинается с середины описания Раченской (Реченской) вол. Далее идут описания следующих волостей (номером л. обозначаем начало описания, используем следующие сокращения: волость - вол., деревня - дер., приход - пр.): л. 14 Великоникольский пр. (Великониколаевская вол.), л. 15 Литвиногорская вол., л. 19 Заюмзенская вол., л. 19 об.-20. Рабальская вол., л. 26 об. Тарнянская (Тарненская) вол. Воскресенский пр., л. 32 об. Федорогорская вол., Никольский пр., л. 36 об. вол. Поча, л. 38 Марецкая вол., Преображенский пр., л. 47 об. Вахрушевская вол., Богоявленский пр., л. 49 об. Нижнеедемская вол., л. 52 Шелашская (Шолешская) вол., л. 57 об. Раченская вол. («того ж приходу»), л. 58 вол. Ярупье, л. 60 Усть-Паденская вол., Воскресенский пр., л. 72 Верхопаденская вол., Пречистенский пр., л. 88 Шеренская (Ширенская) вол., Никольский пр., л. 95 об. Ровдинская вол., Борисоглебский пр., л. 104 Суланская вол., Троицкий пр., л. 118 об., Пуйская (Пужская) вол., Георгиевский пр., л. 133 Предтеченский пр., л. 152 Шеговарская вол., Предтеченский пр., л. 155 Сметанинская вол., Предтеченский пр., л. 161 Ямскогорская вол., Покровский пр., л. 177 вол. Золотилова гора, л. 178 Усть-Тарская вол., л. 179 об. вол. Коташка, л. 182 Шеговарская вол., Преображенский пр., л. 209 вол. Верхолецкая слободка, Никольский пр., Усть-Важская вол., Успенский пр., л. 249 вол. Верхняя Тойма, Никольский пр., л. 282 вол. Чащевица, л. 285 речка Уденица, л. 289 об. вол. Другая Верхняя Тойма, л. 305 Нижнетоемская вол., л. 318 вол. Керга, л. 321 об. вол. Заблудня Нижняя, л. 325 вол. Заблудня Верхняя, л. 344 вол. Усть-Емище, л. 347 об. Еминская вол., Нижнетоемский пр., л. 351 об. вол. Качемса, Нижнетоемский пр., л. 353 об. Пучюжская вол., Петровский пр., л. 382 об. Селецкая вол., Ильинский пр., л. 389 Заостровская вол., Архангельский пр., л. 403 Троицкая вол., л. 413 Топеская вол., л. 430 об. Тулгасская вол., пр. Климентовский, л. 436 Кургоминская вол., пр. Воздвиженский, л. 445 Конецгорская вол., пр. Георгиевский, л. 463 об. Ростовская вол., Введенский пр., л. 473 Корбальская вол., Ильинский пр., л. 476 Шиленская и Прилуцкая вол., л. 479 Осиновская вол., Введенский пр., л. 483 об. Слобоцкая вол., Пянская сотня, л. 487 Пяндская вол., Троицкий пр., л. 490 об. Усть-Ваенская вол., л. 493 об. вол. Паница, л. 494 Березницкая вол., л. 496 об. Чаростровская вол.
Это первое из сохранившихся описаний данных местностей. Более ранних переписных книг по Ваге не известно. Степень сохранности книг, подобных ТСК, по другим уездам сейчас нами выясняется. Следует учитывать, что во время составления изучаемого описания шла русско-польская война 1654-1667 гг., поэтому активно велись наборы даточных людей, особенно в дворцовых волостях. В данной книге они называются «солдатами», понятие «даточные люди» не употребляется. В некоторых случаях подчеркнуто, что человек стал «выборным солдатом». Почему именно в 1665 г. возникла необходимость проводить подобную перепись, это вопрос, который еще нуждается в отдельном рассмотрении. Сейчас отметим лишь, что подавляющее большинство крестьян, записанных в ТСК как набранные в солдатскую службу, были взяты в 1654-1655 гг., то есть в самом начале войны, за десять лет до составления книги.
Главный интерес представляет специфика данного описания, которое фиксировало среди других повинностей: подлежал ли двор набору в солдатскую службу, или же нет. В силу этого по какой-то причине писцам было дано задание в случае, если в службу был взят женатый человек, писать о судьбе его жены и детей (имена детей называются, если это мальчики, имена жен не названы). Таким образом, в ТСК отразились некоторые важные черты семейной жизни крестьян гораздо лучше, чем в обычных переписных книгах, где, как известно, отмечались только крестьяне мужского пола (за исключением вдов-дворовладелиц, которые отмечены и в ТСК). Впервые переписывать всех женщин, включая девочек (с обозначением имен и возраста), стали только во время переписи 1710 года. Поэтому анализ ТСК дает ценный материал по истории семьи в России - научного направления, ставшего актуальным благодаря гендерным исследованиям Н.Л. Пушкаревой (из которых сошлемся на последнюю книгу [8]). ТСК также пригодна для сравнения с тем, что известно о положении солдатских жен в XVIII веке [10; 11]. Но в отличие от последующего столетия в исследуемое время положение жен солдат и их детей не регулировалось правовыми актами. В Соборном уложении 1649 г. мельком говорится о службе даточных из частновладельческих крестьян или посадских, а солдаты из дворцовых или черносошных крестьян даже не упоминаются. Отсутствуют другие материалы наподобие тех, которые позволяют узнать подробности судеб рекрутских жен в более позднее время [11]. В случае Важского у. середины XVII в. мы можем опираться главным образом на данные, извлекаемых из государственных описаний.
Здесь и далее при разборе содержания ТСК будем приводить примеры типичных записей (курсивом нами выделены наиболее важные в каждом случае места). Так, на л. 16 в Раченской вол., дер. Лисицынская описана «вдова Василистка Савина дочь, тягла под ней треть обжи на жеребью, с нею три сына: Наумко десяти лет, Ивашко осми лет да Ивашко ж пяти лет Вахрамеевы дети. Да с того ж тяглово жеребья во 162-м году взят в салдаты пасынок ея Васка Вахрамеев неженатой». Как видим, во время переписи все дворы описывались исходя из двух параметров: размера тягла на жеребей (крестьянский надел) и наличия или отсутствия солдатской службы с двора. Кроме того, отмечались увечья, болезни или старость крестьян. Так, на л. 410 об. в Кургоминской вол., дер. Синцовской был описан «Овдейко Емельянов стар и крив. Тягла под ним пол полтрети и малая четь обжи на жеребью. С ним сын Ивашко женатой, салдацкие службы с него нет».
Долгота службы была различной, но она не всегда отмечалась писцами. Зачастую делалась лишь помета о том, что человек «в службе был» (означавшая, что он к 1665 г. со службы уже вернулся). В противном случае записывалось, что крестьянин «сшел за себя», то есть не нанял «наемщика», что тоже было возможно и довольно широко практиковалось. Заметка «сшел за себя» означала, что человек пошел служить сам и все еще служит. Но иногда делалась специальная приписка «и ныне в службе» или писалось, сколько лет было отслужено.
Например, на л. 406 в Кургоминской вол. в дер. Анкудиновской описан «Назарко Григорьев. Тягла под ним полчети обжи на жеребью. С ним сын Левка женат. И во 163-м году он, Левка, описан в салдаты и в службе бывал. А отец ево стар и дряхл». Как видим, если женатый крестьянин к моменту описания уже возвратился со службы, судьба его жены не указывалась, и мы лишены возможности понять, где она обитала во время его отсутствия. Обычно не ясно даже, сколько лет его не было дома. Так, на л. 411. Кургоминская вол., дер. Синцовская читаем: «Андрюшка Самойлов. Тягла под ним полтрети и пол полчети обжи. И во 163-м году он, Андрюшка, описан в салдаты от отца и в службе был год, а ныне одинок и отец ево умре». Фразу «а ныне одинок» можно трактовать двояко: и как то, что Андрюшка лишился отца, и как то, что Андрюшка был женат, а теперь нет.
Длительность службы была различной. На л. 406 об. в Кургоминской вол., в описании дер. Гавриловской читаем: «Ивашко Семенов. Тягла под ним пол полтрети и пол малые трети обжи. Одинок. И во 163-м году он, Ивашко, описан в салдаты от брата от Оферка и в ево место был на государеве службе брат ево родной он, Оферко, два годы и пришед домой». Крестьянин мог отсутствовать и гораздо дольше: на л. 227. В Усть-Важской вол. описана дер. Котоцкая. Там двором владел Петрушко Деонисьев «стар». Его сын Тимошка в 7162-м г. был описан в солдаты «и в службе был 8 лет». В большинстве же случаев, когда речь шла о взятых в службу в 1654 или 1655 гг. лицах без всякой иной пометы, это означало, что крестьяне до сих пор (то есть к моменту описания) находились в службе, то есть служили 10 лет и долее.
В обязательном порядке указывалось семейное состояние крестьян, как живущих во дворе, так и взятых с этого двора в солдаты. Если дворовладелец был неженат, это отмечалось понятием «одинок», поэтому отсутствие такой пометы означало, что владелец двора женат. Если двором владела женщина, она обозначалась как «вдова». Так, на л. 404 в Кургоминской вол., в дер. Ефремовской значился «Ивашко Иванов, тягла под ним пол трети обжи и пол полчети и шестая доля белки, одинок. Да от него ж Ивашка, во 163-м году с того же тяглово жеребья взят в салдаты брат ево родной Федка, неженатой, сшел за себя. А тяглово салдацкого жеребья Ивашко в мир не поступаетца, пашет и подати платит собою». На л. 213 об. описана Усть-Важская вол., дер. Балавинская. Там проживал Оска Якимов «слеп», в 7163-м году в солдаты был взят его сын Мелешка «женатой, был в службе, а ныне дома». Семейное состояние взятого на службу обозначалось всегда. См. л. 402 об. Кургоменская вол., дер. Калининская: «И во 163-м году муж ея, Маринкин, Ермолка Титов описан в салдаты, и в ево место сшел на государеву службу в салдаты брат ево родной Игнашка, неженатой. А Ермолка дома умре». Перед нами часто встречающееся явление: вместо одного члена семьи на службу шел другой (обычно брат, сын или отец).
Перейдем теперь непосредственно к судьбам жен-солдаток. Судя по ТСК, существовало ограниченное число возможностей для женщины устроить свою жизнь, если мужа забирали в солдатскую службу. Гибель мужа на службе никак не влияла на судьбу его жены и не влекла за собой никакой компенсации. Тем не менее смерть в службе всегда отмечалась, и мы можем понять, что такие случаи не были единичными. Если речь шла о гибели во время боевых действий, это записывалось особо. Так, солдаты гибли под Смоленском. Пример типичной записи: в Конецгорской вол., в дер. Тереховской (л. 451) описан взятый в 7162-м году в солдаты подворник Михейко Савин, который «сшел за себя и под Смоленским убит». Как увидим далее, уход крестьянина (в случае, если он был женат) на 10 лет и более в солдаты без гарантии того, что он вообще возвратится, ставил его жену и детей на грань выживания. Поскольку никакой государственной поддержки семьям солдат не существовало, солдаткам приходилось рассчитывать на родственников или на помощь волости (мира).
Нами были выделены различные варианты судеб солдаток и проведены подсчеты частотности проявления того или иного варианта в пределах волостей, охваченных описанием ТСК. О судьбе жены солдата ничего не сказано лишь в пяти случаях (см. л. 72 об., л. 90, л. 249 об., л. 251 об., л. 404 об.) При этом тут могли иметь место просто ошибки при прочтении и последующем копировании, в результате которых вместо «неженатый» переписчик мог прочесть (и машинально написать) «женатый». Приведем пример: на л. 72 об. при описании Верхопаденской вол. в дер. Галиева Гора обозначен Тимошка Васильев, у которого в 7162 г. взят в солдаты брат его «женатый» с простой пометой, что он «сшел за себя». Поскольку обычно при описи в солдаты женатого крестьянина говорилось о судьбе жены и детей, то данное место мы должны считать ошибкой, и брат Тимошки Васильева, видимо, был «неженатый».
Теперь отметим крайне редкие случаи, когда солдатские жены после ухода мужа в службу отделялись от его родных и жили своим двором. В ТСК мы обнаружили это четыре раза (см. л. 29, л. 96 об., л. 139, л. 293 об.). На л. 29 читаем, что в Рабальской вол., в дер. Ивановской в 7162 г. со двора Стенки Иванова был взят в солдатскую службу его брат Никитка. После этого Никиткина жена Ксеньица «да дети Першка женатой, Игнашка тринатцати лет во 170-м году от Стенки отделились и живут собно своим двором». Причиной такой самостоятельности Ксеньицы, видимо, нужно считать наличие у нее взрослого сына. Вероятно, именно женитьба сына сделала возможным отделение спустя 8 лет после ухода мужа в солдаты. На л. 96 об. в Ровдинской вол., в дер. Стрыковской находим Петрушку Михеева, у которого вместо сына Давыдка пошел в солдаты его брат Матюшко, после чего «жена ево Матюшкина Овдотьица Архипова дочь от него Петрушки отделилась и живет своим двором». Тут причина отделения солдатки явно иная, так как, судя по описанию, у нее вообще не было детей (во всяком случае, сыновей). Скорее всего, отделение Овдотьицы было своего рода компенсацией за то, что ее муж пошел в службу вместо брата. На л. 139 в Предтеченском пр., в дер. Кобылинской дворовладелицей значилась Маврица Трофимова. Ее муж Дружинко Иванов в 7163 был взят в солдаты от братьев Анашки и Онички Ивановых, «и после ево Дружинки, жена ево и дети от Анашки отделились». Возраст детей, как видим, не указан, скорее всего, они были малолетними и, вероятно, это были девочки, поскольку они не названы по имени. Фразу «после ево Дружинки» можно понимать и как указание на уход в службу, и как указание на смерть Дружинки. Наконец, в вол. Другая Верхняя Тойма, в дер. Голубовская (см. л. 293 об.) жил Панкратко Никифоров, у которого в 7162 со двора в солдаты был взят брат Пашко, а жена и 12-летний сын последнего «живут своим двором, отделясь».