Статья: Жизнестойкость и самоактивация молодежи России и Беларуси в транзитивном обществе

ЖИЗНЕСТОЙКОСТЬ И САМОАКТИВАЦИЯ МОЛОДЕЖИ РОССИИ И БЕЛАРУСИ В ТРАНЗИТИВНОМ ОБЩЕСТВЕ

М.А. Одинцова^а, Н.П. Радчикова^а,b, Н.В. Козырева^с

^aМосковский государственный психолого-педагогический университет, 125993, Россия, Москва, ул. Сретенка, 29

^bМосковский педагогический государственный университет, 119991, Россия, Москва, ул. М. Пироговская, д. 1., стр. 1

^c Белорусский государственный педагогический университет им. Максима Танка, 220050, Республика Беларусь, Минск, ул. Советская, 18

Приводятся данные исследования жизнестойкости и самоактивации молодежи от 17 до 26 лет из Беларуси и России (206 человек: 104 из Минска (64% женского пола) и 102 из Москвы (56% женского пола)). Показано, что транзитивность современности становится не только внешней, но и внутренней, психологической проблемой. Проанализированы сходства и различия в степени проявления личностных ресурсов молодых белорусов и россиян.

Ключевые слова: транзитивность; жизнестойкость; самоактивация; молодежь; белорусы, россияне.

Введение

транзитивность психологический жизнестойкость личностный

В отечественной психологии в соответствии с культурно-исторической концепцией Л.С. Выготского социальная среда рассматривается как источник развития личности: «производственная и культурная среда мало-помалу изменяют и самого человека, и человек, как мы его знаем, является камнем, многократно обточенным и переделанным под влиянием производственной и культурной среды» [1. С. 156]. Одновременно с этим считается, что социальная среда с присущей ей культурой трансформируют структуру психологических процессов человека и «вырабатывают в нем определенные приемы пользования своими собственными возможностями», своим «натуральным богатством» [Там же. С. 220]. Однако проверить, насколько «натуральное богатство» и умения его использовать динамичны и подвержены влиянию среды, дольно непросто, так как обычно изменения в обществе происходят в рамках определенной культуры, и бывает трудно развести влияние культуры как долговременного и стабильного образования и социо-экономической и политической ситуации, которая может меняться довольно быстро.

Именно поэтому особый интерес представляет исследование молодежи двух соседних стран: России и Беларуси, которые до 1990 г. входили в состав СССР, т.е. были соединены единым советским прошлым. Однако в 1991 г., после окончательного распада великой державы, государства приобрели самостоятельность и возможность выбора своего исторического пути, а молодые поколения выросли в совершенно разных социально-политических, экономических и культурных реалиях. Схожую ситуацию перемен, связанных с разрушением старого уклада жизни, сто лет назад описывал и Л.С. Выготский в своей работе «Avodim hoinu» («Рабами были мы»): «Еще вчера все было понятно и ясно: мы так сжились со всем вчерашним днем. У нас выработалась и укоренилась своя философия рабства, и вчера еще единой добродетелью была “готовность взойти на костер”. Связанному в конце концов все ясно: ему не надо мучительно вопрошать: что делать?» [2. С. 119]. Независимость и свобода, к чему мы все так стремились, ставят и сегодня перед нами все тот же вопрос: «Что делать?» Быстрая изменчивость, растущая и расширяющаяся неопределенность, динамичность, множественность, ценностная неоднородность и многозначность - это те характеристики современной эпохи, которые подмечают многие исследователи [3-5]. Данные характеристики получили достаточно точное определение в науке: «транзитивность», которая становится уже не столько внешней проблемой, сколько внутренней, психологической.

От того, насколько развиты умения использовать свое «натуральное богатство», которым являются и личностные ресурсы, зависит успешность преодоления трудных ситуаций, связанных с транзитивностью. С одной стороны, неожиданная и внезапно обретенная свобода и возможность распоряжаться собой приводят к торможению активности, что можно объяснить, как отмечал Л.С. Выготский, тем, что «еще не создалась свободная походка, еще нет свободных слов, еще не пережить сознанием совершившийся переворот, еще старая душа в старом теле живет...» [2. С. 119], но с другой стороны - душа «радуется, трепещет и встречает новый день» [Там же]. Ситуация транзитивности воспринимается в этом случае как вызов, что, в свою очередь, стимулирует активность, создает условия для увеличения жизненной энергии, проявления гибкости, развития жизнестойкости. Оптимистично глядя в будущее, молодой двадцатилетний Л.С. Выготский, так же как и мы, встретившись с глобальными историческими переменами, прогнозировал: «.в значительной мере все же роковое безволие может быть преодолено в близкие дни: чаяния близки к осуществлению» [Там же. С. 121]. Любые попытки остановить изменения, удержаться в старом устойчивом мире создают лишь иллюзию стабильности, а на самом деле медленно подтачивают наши ресурсы, что в некоторой степени продемонстрировало проведенное нами исследование жизнестойкости и самоактивации молодых белорусов и россиян.

Исследования проблематики личностных ресурсов наиболее близких по духу народов - россиян и белорусов - крайне немногочисленны и сосредоточены на этнических группах в целом, без учета новых культурно - исторических условий. Так, изучались преодолевающие стратегии поведения, объективные и субъективные факторы виктимизации, жизнестойкости белорусов и россиян [6], проводился анализ национального характера и менталитета двух народов [7-10], удовлетворенности жизнью, социального самочувствия и благополучия [11, 12], культурно-ценностных ориентаций [13], анализировались универсальные и культурно-специфические особенности, просоциальные установки белорусов, проживающих на территории приграничья [14], изучались характеристики измерений культуры белорусского и российского общества [15, 16].

В единичных исследованиях белорусов и россиян, выросших в условиях транзитивности, отмечается существенная трансформация ценностей белорусского и российского студенчества [17], демонстрируются различия в иерархии ценностных структур, проявлениях просоциальных установок у молодых студентов приграничья [18]. По-разному выстраивается структура мотивации белорусской и российской молодежи [19], обнаружены разные факторы благополучия российских и белорусских студентов [12]. Установлены различия в социальных представлениях русской и белорусской молодежи о мужских ролях, которые обусловлены влиянием психологических измерений культуры [15]. Показано, что российских и белорусских студентов объединяет общий уровень жизнестойкости, однако они отличаются содержательной наполненностью данного ресурса: более высокой убежденностью российских студентов в том, что, несмотря на недостаток гарантий успеха, преодоление все же необходимо, оно позволяет изменить ситуацию [10].

Как видим, несмотря на ряд работ, наблюдается недостаток исследований личностных ресурсов белорусской и российской молодежи, родившейся и выросшей в новом транзитивном обществе. К тому же в некоторых исследованиях отмечается инфантильность и неспособность нового поколения белорусов к преодолению трудностей [20]. Укоренилось представление о белорусской молодежи как о недостаточно активной, неуверенной в своих возможностях влиять на экономические, политические, социально-культурные события в стране [12]. Относительно молодежи постсоветской России также высказываются довольно пессимистичные мнения. Считается, что новое поколение россиян является носителем социальных травм, а потому у него ослаблена мотивация достижения, развиты нигилизм и скептицизм, не сформирована воля к преодолению трудностей [21, 22]. Все это социологические замеры, сориентированные на проблемную составляющую, которые лишь частично могут выступать источниками обобщений.

Попробуем изменить вектор исследований, разобраться в психологических составляющих личностных ресурсов молодежи Беларуси и России и соотнести полученные нами результаты с некоторыми данными, обозначенными в научных работах, так или иначе касающихся данной тематики. Возможно, это позволит обнаружить скрытый потенциал активности, самостоятельности, жизнестойкости и расширить представление о молодежи нового исторического периода развития.

Материалы и методы

В исследовании участвовали молодые студенты гуманитарных специальностей (N = 206) двух столиц: 104 из Минска (67 девушек и 37 юношей) и 102 (57 девушек и 45 юношей) - из Москвы. Возраст участников колебался от 17 до 26 лет. Именно данный возрастной диапазон соответствует внешним условиям автономного развития двух стран - России и Беларуси (период с 1991 года) -и считается сензитивным для формирования макро- социальной идентичности в современных условиях. Исследование проводилось в 2018 г. Средний возраст респондентов российской выборки составил 21,9 лет (медиана = 21 год, среднеквадратичное отклонение = 3,2). Средний возраст респондентов белорусской выборки составил 21,4 года (медиана = 20 лет, среднеквадратичное отклонение = 2,6). Не обнаружено возрастных различий между представителями женской (t(122) = 1,8; р = н.з.) и мужской (t(80) = 0,2; р = н.з.) выборок. Группы респондентов также не различались по полу (х² = 1,6; р = н.з.) и возрасту (t(204) = 1,3; р = н.з.).

Методики исследования. При выборе методик мы руководствовались тем, что ситуация транзитивности для большинства людей, особенно для молодежи, является сложной жизненной ситуацией, которая требует активизации всех личностных ресурсов. Для измерения таких ресурсов были использованы: опросник личностного динамизма [23], который дает возможность определить готовность человека к изменениям; шкала самоконтроля [24], позволяющая выяснить уровень личностно-мотивационных ресурсов по регулированию импульсивных желаний; тест жизнестойкости [25], который кроме общего уровня жизнестойкости, позволяет измерить вовлеченность, контроль и принятие риска; методика самоактивации, адаптированная для белорусской [26] и российской [27] выборок, которая измеряет самостоятельность, физическую и психологическую активность.

Процедура. Все методики предъявлялись участникам исследования либо индивидуально, либо в небольших группах (5-17 участников). В инструкции респондентов просили отвечать на вопросы как можно более объективно. Исследование было полностью анонимным и длилось не более 25 минут.

Результаты исследования

Сравнение выраженности личностных ресурсов молодежи Беларуси и России

Так как в исследовании использовалась двухфакторная экспериментальная схема (сравнивались степени проявления личностных ресурсов у юношей и девушек из разных стран - России и Беларуси), то для статистического анализа результатов применялся двухфакторный дисперсионный анализ (2-way ANOVA). Описательная статистика по разным группам и результаты анализа представлены в табл. 1. Оказалось, что для всех изучаемых личностных ресурсов нет статистически значимых взаимодействий между факторами; не получено также существенных различий по полу респондентов (см. табл. 1). Статистически значимые различия обнаружены только при сравнении стран проживания: у российской молодежи самоак- тивация, жизнестойкость и самоконтроль выражены в большей степени, чем у белорусской. По личностному динамизму различия едва достигли статистической значимости (р = 0,04), что позволяет говорить о тенденции к большей выраженности у россиян и такого ресурса, как личностный динамизм.

Для более детального изучения структуры сложных личностных ресурсов (самоактивация, жизнестойкость) применялся трехфакторный дисперсионный анализ с последующим апостериорным критерием Дункана, в котором третьим фактором являлась шкала методики.

Таблица 1

Выраженность личностных ресурсов молодежи России и Беларуси в зависимости от страны проживания и пола респондентов

Результаты сравнительного анализа юношей и девушек из разных стран (Россия и Беларусь) по всем шкалам методики самоактивации показали, что существует статистически значимое взаимодействие второго порядка (F(2, 404) = 5,7; p = 0,004), следовательно, разные шкалы выражены по- разному у юношей и девушек Беларуси и России. Анализ средних значений (рис. 1) и результаты апостериорных сравнений позволяют утверждать, что у белорусских участников исследования формируется иерархия из компонентов самоактивации: самые высокие значения получены по самостоятельности, существенно ниже психологическая (р = 0,037) и физическая активация (р < 0,001). У белорусских юношей шкалы самостоятельности и физической активации значимы в равной степени (р = н.з), а шкала психологической активации существенно ниже самостоятельности (р < 0,001) и физической активации (р < 0,001). У российских девушек все характеристики самоактивации одинаково значимы. У российских юношей наибольшую выраженность приобретает шкала самостоятельности: показатели по которой превосходят значения по физической (р = 0,001) и психологической (р = 0,001) активации.

У белорусских девушек значения по психологической активации существенно ниже, чем у российских (р = 0,004), и у белорусских юношей прослеживается та же тенденция (р = 0,012). Возможно, именно различия в уровне проявления психологической активации у белорусов и россиян сказались на различиях в итоговых значениях самоактивации двух выборок.

Рис. 1. Средние значения по всем шкалам методики самоактивации (Самостоятельность, Психологическая активация, Физическая активация) для юношей и девушек разных стран (Беларусь и Россия). Вертикальные отрезки обозначают 95%-ный доверительный интервал)

Перейдем к анализу результатов по тесту жизнестойкости. Так как шкалы методики жизнестойкости неодинаковы по числу входящих в них пунктов, для проведения расчетов дисперсионного анализа данные были дополнительно нормированы (приведены к виду: среднее = 0, стандартное отклонение = 1). Дисперсионный анализ применялся дважды: и для сырых, и для нормированных данных. Результаты анализа качественно совпали во всех случаях, кроме главного эффекта переменной «шкала методики», поэтому далее приводятся результаты дисперсионного анализа для нормированных шкал. Результаты показали, что взаимодействие второго порядка статистически незначимо (F(2, 404) = 0,2; p = н.з.), а из взаимодействий первого порядка статистически значимо взаимодействие между факторами «Страна» и «Шкала методики» (F(2, 404) = 31 ,6; p < 0 ,001), следовательно, разные шкалы выражены по-разному у россиян и белорусов. Результаты измерений (сырые данные) приведены на рис. 2, а. Апостериорный критерий показал, что по шкале вовлеченности различий нет (р = н.з.), а по шкалам контроля и принятия риска прослеживаются значимые различия (р < 0,001 и р = 0,028 соответственно). Явно выраженные показатели по шкалам контроля и принятия риска у россиян дают в итоге более высокий уровень жизнестойкости. Анализ нормированных данных (рис. 2, б) показывает, что наибольшие различия между российской и белоруской молодежью наблюдаются по шкале контроля. Причем если у россиян шкала контроля выражена в большей степени, чем вовлеченность (р < 0,001) и принятие риска (р < 0,001), то у белорусов, наоборот, шкала контроля отличается самыми низкими значениями в отличие от вовлеченности (р < 0,001) и принятия риска (р < 0,001).