Статья: Жизнестойкость и самоактивация молодежи России и Беларуси в транзитивном обществе

Рис. 2. Средние значения по шкалам теста жизнестойкости (Вовлеченность, Контроль, Принятие риска): а - по сырым баллам методики, б - по нормированным баллам методики для юношей и девушек разных стран (РБ - Беларусь и РФ - Россия).

Вертикальные отрезки обозначают 95%-ный доверительный интервал

Таким образом, результаты исследования демонстрируют, что российские юноши более самостоятельны, чем российские девушки, однако их объединяет общий уровень физической и психологической активации. Белорусы отличаются от россиян более низким уровнем психологической активации, контроля и принятия риска, но объединяющим компонентом жизнестойкости молодежи двух стран является вовлеченность. Шкала контроля по методике жизнестойкости оказалась самой дифференцирующей: у белорусов данный показатель имеет наименьшие значения из всех трех шкал методики, а у россиян, наоборот, наибольшие (см. рис. 2, б).

Структуры личностных ресурсов белорусской и российской молодежи

Для решения задачи о том, каким образом различаются молодые респонденты из Беларуси и России по всем личностным ресурсам сразу, был применен кластерный анализ (метод ^-средних), для которого использованы все шкалы методик в качестве переменных. Так как шкалы имели разные диапазоны, все данные были нормированы, т.е. приведены к такому виду, при котором среднее равно нулю, а среднеквадратичное отклонение равно единице. Результаты кластерного анализа говорят о том, что можно выделить три группы респондентов: молодые люди с высокой степенью выраженности личностных ресурсов вошли в кластер 1, со средней - в кластер 3 и с низкой - в кластер 2 (рис. 3).

Рис. 3. Результаты группировки всех респондентов по всем личностным ресурсам (кластерный анализ, метод ^-средних)

Статистический анализ показывает, что выделенные кластеры эквивалентны по полу (у² = 0,5; р = н.з.), а различия по стране проживания (табл. 2) оказались статистически значимыми (у² = 13,6; р = 0,001). Лог-линейный анализ, проведенный дополнительно для проверки существования возможного взаимодействия между переменными «Страна проживания», «Пол» и «Уровень проявления личностных ресурсов» показал, что модель, в которой переменные «Страна проживания» и «Уровень проявления личностных ресурсов» не зависят от переменной «Пол», но являются взаимосвязанными, и эта взаимосвязь одинакова и для юношей, и для девушек, является наилучшей (%² = 2,1; р = н.з.). Следовательно, общий уровень выраженности личностных ресурсов зависит от страны проживания, и эта закономерность характерна как для юношей, так и для девушек. Оказалось, что среди молодежи из Беларуси почти половина попала в группу с низким уровнем личностных ресурсов (46%), а среди молодежи из России таких респондентов менее трети (27%; см. табл. 2). В российской выборке треть респондентов (33%) имеют высокий уровень выраженности личностных ресурсов, а в белорусской выборке таких только 13%.

Таблица 2

Количество респондентов с разной степенью проявления личностных ресурсов в зависимости от страны проживания (Беларусь и Россия)

Для выделения структуры личностных ресурсов использовался метод многомерного шкалирования, для которого сначала строилась матрица сходства между личностными ресурсами (Евклидова метрика). Результаты анализа показали, что такие личностные ресурсы, как контроль, вовлеченность, принятие риска, психологическая активация и самостоятельность и в одной, и в другой выборках соотносятся между собой и образуют единую группу (рис. 4). При этом несколько обособленное место занимает физическая активация. У россиян жизнестойкость взаимосвязана с личностным динамизмом, а у белорусов жизнестойкость изолирована от остальных личностных ресурсов, в то время как личностный динамизм соотносится с самоактивацией. Самоактивация россиян тесно связана с самоконтролем, а у белорусов самоконтроль занимает промежуточное положение между жизнестойкостью и группой, в которую входят личностный динамизм и самоактивация.

Таким образом, молодые люди из Беларуси и России в условиях транзитивного общества являются носителями личностных ресурсов, которые образуют разную структуру. Структура личностных ресурсов россиян состоит из четырех основных компонентов:

1. Резильентность, которая включает личностный динамизм и жизнестойкость.

2. Самоактивация, включающая самоконтроль.

3. Самостоятельность, охватывающая множество ресурсов: контроль, принятие риска, вовлеченность, психологическую активацию.

4. Физическая активация.

Рис.4. Двухфакторная структура личностных ресурсов для выборок респондентов из России и Беларуси (по результатам многомерного шкалирования)

Структура личностных ресурсов белорусов включает пять основных компонентов, большинство из которых автономны:

1. Жизнестойкость.

2. Самоконтроль.

3. Самоактивация, включающая личностный динамизм.

4. Самостоятельность (контроль, принятие риска, вовлеченность, психологическая активация).

5. Физическая активация.

Несколько обособленно в структуре личностных ресурсов россиян и белорусов стоит физическая активация как оптимальное сочетание эмоциональных и функциональных состояний молодежи, а объединяющим ресурсом становится самостоятельность.

Обсуждение

Результаты сравнения показывают, что у россиян самоактивация, жизнестойкость, самоконтроль и личностный динамизм более выражены, чем у белорусов (см. табл. 1). Для российских девушек в большей степени, чем для белорусских, характерны инициативность, мотивация к достижениям, вовлеченность, физическая активность. Наиболее выраженным среди личностных ресурсов оказался самоконтроль, который способствует регулированию импульсивных желаний. Российские девушки более уверены в себе и в своих способностях добиваться труднодостижимых целей, что значительно повышает общий уровень их жизнестойкости. Вместе с тем и белорусские, и российские девушки самостоятельны, заинтересованы происходящим, открыты новому опыту, воспринимают его как вызов, испытание, готовы к изменениям и преобразованию себя, что способствует повышению их личностного потенциала. Предприимчивость и инициативность, стремление к достижению целей, совладание со своими импульсивными побуждениями, уверенность в достижении целей и жизнестойкость в большей степени характерна для российских юношей. Ресурсами белорусских юношей могут стать самостоятельность, интерес к миру и жизни, личностная и физическая активность, принятие ситуаций вызова в качестве опыта, стремление к развитию и преобразованию себя и окружающей действительности.

Полученные результаты согласуются с результатами исследования Ю.В. Бражник и В.В. Гриценко [15], в котором изучались социальные представления русских и белорусских студентов о мужских ролях. Результаты их исследования свидетельствуют о разных ментальных особенностях российской и белорусской культур. Так, Ю.В. Бражник и В.В. Гриценко отмечают, что российские студенты наделяют мужчину различными динамическими характеристиками: предприимчивый, смелый, активный, в то время как для белорусских студентов важны морально-нравственные и эмоциональные характеристики: заботливый, добрый, нежный.

В условиях транзитивного общества важно понимание, что успешное функционирование личности возможно только на основе гибкого, творческого конструирования себя и мира, следовательно, личностный динамизм является одной из важнейших характеристик, способствующих преодолению транзитивности. Противоположными личностными характеристиками являются осторожность, боязнь радикальных изменений, потребность в ясности и четкости, в правилах и стандартах, которые хотя бы как-то регулируют взаимоотношения в социуме. В нашем исследовании было обнаружено, что молодые россияне более толерантны к ситуации транзитивности, без труда принимают рискованные решения, стремятся приобрети новый опыт, в отличие от белорусов, которые чаще испытывают дискомфорт при любых изменениях (см. табл. 1). В исследовании Н.Ф. Денисовой, И.В. Лашук и О.Н. Мицкевич [28] показано, что одной из фундаментальных ценностей белорусской молодежи, как и населения в целом, выступает ценность «порядок», что свидетельствует о большой значимости для белорусского общества стабильности, соблюдения законов и норм. В исследовании В.В. Кириенко [8] также установлено, что белорусы оценили сами себя как более законопослушных, уважающих традиции, осторожных, неспешных, в отличие от оценок характера россиян, у которых, по мнению белорусов, ярко выражено стремление к быстрым, радикальным общественным изменениям.

Жизнестойкость молодых россиян также оказалась значительно выше жизнестойкости белорусов (см. табл. 1). Среди показателей жизнестойкости в нашей выборке наибольшие различия получены по характеристике контроля (см. рис. 2, б). Это свидетельствует о том, что молодые россияне, в отличие от белорусов, более уверены в своем будущем, охотно воплощают новые идеи, а неудачное прошлое воспринимают как опыт. Полученные нами данные неполностью согласуются с данными, полученными Н.О. Леоненко и А.М. Паньковой [10]. В этом исследовании не обнаружено статистически значимых различий по общему показателю жизнестойкости у белорусов и россиян, но существенные различия наблюдаются по шкале контроля, как и в нашем случае, причем показатели российской выборки значительно выше. Общий уровень жизнестойкости также оказался выше в российской выборке по сравнению с белорусской, однако сравнение показателей с нашими данными невозможно, потому что использовался другой вариант методики жизнестойкости в редакции Д.А. Леонтьева и Е.И. Рассказовой [29]. Тем не менее, полученные нами данные в некоторой степени подтверждаются исследованиями Г.А. Фомченковой, где показано, что новое поколение россиян с оптимизмом смотрит в будущее, уверено в получении хорошего образования, престижной работы, материального достатка, чаще переживает эмоциональный подъем и позитивные чувства в отличие от последнего советского поколения, которое более тревожно, безразлично и апатично [30]. Исследования показывают, что направленность на будущее обусловливает выбор наиболее адаптивных стратегий совладания [31].

Таким образом, полученные нами данные качественно согласуются с многими исследованиями различных личностных характеристик, так или иначе связанных с личностными ресурсами. Тем не менее исследований в данной области недостаточно для проведения метаанализа, который позволил бы выявить общие закономерности.

Результаты обобщенного анализа по всем методикам (см. табл. 2) показывают, что россияне распределились более равномерно по группам с разным уровнем выраженности личностных ресурсов, в отличие от белорусов, большинство которых оказалось в группах с низким и средним уровнем. Однако однозначно утверждать, что российская молодежь в большей степени готова к трудностям, в отличие от белорусской, преждевременно. Вероятно, существует некий скрытый, неявно выраженный ресурс белорусской молодежи, который, как известно, «всплывает на поверхность» только в трудных жизненных ситуациях. Например, в исследовании белорусских ученых Л.А. Пергаменщика и Н.В. Новак [32] показано, что кризисные события не только не ограничивают возможности, а наоборот, становятся источником конструктивной активности человека.

Известно, что белорусское общество, в отличие от российского, на сегодняшний день более стабильно и консервативно, в нем прочно укоренились патерналистские установки. При этом развитие белорусского общества происходит в условиях двойного патернализма: патернализма внутри страны (роль опекающего «батьки») и патернализма со стороны более сильной, надежной и мощной «страны-донора», которой является Россия. Споры между сторонниками и противниками патернализма в философии, социологии и психологии не утихают [33, 34], однако они слабо подкрепляются эмпирическими данными. В единичных исследованиях [34] показано, что чем выше патерналистские установки, тем ниже потребности в самореализации и активности. Кроме того, показано, что у людей старшего возраста установки на патернализм выражены в большей степени, чем у молодежи. Подчеркивается, что установки старшего поколения формировались во времена советской власти, воплощавшей в себе черты строгого, справедливого и заботливого покровителя (что, впрочем, сохранилось в Беларуси), в то время как установки молодежи обусловлены современной действительностью, требующей проявлений самостоятельности, инициативы и ответственности.

Анализ структуры личностных ресурсов (см. рис. 4) показывает, что различия присутствуют не только в степени их выраженности у молодых белорусов и россиян, но и во внутренней согласованности. Для россиян близким к жизнестойкости становится понятие личностного динамизма, что предполагает не только устойчивость к трудностям и конструктивное их преодоление, но и способность «гнуться, но не ломаться», гибкость в преодолении, изворотливость, способность самому меняться, быстро лавировать в среде, наполненной бесконечными изменениями. У российской молодежи самоактивация связана с самоконтролем, что позволяет эффективно использовать регуляцию своих импульсных побуждений для конструктивного совладания с трудными ситуациями. У белорусов же самоак- тивация, наоборот, связана с личностным динамизмом, и это приводит к предположению, что белорусская молодежь видит основу самоактивации в готовности к изменениям, стремлении к преобразованию и развитию в первую очередь себя, но не окружающей действительности.

Сходство полученных структур (см. рис. 4) обнаруживается в выделении таких элементов, как самостоятельность и физическая активация. Возможно, это связано с возрастной спецификой участников исследования. Очевидно, что все молодые люди тяготеют к самостоятельности и независимости, энергичны и физически выносливы. Именно в такой молодежи нуждаются молодые независимые государства: Россия и Беларусь, период независимости которых значительно моложе их граждан. Транзитивность как средовой фактор, с одной стороны, продуцирует самостоятельность, с другой - может оказать тормозящее влияние на нее. Тем не менее, человек не может являться лишь пассивным наблюдателем за происходящим или реактивным существом, автоматически реагирующим на внешний мир. Транзитивность требует приложения усилий, самостоятельности, что препятствует давлению многочисленных и противоречивых требований среды. Самостоятельность как умение соотносить объективную заданность с собственными возможностями, умение реализовать свои возможности в современной среде, предоставляющей бесконечное множество возможностей, становится едва ли не ключевым ресурсом белорусской и российской молодежи в мире транзитивности.