Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского
«Грех» и «преступление» как пересекающиеся понятия в нормативных источниках Древней Индии
Безносова Яна Викторовна
Аннотация
В статье рассматривается соотношение понятий «грех» и «преступление» в древнеиндийских этических трактатах - дхармашастре Ману и малоизученных в российской историко-правовой науке дхармашастрах Яджнавалкьи и Вишну. Автором предлагается несколько классификаций грехов по различным основаниям: по форме вины, степени общественной опасности, по порядку наложения и исполнения искупления. На основе применения методов сравнительного анализа, герменевтики, контекстного анализа, историко-правового и других автор приходит к выводу о том, что дхармашастры проводили грань между греховным и преступным деянием, которая, однако, не являлась абсолютной.
Ключевые слова и фразы: ачара; вьявахара; раджадхарма; праяшчитта; дхармашастра Ману; дхармашастра Яджнавалкьи; дхармашастра Вишну.
Annotation
The article discusses correlation between concepts “sin” and “crime” in the ancient Indian ethical treatises - dharmasastra Manu and little-known in the Russian historical-legal science dharmasastras Yajnavalkya and Vishnu. The author offers several classifications of sins based on various reasons: the form of guilt, the degree of public danger, the order of the imposition and execution of redemption. On the basis of using comparative analysis, hermeneutics, contextual analysis, historical-legal analysis and other methods the author concludes that dharmasastras distinguished between sinful and criminal acts, however, this distinction was not absolute.
Key words and phrases: achara; vyavahara; radzhadharma; prayascitta; dharmasastra Manu; dharmasastra Yajnavalkya; dharmasastra Vishnu.
Российские учёные-историки, социологи, политологи, юристы, обращаясь к проблемам современного социума, с тревогой отмечают, что « основной движущей силой сегодняшнего общества, самым активным принципом его существования стал грех, пропаганды которого не стесняются, как и не стесняются выставлять напоказ пороки. При этом то, что не нарушает юридический закон, а всего лишь попирает закон морали, не считается ни грехом, ни преступлением» [9].
В связи с этим, особую актуальность приобретает обращение к духовному опыту древних обществ [5, с. 99], где влияние моральных и религиозных ценностей на общественные отношения было абсолютным. Ведущую роль в таких обществах играли священнослужители (жрецы), которые способствовали распространению и укреплению религиозно-нравственных начал во всех сферах бытия человека.
Автор ставит перед собой задачу обратиться к восточно-культурной традиции с целью изучения древнеиндийских дхармашастр - этических трактатов, в которых нашли органичное переплетение нормы светского и религиозного права.
По мнению большинства западных учёных, дхармашастры не знали различий между сферами светского и духовного. Так, в подтверждение своей позиции немецкий санскритолог Ю. Йолли указывал на следующую норму дхармашастры Ману: « Люди, совершившие грех, но наказанные царями, идут на небо, будучи чистыми, как и благочестивые, совершившие добрые дела» (Дхармашастра Ману, VIII, 318) [3]. Употребление в данном случае таких религиозных понятий как « грех», « чистота», упоминание о небе (рае) в контексте главы VIII, посвященной изложению полномочий царя, свидетельствует, по мнению Йолли, об уподоблении наказания и искупления, а значит, об отсутствии различий между светским и религиозным. Кроме того, Йолли указывает, что границы между сферами светского и религиозного размываются в шлоках 314-316 главы VIII дхармашастры Ману, в которых вору даётся возможность по собственному желанию предстать перед царём со словами: « Это сделал я, накажи меня!» [Там же], - однако, элемент добровольности является характерным для процедуры искупления, но никак не для принудительно налагаемого наказания [10, p. 58]. грех преступление трактат дхармашастре
В противоположность указанной точке зрения, известный отечественный историк А. М. Самозванцев отмечает, что « понятия “греха” и “преступления” в практике древнеиндийского права, строго говоря, не были дифференцированы, и Индия в этом отношении не оригинальна. Спектр семантических оттенков здесь во многом определялся социальной (культурной) средой, поскольку в чем большей степени было ритуализовано поведение человека, тем больше совершенный им деликт приобретал оттенок греховности» [8, с. 111]. В поздневедийской литературе разница между преступным и греховным также оставалась неуловимой. Однако в более поздней традиции указанные терминологические различия становятся довольно ощутимыми, что прослеживается на примере дхармашастр с их разделами светского (раджадхарма) и религиозного (праяшчитта) права [Там же, с. 112]. Думается, что следует согласиться с указанной позицией.
Композиционно большая часть древнеиндийских дхармашастр включала в себя три раздела, посвященных, соответственно, религиозным ритуалам (вchвra, или ачара), вопросам судопроизводства (vyavahвra, или вьявахара) и искуплениям (prвyaњcitta, или праяшчитта).
В разделе вьявахара мы встречаем указание на различные виды преступлений, с которыми царю предписывалось бороться посредством наложения наказания на преступников. Раздел, посвященный искуплениям, содержит в себе перечисление разнообразных категорий грехов и описание искупительных церемоний, в связи с чем материал праяшчитты излагается в терминах ритуального осквернения и очищения от скверны. Вместе с тем, нетрудно заметить, что ряд деяний, признаваемых преступными с точки зрения светского права, одновременно выступает в статусе греховных в праяшчитте дхармашастр, где прописывается очистительная церемония для лиц, совершивших подобные деяния.
В связи с этим, представляет особый интерес вопрос о соотношении греха и преступления в древнеиндийской традиции дхармашастр. Для того чтобы разобраться в данном вопросе, остановимся подробнее на материале праяшчитты, представленном в дхармашастре Ману и малоизвестных и почти не описанных в историко-правовой науке дхармашастр Яджнавалкьи и Вишну.
Изложение материала праяшчитты в указанных дхармашастрах начинается с перечисления воздаяний, которые наступают для лица, совершившего греховное деяние. При этом идея воздаяния в шастрах напрямую связана с индуистскими концепциями кармы и сансары [4, с. 10] и выражается в том, что в результате совершения греховного деяния, человек после прохождения мук преисподней рождается в следующей жизни в облике животного или растения, либо происходит обезображивание его внешности или появление иных физических недостатков при жизни либо при последующем рождении: « Некоторые злодеи подвергаются изменению внешности вследствие преступлений в этом мире, а некоторые из-за совершенных в прежней жизни… Так, вследствие остатка греха прежнего деяния рождаются презираемые благочестивыми слабоумные, немые, слепые, глухие, а также имеющие безобразную внешность» (Дхармашастра Ману, XI, 48, 53) [3],
« попав в результате воздаяния за свои поступки в состояние животного, грешники со временем рождаются как несчастливые, бедные и низкие люди» (Дхармашастра Яджнавалкьи, III, 217) [7].
Во избежание указанных последствий, грешникам дается возможность искупить грех надлежаще совершенным покаянием, ведь « освободясь от грехов, они рождаются в высокой семье, состоятельными, сведущими в священном учении и наделенными деньгами и зерном» (Дхармашастра Яджнавалкьи, III, 218) [Там же].
При этом совершение покаяния либо отказ от его совершения - это добровольный выбор самого грешника, на который могут повлиять лишь его внутренние душевные терзания: « Если в его душе при совершении какого-либо деяния остается тяжесть, тогда надо исполнять аскетический подвиг до тех пор, пока она не будет удовлетворена» (Дхармашастра Ману, XI, 234) [3]. Как указывает американский учёный Т. Любин, в данном случае происходило не просто душевное успокоение, которого искал грешник, но и квазифизическое очищение от следов греха внутренним решением не совершать впредь подобного деяния [11, p. 105]: « В какой мере его рассудок порицает преступное деяние, в такой мере его тело освобождается от этого греха» (Дхармашастра Ману, XI, 230) [3], « …поэтому он освобождается от греха, раскаявшись после совершения греха; не надо совершать его опять: человек очищается прекращением совершения греховных действий» (Дхармашастра Ману, XI, 231) [Там же].
Помимо внутреннего самоисправления дхармашастры определяют и другие очистительные действия. Так, Ману указывает, что « грешник освобождается от греха признанием, раскаянием, аскетическим подвигом, чтением Веды, а также - в крайнем случае - дарами брахманам» (Дхармашастра Ману, XI, 228) [Там же],
« …в какой мере человек, совершив адхарму, сам признается, в такой он от этой адхармы освобождается, как змея от кожи» (Дхармашастра Ману, XI, 229) [Там же].
В дхармашастрах перечисляются пути, которые ведут человека к грехопадению - это несоблюдение установленного, исполнение порицаемого, невоздержанность чувств (приверженность к мирским утехам) (Дхармашастра Ману, XI, 44; Дхармашастра Яджнавалкьи, III, 219) [3; 7], а также содержится упоминание о более чем восьмидесяти видах греховных деяний, которые можно классифицировать по различным основаниям.
Так, по форме вины различались:
а) умышленные грехи, за которые предусматривалось не только искупление, но и светское наказание, налагаемое царским судом (по сути, речь идет о преступлениях, однако не любое преступление признавалось грехом);
б) неумышленные грехи, для очищения от которых достаточно было искупления.
Кроме того, по степени общественной опасности выделялись:
а) наитягчайшие грехи (плотская связь с матерью, дочерью или невесткой), искупить которые можно было одним единственным способом - « войти в огонь» (Дхармашастра Вишну, гл, 34) [2];
б) великие грехи, к которым относились убийство брахмана, кража золота, осквернение ложа гуру, а также общение с вышеназванными лицами (Дхармашастра Ману, XI, 55; Дхармашастра Яджнавалкьи, III, 232; Дхармашастра Вишну, гл. 35) [2; 3; 7];
в) грехи, приравненные к великим, или тяжкие грехи (так, к убийству брахмана приравнивались наглое порицание учителей, порицание Веды, убийство друга, забвение Веды; к пьянству - вкушение запрещенной пищи, обман и ложь при определении превосходства в родовитости, поцелуй женщины, у которой месячные; к краже золота приравнивалось похищение лошади, драгоценных камней, людей, женщин, земли, коровы, вклада; к осквернению ложа гуру - половая связь с женами друга, с девушками, с единоутробными сестрами, с низкокастовыми, с женщинами из того же рода, с женами сына) (Дхармашастра Ману, XI, 56-59; Дхармашастра Яджнавалкьи, III, 228-231; Дхармашастра Вишну, гл. 36) [Там же];
г) меньшие грехи, или менее тяжкие: оставление родственников на произвол судьбы, неуплата долгов, обучение Веде за плату, незажигание огня, продажа запрещенных товаров, занятие порицаемым делом, обман, кража зерна, неблагородных металлов, скота, и др. (Дхармашастра Ману, XI, 60-67; Дхармашастра Яджнавалкьи, III, 234-242; Дхармашастра Вишну, гл. 37) [Там же].
За пределами указанных трех классов дхармашастры Ману и Вишну называет ещё четыре группы грехов, влекущих за собой лишение касты, возрождение в смешанной касте, ведущих к потере права на получение даров и вызывающих осквернение (Дхармашастра Ману, XI, 68-71; Дхармашастра Вишну, гл. 38-41) [2; 3].
Кроме того, грехи, не вошедшие в число упомянутых выше, дхармашастра Вишну выделяет в отдельную группу - « прегрешения разные» (Дхармашастра Вишну, гл. 42) [2]. По порядку наложения и исполнения искупления все грехи можно классифицировать на:
а) явные грехи, искупления за которые устанавливались собранием - паришадом. Дхармашастры предписывают паришаду при назначении искупления тщательно рассмотреть место, время совершения греха, возраст и физические возможности грешника. Специальное (« облегченное») искупление назначалось детям, старикам и больным (Дхармашастра Ману, II, 220) [3]. Дхармашастры прописывают и сам порядок проведения искупительной церемонии: взяв из дома рабыни сосуд, наполненный водой, члены семьи грешника в присутствии остальных родственников, гуру, учеников и жреца выносили его за пределы деревни в южном направлении и проводили обряд возлияния воды: « Пусть рабыня ногой опрокинет сосуд, полный воды, как для мёртвого» (Дхармашастра Ману, II, 184) [Там же]. Тем самым, вынос сосуда с водой в южном направлении, возлияние воды и прочие атрибуты этой церемонии имитировали похоронный обряд. С этого момента родственникам вменялось в обязанность прекратить всякое общение с изгоем и отстранить его от участия в семейных делах (в частности, он лишался возможности участвовать в разделе наследства). После исполнения грешником покаяния, родственники выносили новый сосуд с водой и опрокидывали его, затем вместе с очистившимся родственником должны были искупаться в священном пруду. После этого исполнивший искупление должен был, бросив сосуд в воду, стоя среди родственников предложить траву священным коровам. Если животные принимали подношение, то человек возвращался в семью и восстанавливался во всех правах, в противном случае он должен был заново исполнить искупление (Дхармашастра Ману, II, 183-188; Дхармашастра Яджнавалкьи, III, 295, 299) [3; 7];
б) тайные грехи, очиститься от которых можно было, не обращаясь к паришаду, путем тайного искупления (Дхармашастра Вишну, гл. 55) [2]. В средневековой комментаторской литературе указывалось, что очиститься посредством тайного искупления могли « дваждырожденные, не склонные потворствовать греху, сведущие в сущности вед, шастр и правде» [7, с. 355]. Как сообщается в дхармасутре Васиштхи: « Искупление, упомянутое в разделе о тайных, назначается для поддерживающего священный огонь, обуздавшего чувства, престарелого или же ученого» (XXV, 2) [Там же, с. 357]. К числу тайных искуплений относились задержки дыхания, произнесение очистительных мантр, пост, жертвоприношения на огне и произнесение шепотом молитв.