Заметим, что принцип составления иероглифа, указывающего на понятие, из «материальных» элементов предопределил возможность обозначать одно и то же отвлеченное понятие очень по-разному. Так, в древнем Китае очень разные предметы и явления использовались при обозначении определенных промежутков времени: курительная свечка, чашка чая и т.д. Не предполагая здесь никакой генетической связи (она не только в этом случае крайне маловероятна, но и не требуется для объяснения явления), все-таки напомним, что и у обэриутов к одному и тому же обозначаемому могут отсылать многочисленные иероглифы, особенно заметно это у Хармса и Введенского: рождение/смерть -- младенец, новорожденный, море, конь, старуха и т.д.; настоящее время -- река, ручей, часы без стрелы, суп, стоячая вода и т.д.; здесь / тут -- сундук, шкап, стакан, диван и т.д.; завершенное / совершенство, форма круга -- Бог, шар и т.д.
Натурфилософия Липавского сопоставима с некоторыми явлениями в китайской культуре. В его рассуждениях иероглиф возвращается к уровню первичных стихий:
«Л.Л.: Слова обозначают основное -- стихии; лишь потом они становятся названиями предметов, действий и свойств. Неопределенное наклонение и есть название стихии, а не действия. Есть стихии, например, тяжести, вязкости, растекания и другие. Они рождаются одни из других. И они воплощены в вещах, как храбрость в льве, так что вещи -- иероглифы стихий. Я хочу сказать, что выражение лица прежде самого лица, лицо -- это застывшее выражение. Я хотел через слова найти стихии, обнажить таким способом души вещей, узнать их иерархию. Я хотел бы составить колоду иероглифов, наподобие колоды карт» [Сборище друзей, 2000: 226].
Эволюция языка у Липавского уподобляется превращению из неорганического в органическое, переходу из состояния газообразного в жидкое и твердое:
«Дыхание -- проекция на жидкость -- проекция на мускульное усилие -- проекция на вещи, действия и свойства; такова история значений» [там же: 254].
Эта образность и система представлений подробно разрабатываются в работах Липавского: «Трактат о воде» (начало 1930-х годов) и «Теория слов» (1935).
Липавский считает, что современная наука о языке не обращала достаточного внимания на вопрос о происхождении языка, об истории значений.
Порождение значения представлено Липавским так: исходный пункт -- дыхание, конечный пункт -- мир твердых тел, в котором мы живем. В «Теории слов» поясняется, что есть еще одна стадия -- «проекция значений на жидкость» [там же: 265--266], «слова отмечают: густоту, вязкость, растекание, течение бурное или спокойное, обволакивание и захватывание потоком, выпрыскивание и т.п.» [там же: 266]. Главными характеристиками слов на этой стадии являются беспредметность и бессубъектность. За этим следует проекция значений на вещи, действия и свойства:
«Эта стадия истории значений постепенно перешла в новую, когда предметы и действия уже отделились от мускульных усилий, связанных с ними прежде, стали самостоятельными. Только тогда новые значения получили возможность возникать не по строго определенным принципам, а по разнообразным связям, существующим на практике между разными предметами и разными действиями, -- по ассоциациям» [там же: 270].
Липавский, таким образом, движется в направлении, обратном эволюции письменности: «Гордитесь, вы присутствовали при Противоположном Вращении. На ваших глазах мир превращался в то, из чего возник, в свою первоначальную бескачественную основу» [там же: 79]. Регрессивный процесс (противоположное вращение) возвращает языку его исходную близость к миру.
иероглиф чинари липавский паунд
Список литературы
1. Ванна Архимеда / Сост., подгот. текста, вступ. ст., примеч. А.А. Александрова. Л., 1991.
2. Волошин М.А. Поль Клодель в Китае (1911) // Волошин М.А. Собр. соч. М., 2000. Т.3.
3. Дроздов К.В. Липавский и Друскин: Чинари в поисках смысла // Вестник РГГУ. 2007. № 10.
4. Жаккар Ж.-Ф. Даниил Хармс и конец русского авангарда / Пер. с фр. Ф.А. Перовской. СПб., 1995.
5. Коновалова А.Ю. Эстетика и поэтика обэриутов: Дисс. ... канд. филол. наук. Бирская гос. социально-педагогическая академия. Уфа, 2005. Кобринский А.А. На «левом фланге» Ленинграда: обэриуты и «Воинствующий орден имажинистов» // Поэтика ОБЭРИУ в контексте русского литературного авангарда XX века. СПб, 2013. С. 240-271. Сборище друзей, оставленных судьбою / Сост., комм., предисл.
6. В.Н. Сажина: В 2 т. Т. 1. М., 2000.
7. Хармс Д. Записные книжки: В 2 ч. Ч. 2. СПб, 2002.
8. Хармс Д. Полное собрание сочинений: В 4 т. Т 4. СПб, 2001.
9. Хлебников В. Наша основа // Хлебников В. Собр. соч.: В 6 т. Т. 6. М., 2005.
10. ХомяковА.С. Соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1994.
11. Шадрин А.А. Знаки-иероглифы в системе Я.С. Друскина // Вестник Удмуртского университета. Философия. Психология. Педагогика. 2010. Вып. 1.
12. Pound E. Instigations of Ezra Pound, together with an essay on the Chinese written character. N.Y., 1920.
13. Pound E. A Critical Anthology. L, 1970.