Интегрированная бизнес-группа как субъект публичной политики: кейс АО "Газпром-Медиа Холдинг"
Костин А.Э.
Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (Северо-Западный институт управления РАНХиГС), Санкт-Петербург, Российская Федерация
Аннотация
В центре внимания автора находится вопрос о рассмотрении концепции интегрированных бизнес-групп Я. Паппэ как аналитического инструмента изучения субъектов корпоративных интересов и механизмов корпоративного представительства в политическом пространстве современной России. В статье предпринята попытка обосновать авторскую позицию о применимости концепции интегрированных бизнес-групп не только в рамках экономической науки, но и раскрыть ее значимость для политической науки с использованием метода кейс-стади на примере АО «Газпром-Медиа Холдинг», которое является одной из российских интегрированных бизнес-групп и в то же время крупной корпоративной группой интересов.
Ключевые слова: Газпром-Медиа, интегрированные бизнес-группы, корпоративные группы интересов, лоббизм, представительство интересов
Abstract
Integrated Group of Companies as Subject of Public Policy by the Case of JSC «Gazprom-Media Holding»
Kostin A. E.
Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (North-West Institute of Management of RANEPA), Saint-Petersburg, Russian Federation
The author focuses on the consideration of the concept of integrated groups of companies by J. Pappe as an analytical tool for studying subjects of corporate interests and mechanisms of corporate representation in the political space of modern Russia. In the article attempts to substantiate the author's position on the applicability of the concept of integrated business groups not only within the framework of economic science, but also to reveal its significance for political science using the case-study method of JSC Gazprom-Media Holding, which is one of the Russian integrated businesses -groups and at the same time a large corporate group of interests.
Keywords: Gazprom-Media, integrated groups of companies, IGC, corporate interest groups, lobbyism, representation of interests
Существуют разные подходы к определению форм корпоративных структур современной России. Так, Я. Паппэ выделяет следующие виды крупных российских бизнес-структур: независимые предприятия, компании и интегрированные бизнес-группы (ИБГ) [12, с. 9-10]. С. Перегудов отмечает, что наиболее распространенными видами крупных корпораций являются: холдинги, финансово-промышленные группы (ФПГ) и ИБГ [14, с. 13]. Наибольший исследовательский интерес для нас представляют теоретические аспекты ИБГ как формы, которая отражает устройство российских корпоративных структур в настоящее время.
Под ИБГ Я. Паппе понимает «совокупность предприятий из разных отраслей и секторов, которые в силу сложившихся между ними связей регулярно выступают в некоторых важных аспектах как единый экономический агент и в которой можно выделить некоторый центральный элемент» [12, с. 16]. Иными словами, ИБГ -- это структурированная корпоративная система, составные элементы которой -- юридические лица, осуществляющие свою деятельность в различных сферах.
В. Галеева, анализируя определение ИБГ, рассматривает «ИБГ как некую трансформацию ФПГ» [2, с. 228]. Данное утверждение представляется спорным, учитывая то, что ряд имущественных ИБГ создавались, в частности, крупными банками [10], одной из важнейших характеристик ФПГ является наличие финансового структурного элемента, как правило банка (-ов) [14, с. 14], в ИБГ такого элемента группы может не быть, а значит, данный тезис входит в противоречие с понятием ФПГ.
Можно отметить, что ФПГ и ИБГ были характерным явлением для России периода 90-х гг. XX в. В существовавшей в тот период олигархической парадигме сами олигархи, с точки зрения корпоративных отношений, образовывали как «внутреннюю» группу стейкхолдеров (так как являлись топ-менеджментом подконтрольных структур), так и являлись «внешней» группой (поскольку руководство представляло интересы в органах власти). Как отмечает С. Перегудов, интересы «внутренних» и «внешних» групп стейкхолдеров могут пересекаться [15, с. 36].
Подобный дуализм отражает специфику взаимодействия корпоративных групп интересов и власти в тот период. С одной стороны, государство создало институциональную основу для расширения присутствия частного интереса -- проведением залоговых аукционов и усилением роли Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП), представительством в Федеральном собрании РФ, с другой стороны, крупный бизнес использовал ресурсы подконтрольных структур с целью влияния на политический процесс в России, как, например, оказание активной информационной и иной поддержки кандидату Б. Ельцину на президентских выборах 1996 г., в связи с возможным приходом к власти Г. Зюганова и сменой политического курса [1, с. 358].
Как отмечает Я. Паппэ, период первой половины 2000-х годов характеризуется уже не партнерскими отношениями бизнеса и государства, а ведущей ролью второго [9]. Необходимо отметить, что некоторые крупные бизнес-структуры, например, такие как «Лукойл» [13, с. 110] и «Газпром» [10, с. 37], рассматривались отечественными исследователями именно как ИБГ, но в их структуре не произошло существенных изменений, что позволяет говорить о сохранении ими статуса ИБГ и по сей день.
Во второй половине 2000-х годов появляются новые формы организации корпоративного сектора в России, также представляющие собой ИБГ -- государственные корпорации и государственные компании, названия которых указывают на тесное взаимодействие корпоративных структур с органами государственной власти и должностными лицами, а также на конечного стейкхолдера -- государство. Данные преобразования носят властный характер, поскольку во многом создание, преобразование и осуществление деятельности ИБГ стало основываться на наличии важнейшего элемента -- политической воли.
Особый интерес и особая сложность изучения концепции ИБГ заключается в том, что она рассматривалась главным образом как экономическая, но Я. Паппэ, являясь экономистом, не ставил задачу политического анализа. Однако данное обстоятельство нисколько не умаляет значимости концепции для политической науки, поскольку является одним из аналитических инструментов оценки механизмов корпоративного представительства интересов и раскрывает особенности крупных корпоративных структур, которые являются как предметом политики, например промышленной, так и субъектами корпоративных интересов .
Для точного понимания корпоративной природы, детализации ключевых политологических особенностей концепции ИБГ, механизмов корпоративного представительства интересов при выявлении данных структур, рассмотрим эти вопросы на примере АО «Газпром-Медиа Холдинг» (далее -- Газпром-Медиа)1. Данная задача, на наш взгляд, продиктована необходимостью детального изучения политических факторов, дополняющих концепцию ИБГ с использованием метода кейс-стади.
Возможно, подобная исследовательская задача может показаться некорректной, поскольку Газпром-Медиа является структурным элементом ПАО «Газпром» (далее -- Газпром), т. е. не является самостоятельной структурой, а также деятельность Газпром-Медиа в одной сфере -- медиа, а не в нескольких. С точки зрения понимания ИБГ как актора, обращаясь к рейтингу Эксперт-400 , необходимо отметить, что в тех рейтингах, где присутствует Газпром-Медиа (2010, 2011 и 2012 гг.), он фигурирует отдельно от Газпрома , что, на наш взгляд, указывает на субъектность данной корпоративной структуры.
Исходя из понятия ИБГ, приведенного выше, Газпром-Медиа нельзя отнести к ИБГ, так как основной сферой деятельности является отечественный и восточноевропейский медиарынки , а не различные сферы, как у Газпрома. Но вопрос, что считать разными сферами деятельности, субъективен, поскольку можно рассматривать деятельность данной структуры исключительно как сферу СМИ, но также возможно считать разными такие сферы, как: интернет-видеохостинги, реклама, телевидение, радио, журналы.
Я. Паппэ рассматривал деятельность Газпрома и других российских государственных корпораций в рамках разграничения частного и государственного сектора, при этом отмечая бурное развитие Газпром-Медиа в 2000-е годы, что связано с переходом Медиа-Моста В. Гусинского в Газпром-Медиа [11, с. 38]. То есть Я. Паппэ не выделяет Газпром-Медиа как корпоративную структуру для отдельного изучения и анализирует деятельность Газпром-Медиа неразрывно от Газпрома.
Государство контролирует более 50% акций Газпрома, который в свою очередь является основателем АО «Газпромбанк», владеющего 100% АО «Газпром-Медиа Холдинг», что позволяет охарактеризовать данное общество как близкое к государству. Подобная практика структурирования медиаресурсов, на наш взгляд, характеризует тенденцию к усилению взаимодействия корпоративного сектора как партнера государства [4, с. 21] и расширению роли конечного стейкхолдера, которым является государство. Холдинг контролирует хозяйственную деятельность СМИ, самостоятельно определяет свою финансовую политику, формирует команды управленцев и т.д.
Структура Газпрома представляет собой вертикально интегрированные компании, что соответствует признакам «пирамидального» вида ИБГ, так как его структура состоит из вертикально интегрированных компаний, являясь владельцем акций дочерних элементов и, фактически, «замыкает» на себе руководство (А. Миллер -- Председатель правления Газпрома, а также Председатель совета директоров Газ- пром-Медиа).
Как отмечает Ю. Маркина, медиахолдинг «Газпром-Медиа» структурирован по диагональному типу «перекрестной» формы концентрации собственности, т. е. при слиянии разнородных медиаресурсов [5, с. 135]. Действительно, Газпром-Медиа в его нынешнем виде включает в себя 7 телеканалов развлекательного, спортивного и информационного типа, 10 радиостанций, 2 издательских дома, 2 сейлз- хауса, 3 центра кинопроизводства, 5 интернет-площадок с видеоконтентом и др.1 Таким образом, можно отметить различные сферы, где участвует данный медиахолдинг.
В 2009 г. Я. Паппэ уточнил характеристики ИБГ , что указывает на процесс эволюционирования данной корпоративной формы в России. Если ранее одной их характеристик выступала оценка структурных элементов в соответствии с критериями экономической эффективности, то в настоящее время важной составляющей является организационная форма. В общем виде рассматриваемые характеристики следующие [12, с. 15-16]:
1) часть организаций (элементов), входящих в ИБГ, являются коммерческими структурами, с точки зрения гражданского законодательства, и их официальной целью является максимизация прибыли;
2) между организациями существуют постоянные тесные связи;
3) имеется центр принятия решений ИБГ (либо деятельностный центр, либо специальная управленческая структура).
С учетом вышесказанного можно отметить, что характеристики ИБГ, приведенные Я. Паппэ, находят свое отражение и в Газпром-Медиа. Во-первых, с организационно-правовой точки зрения, входящие в состав Газпром-Медиа элементы имеют организационно-правовые формы: ООО, АО, ЗАО, что говорит об официально декларируемой коммерческой направленности. Во-вторых, подконтрольные Газ- пром-Медиа элементы осуществляют взаимодействие и координацию между собой. Например, большинство телевизионных каналов, входящих в Газпром-Медиа, размещают свой контент в подконтрольный Газпром-Медиа российский видеохостинг ЯиШЬе. В-третьих, центром решений являются входящие в структуру генеральные директора по направлениям деятельности и высший уровень -- совет директоров акционерного общества во главе с Председателем совета директоров Газпром- Медиа А. Миллером. Данный высший управленческий уровень осуществляет руководство Газпром-Медиа.
Значимым, на наш взгляд, противоречием является выделение всего лишь двух типов интегрирующих механизмов ИБГ -- имущественного и управленческого [12, с. 28]. На наш взгляд, возможно применение данных двух механизмов в совокупности -- основываясь как на имущественных отношениях, так и на управленческих функциях. Однако типа, учитывающего совместное применение двух механизмов, концепция не содержит. Данный пробел в концепции не позволяет правильным образом классифицировать ИБГ в жестких рамках выделенных типов. М. Евневич похожим образом рассматривала данную проблему сочетания управленческих и финансовых связей, но с экономической и менеджериальной точек зрения [13], для нас же интерес представляет применение политических инструментов для обеспечения корпоративных интересов.
Например, корпоративная структура Медиа-Мост, активы которой впоследствии перешли к Газпром-Медиа, рассматривается Я. Паппэ как имущественная ИБГ [8, с. 39]. Однако Газпром-Медиа считать имущественной ИБГ, на наш взгляд, некорректно. Представляется, что Газпром-Медиа по типу интегрирующих механизмов можно отнести как к имущественным ИБГ, так и к управленческим. Современные корпоративные структуры имеют собственные отделы для слаженного управления и различные GR-отделы для взаимодействия с органами государственной власти и должностными лицами. Тем не менее, важно обратиться к указанной Я. Паппэ классификации функций управленческих ИБГ [12, с. 31]:
1) выполнение функций исполнительного органа управления (иначе говоря, предоставление полного комплекса управленческих услуг);
2) предоставление комплекса финансово-инвестиционных услуг;
3) управление снабжением и сбытом;
4) лоббирование и обеспечение мер государственной поддержки.
Функция «лоббирования и обеспечения мер государственной поддержки» имеет важнейшее значение и отражает характер взаимодействия корпоративных структур и государства. Существует множество понятий лоббизма, но, на наш взгляд, в данном контексте необходимо рассматривать его как «деятельность по представительству и отстаиванию интересов через воздействие на должностных лиц и органы публичной власти в целях влияния на формирование и осуществление государственной политики» [7, с. 5]. Именно отстаивание интересов и воздействие на должностных лиц отражают политический характер отношений ИБГ и властных структур.
При продвижении корпоративных интересов в российском политическом поле ключевыми являются методы прямого психологического влияния, с использованием личных контактов [7, с. 45] и административного ресурса [15, с. 249]. Ярким примером, демонстрирующим лоббистское содержание ИБГ, является то, что в июне 2015 г. А. Миллер обратился с предложением к Президенту РФ В. Путину о создании общероссийского обязательного общедоступного канала спортивной направленности, при этом отмечая, что Газпром-Медиа берет на себя финансовые обязательства, тем самым снижая бюджетные затраты1. Президентом РФ было дано поручение Правительству РФ совместно с ФГУП «ВГТРК», АО «Газпром-Медиа Холдинг», АНО «Спортивное вещание» и Олимпийским комитетом России создать телеканал, который впоследствии стал именоваться «Матч ТВ».