ИНВАРИАНТНОЕ ЗНАЧЕНИЕ: ИСТОРИЯ ВОПРОСА И ПРАКТИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ПРИ АНАЛИЗЕ СТРУКТУРЫ МНОГОЗНАЧНОГО ПРИЛАГАТЕЛЬНОГО TRUE
Лукошус Оксана Геннадьевна
Московский городской педагогический университет
Статья раскрывает содержание понятия «инвариант», которое рассматривается в рамках концепции общего значения в отечественной и зарубежной лингвистике и применяется для определения семантических компонентов, которые лежат в основе значений полисеманта, составляющих семантическую структуру слова, в соответствии с интуицией среднего носителя языка. Основное внимание в статье автор акцентирует на применении концепции инвариантного значения при анализе семантической структуры многозначных слов на примере английского полисеманта true.
Ключевые слова и фразы: общее значение; полисемант; содержательное ядро полисеманта; инвариант; семантическая структура слова; семантический компонент.
INVARIANT MEANING: PROBLEM HISTORY AND PRACTICAL USE WHILE ANALYZING POLYSEMANTIC ADJECTIVE TRUE STRUCTURE
Lukoshus Oksana Gennad'evna
The article reveals the content of the notion «invariant?» which is considered within general meaning conception limits in native and foreign linguistics and is used for determining the semantic components that are the basis of the polysemantic word meanings making up its semantic structure in accordance with the average language bearer`s intuition. The author pays special attention to invariant meaning conception use while analyzing polysemantic words semantic structure by the example of the English polysemantic word true.
Key words and phrases: general meaning; polysemantic word; polysemantic word content nucleus; invariant; word semantic structure; semantic component.
инвариантный семантический полисемант true
Как известно, словарный состав языка представляет собой структурное единство взаимосвязанных лексических единиц. В свою очередь мир мыслится человеком посредством значений этих лексических единиц. Элементы семантической структуры - разные значения лексической единицы - являются своеобразными «ячейками», в которых отражаются объективная действительность и воображаемый мир человека. В этой связи исследователи явления полисемии сталкиваются, с одной стороны, с проблемой выделения основания для различения отдельных значений полисеманта. Поскольку в памяти индивида не могут быть дискретно зафиксированы все варианты значений всех известных ему слов, представляется очевидным, что системная информация о единицах языка хранится в памяти человека в сжатом, компактном виде. Это позволяет говорить, с другой стороны, о наличии у каждого полисеманта более или менее постоянного смыслового ядра, независимого от контекста.
На современном этапе развития лингвистической науки до сих пор продолжаются дискуссии о том, что представляет собой содержательное ядро полисеманта (см. работы Ш. Балли, А. А. Потебни, Р. Якобсона, Ю. Д. Апресяна, А. А. Уфимцевой, М. В. Никитина, Н. В. Перцова, и др.). В связи с теорией значения, в рамках которой разрабатывается концепция общего значения, представляется необходимым еще раз отметить, что отдельные значения полисемантов, несомненно, связаны между собой, в противном случае не существовало бы необходимости объединять их в одну словарную статью. Вопрос, на который необходимо найти ответ в рамках данного исследования, заключается в том, в чем состоит семантическая общность всех значений полисеманта.
Отметим, что ряд ученых, в частности, Д. Н. Шмелев, признают лишь наличие связей между отдельными значениями полисеманта на основе какого-то общего семантического признака (см.: [14]). Так, автор отмечает наличие связи между значениями на основе ассоциативных или репрезентативных признаков, которые содержатся в первом значении полисеманта, демонстрируя это на примере слова ключ. Сравнивая первое и третье значения («металлическое приспособление для отпирания замка» и «средство для разгадки»), Д. Н. Шмелев утверждает, что третье переносное значение непосредственно развивает элемент исходного значения - то, при помощи чего можно отпирать, таким образом, слово сохраняет лишь основной признак функционального назначения предмета [Там же, c. 90]. По мнению автора, стержнем слова выступает не отдельное его значение, а те семантические элементы, которые являются общими для всех его значений. При этом Д. Н. Шмелев подчеркивает отсутствие необходимости поиска общего значения, которое могло бы рассматриваться в качестве семантического инварианта или неизменного смыслового ядра, аргументируя это тем, что сам факт наличия у слова общего значения представляется сомнительным, поскольку свойственные слову значения соотносят его с разными семантическими группами слов. В главном значении, по мнению ученого, следует видеть значение, которое «наиболее обусловлено парадигматически и наименее обусловлено синтагматически» [Там же, c. 79-80, 212].
Однако, несмотря на критику концепции общего значения, Д. Н. Шмелев в более поздних работах предпринимает попытки сформулировать общее значение на примере слова времянка, которое служит для обозначения разнородных предметов (печка, барак и т.д.). Автор подчеркивает, что общее значение в этом случае «имеет иное содержание, чем в применении к многозначным словам, так как общим оно является не по отношению к различным частным значениям слова, а соотносится с разнородными группами предметов на основе общего признака» [13, с. 95].
Следует отметить, что в целом концепция общего значения широко критиковалась и не получила широкого признания среди отечественных исследователей, поскольку само постулируемое явление не получило четкой формулировки. Так, одни ученые приравнивают общее значение к первому значению (см. работы Р. А. Будагова, Р. Якобсона), другие относят его к абстрактным схемам, теоретическим построениям (см. работы Е. Р. Куриловича, Л. А. Новикова), третьи принимают в качестве общего значения совокупность признаков или признак, который объединяет значения полисемантов и имеет «активный характер» (см. работы В. А. Звегинцева, Д. Н. Шмелева, Э. В. Кузнецовой). Сторонники существования общего значения отмечают наличие единой семантической «нити», которая связывает значения полисемантов так, что при всех их различиях они являются значениями слова. Такую семантическую общность значений полисемантов современные авторы называют «семантическим центром» (см. работы Е. Г. Беляевской) или «инвариантом» (см. работы Ю. Д. Апресяна, Н. В. Перцова, А. А. Уфимцевой и др.).
Рассмотрим более подробно теорию инварианта и ее отражение в современной отечественной лингвистической науке.
Вопрос об общности интерпретаций языковой единицы составляет суть теории инвариантности, которую принято связывать с работой Р. О. Якобсона об общих значениях русских падежей [15]. Ученый относит зарождение теории к 70-м годам XIX века, к деятельности Казанской лингвистической школы. На рубеже веков теория инвариантности получила широкое толкование по отношению к единицам звуковой системы языка (см. работы Пражского лингвистического кружка), где под вариантами понимали звуковые реализации одной и той же фонемы, которая рассматривалась как инвариант.
Лингвистический энциклопедический словарь (ЛЭС) предлагает следующую трактовку термина инвариант (от лат. invarians - неизменяющийся, см. вариантность). Как термин, характеризующий способ существования и функционирования языка, вариантность характеризуется с помощью понятий вариант, инвариант, варьирование, при этом вводится оппозиция вариант-инвариант. Под вариантами понимаются разные проявления одной и той же единицы, которая при всех изменениях остается сама собой. Под инвариантом понимается абстрактное значение одной и той же сущности (например, одной и той же единицы) в отвлечении от ее конкретных модификаций - вариантов. В понятии инварианта отображаются общие свойства класса объектов, образуемого вариантами. Сам инвариант не существует как отдельный объект и не является образцовым вариантом. Так, например, классы фонетически сходных и функционально тождественных звуков в любом языке (а1, а2,... аn) представляют собой вариантные ряды, инвариантом которых является фонема А. При попытке произнести фонему А произносится один из ее вариантов а1, а2,... аn [6, с. 80-81].
Как отмечает Е. Г. Беляевская, под инвариантом понимают абстрактную единицу языка, обладающую совокупностью черт и основных признаков всех ее конкретных реализаций, рассматриваемых как варианты данной единицы [3, с. 83].
Ю. С. Степанов отмечает, что «гораздо существеннее установить не общее значение слова, а его инвариантное значение, для которого вполне достаточно указать не совокупность некоторых признаков, как при описании общего значения, а всего лишь определить его относительно других вариантов. Сама же совокупность признаков при этом может оставаться неясной или не поддающейся определению», то есть достаточно очертить круг признаков, без указания перечня этих признаков [10, с. 19].
Представители Московской семантической школы (Ю. Д. Апресян, Н. В. Перцов, Н. Г. Комлев и др.) полагают, что в качестве семантической общности значений выступает семантический инвариант. Он понимается как «некоторое свойство языковой единицы, объясняющее ее внешне разнородные частные значения (интерпретации) или тем или иным образом Їскрепляющее? эти частные значения - в соответствии с интуицией носителей и исследователей языка» [8, с. 47]. Инвариант может выступать в сильной трактовке, когда под сильным инвариантом понимается некая семантическая сущность, из которой по определенным строгим правилам получают ее частные интерпретации (например, конкретные лексические значения вокабулы). Слабый инвариант некоторой единицы, имеющей разные интерпретации, может мыслиться как некоторое общее ядро / компонент, присутствующий во всех интерпретациях лексической единицы [Там же, с. 36-47].
Некоторые ученые предпринимали попытки установить связь между значениями слов с помощью нетривиального семантического компонента [2, с. 636], модели семантической деривации [7, с. 9-11]. Так, например, при определении инварианта слова молния Ю. Д. Апресян отмечает, что два значения этого слова - разряд атмосферного электричества и срочно выпускаемая стенная газета, посвященная важному событию, связывает общий признак быстрота [1, с. 179]. При этом автор выделяет один нетривиальный семантический компонент без формулировки инварианта слова.
Анализируя пространственно-дистанционные предлоги и наречия вдали / вдалеке / невдалке / вблизи / близ, О. Н. Селиверстова приходит к выводу, что инвариантной частью всех значений этих языковых единиц является то, что пространство нахождения Х-а, или позиция, которую он занимает, выделяется не только по отношению к Y-y, но и по отношению к какому-то другому пространству или к каким-то другим позициям [9, с. 813]. Это приводит к тому, что пространственное положение Х-а выделяется на фоне членения какого-то большого пространства (обычно это пространство, границы которого определяются перцептивными возможностями человека) или распределения позиций в рамках заданного пространства (его границы часто определяются местом действия событийного фрейма). Так, вдали / вблизи указывают на одну из дистанционных полос, являющихся частями перцептивно воспринимаемого пространства. Чаще всего это пространство, начинающееся от наблюдателя и кончающееся у линии горизонта. Вдали указывает при этом на последнюю, наиболее удаленную от наблюдателя полосу пространства, а вблизи - на ближайшую. Каждая полоса, таким образом, входит в общее более широкое пространство, которое, следовательно, вводится в общую картину описания.
Другой инвариантной характеристикой семантики рассматриваемых групп служит отдаленность места нахождения Х-а от Y-a (X не находится в пространстве, непосредственно примыкающем к Y-y). Он занимает либо особую, отдельную часть пространства, либо отдельно выделяемую позицию.
Для описания семантики проанализированной группы оказалось важным противопоставление по признаку «локус (позиция), т.е. тот участок пространства, который непосредственно занимает объект, и пространство нахождения, т.е. более широкое пространство, которое включает локус». Так, как показало проведенное исследование, вдалеке / невдалеке соотносят X именно с его локусом, причем таким, который не занимает всю ту пространственную полосу, в которую входит. Напротив, вдали / вблизи указывают на широкое пространство [Там же, с. 814].
Таким образом, очевидно, что исследования последних лет свидетельствуют о допустимости введения инвариантного значения, поскольку инвариант может существовать в сознании носителя, облегчая восприятие и хранение концепта (см. работы А. Д. Кошелева, А. Д. Шмелева, А. Зализняк, О. Н. Селиверстовой, Т. Е. Янко, С. А. Песиной и др.). В данном исследовании разделяется точка зрения на тот факт, что значение слова на уровне языка может быть представлено в том числе в виде инварианта как результата актуализаций отдельных значений этого слова. В данной работе признается существование и функционирование инварианта, который определяется в рамках определения Московской семантической школы с некоторыми дополнениями как абстрактная языковая сущность, включающая совокупность семантических компонентов, которые лежат в основе значений полисеманта, составляющих семантическую структуру слова, в соответствии с интуицией среднего носителя языка.
Предпримем попытку определить инвариант многозначного слова true. Моделирование семантической структуры полисеманта представляется необходимым начать с анализа широкого круга контекстов. Как отмечает А. А. Уфимцева, «наличие экспонента денотата, то есть референта словесного знака в речи в виде конкретного материального объекта, события, факта, выявляется исключительно в контексте высказывания, обуславливающем статус слова с сигнификативно-денотативным типом значения»; иными словами необходимо определить сферу и модели его лексической сочетаемости [11, с. 65].
На первом этапе исследования с применением гипотетико-дедуктивного метода на основе контекстного и дистрибутивного анализа примеров из корпусов лексики (British National Corpus и Corpus of Contemporary American English), а также данных словарей была построена гипотеза об инвариантном значении языковой единицы, которая затем проверяется и дополняется путем эксперимента и работы с информантами.