Чтобы не стать свидетелями гибели уникальных ШПБ, пригодных к использованию во всех гуманитарных направлениях, память о которых будет сопровождаться упрёками тех, от кого зависело их сохранение и воспроизводство, следует немедленно квалифицированно возобновить воспроизводство ШПБ, форсировать их внедрение в практику, не откладывая это до лучших времён, которые, возможно, при таком отношении к делу уже не наступят.
Незаметно за восторгами от успехов ШПБ возраст производителей генофонда, методика воспроизводства которого отработана за 40 лет практики до совершенства, подошёл к критическому и мы можем потерять результаты труда как современных работников, так и тех, кто в лихие 90-е спасал столь же малочисленный генофонд предшественников ШПБ от неминуемой гибели. Полагать, что в настоящее время можно «начать всё сначала», - значит признаваться в собственной некомпетентности.
Лишь по редкому стечению обстоятельств, в том числе благодаря пониманию руководством ПАО «Аэрофлот» необходимости привлечения к защите от угроз терроризма не только техники, но и собак, ШПБ получили в 2000-2010-е гг. небывалое до этого применение, превзойдя по рабочим качествам все ожидания и найдя признание у оппонентов кинологической службы (теперь активно используясь для детекции террористической угрозы на транспорте).
Но, обретя в Международном аэропорту "Шереметьево" своё второе дыхание и подлинное призвание, ШПБ, при таком отношении к их воспроизводству и популяризации, которое в данный момент имеет место, собаки могут быть потеряны для будущего, плачевно закончить своё существование именно в момент возрастания угрозы терроризма, прежде всего на авиатранспорте.
Обратимся к истории и практике использования собак-детекторов. СД нельзя рассматривать субъектом судебного процесса, куда её, названную ошибочно "собакой-криминалистом", стараются не допускать поборники традиционной криминалистики. Негативен тот факт, что не хотят признавать самого эксперта субъектом судебно-одорологической экспертизы, при этом СД выступает лишь его "инструментом", а также, наряду с запахом, предметом и объектом исследования.
Все функции, осуществляемые СД в судебно-одорологической экспертизе, сама собака реализовывать не может. Нужна специализация собак и контроль достоверности работы каждой из них со стороны человека.
Предъявляемый СД на старте "запаховый портрет" лица в виде образца его ИЗ, для выборки в сравнительном ряду его ЗСИ, мозг СД сравнивает с пробами запахов места события и образцами ЗС нейтральных лиц. В процессе их сравнения, занимающего сотые доли секунды, СД выбирает испытуемый запах из множества запахов-статистов по его сходству с образцом, предъявленным ей на старте, либо отложенным в её памяти иным способом.
Выбор, фиксируемый в этограмме и видеозаписью (первичных документах судебно-одорологической экспертизы), СД оповещает стереотипным сигнальным поведением (ССП), вырабатываемым у СД специальным обучением.
Актами ССП СД и служебно-поисковой собаки (СПС) об обнаружении искомых запахов, служат: лай, посадка и движение носом к источнику запаха, так называемый "назальный жест".
В естественных условиях, идя по следу, собака согревает и увлажняет своим дыханием не только "остывшие" ЗСИ, но и "горячие", а при потере запаха лапой удаляет на месте следа слой субстрата, утративший запах, добираясь до того уровня, где он ещё сохранился.
Некоторые СД при задержке лакомства, "причитающегося" им за работу, "усиливают" ССП, ставя на выбранный объект лапы, царапают его, берут в зубы.
Подобная "самодеятельность" отчасти допустима для собак, тренированных на поиск наркотиков, а также в поисково-спасательной службе, но не для СПС ВВ и не для лабораторных СД.
Однако в любом самопроизвольном СП СД или СПС угадывается возможность выработки новых элементов СП для других, непредвиденных случаев.
При околопороговой концентрации испытуемого запаха, ССП СД может принимать незавершённые формы в виде едва заметных приостановок у искомого объекта, что помощник эксперта регистрирует видеозаписью, а эксперт отмечает в этограмме.
Если видеозапись добавит "вопрошающий взгляд" СД, вскинутый на оператора, то "взбрёх" несостоявшегося лая, и её язык, быстро облизнувший нос, могут заметить кинолог и эксперт, сосредоточившие внимание: один на собаке, а другой на исследуемом объекте.
Поскольку не каждая СД остановится у испытуемого объекта при крайне слабой для неё концентрации запаха и не побежит дальше, то эти едва уловимые реакции, как и слабый звук несостоявшегося лая, могут быть элементами её незавершённого ССП. Их учитывают и для его "завершения" в повторном пуске у СД повышают нервный тонус, а у испытуемого объекта усиление десорбции запаха. И, наконец, используют резерв более "острочутых" СД.
Из всего вышесказанного понятно, как не просто с максимальной отдачей использовать в судебно-одорологической экспертизе обоняние СД.
Кинолог-оператор, находясь в центре круга выборочного ряда, постоянно помнит об эксперте, наблюдающем за СД, стараясь не заслонять собой её работу, обеспечивая эксперту обзор сравнительного ряда и максимальный контроль всех нюансов СП СД.
Диагностика и идентификация личности по пробам фиксированных следов запаха человека
Как правило, в раскрытии и расследовании неочевидных преступлений криминалисты испытывают дефицит сведений о личности неустановленного преступника. Следы, сохраняющие о нём розыскную и следственную информацию, которую тот, как и любой человек, не может проконтролировать, имеют для криминалиста непреходящее значение.
Из четырёх видов следов: запаховых, дактилоскопических, генотипических и фоноскопических, в установлении личности человек наименее способен проконтролировать и уничтожать свои ЗС, что "за него делают" внешние факторы, но даже и те, прежде чем "свести" запаховые следы на нет, "оставляют" в них информацию о времени их образования. Поэтому в запаховых следах на месте события розыскных личностных данных об участниках происшествия больше, чем в любых других следах человека.
Их использование обеспечивает уже сама СД, предпочитая в свободном выборе первичные ЗСИ и, как уже упоминалось, чистые, смешанным, свежие, старым, вне зависимости от их концентрации.
Идентификационный анализ ЗСИ и других вещественных доказательств по их запаху, проводят в лаборатории судебно-одорологической экспертизы, первоначально называвшейся лабораторией криминалистической одорологии.
Лаборатория кримодорологии, созданная в НИИ МООП РСФСР в середине 1960-х годов для внедрения тогда "очень нового направления в криминалистике" представляла собой простой кабинет следователя, совершенно неприспособленный к применению в нём каких-либо собак [14-16 и др.].
"Новое направление" разрабатывал под руководством проф. А.И. Винберга авторский коллектив юристов, инженеров и других специалистов в составе: В.В. Безрукова, Г.М. Майорова, Р.М. Тодорова, другие сотрудники школы КГБ, а также старший научный сотрудник НИИ МООП РСФСР, Н.Т. Малаховская, Алексеев и другие "безымянные" консультанты из Алма-Атинской Школы пограничных войск и НИИ АН СССР, вложивших в "новое направление" не меньше труда, ибо сама школа КГБ тогда не имела в Москве даже кинологической базы.
После неудачной апробации в 1966 г. нового метода, тему институт закрыл, а после ухода в отставку Н.Т. Малаховской, лаборатория утратила в здании института и помещение, что было для её преемников существенной репутационной потерей.
До зарождения кримодорологии доля участия проводников служебно-розыскных собак (СРС) в раскрытиях преступлений была 3%, хотя их выезды на все происшествия были строго обязательными. Проводников СРС стали называть "кинологами", "в утешение" за отмену им Министром тогда уже внутренних дел СССР Н.А. Щёлоковым офицерского статуса. Их участие в раскрытиях упало до 1,5%, с тенденцией к ещё большему снижению.
Глобальная урбанизация, развитие дорог и автомобильного транспорта, сократив пешеходное передвижение фигурантов, изменили и схему их розыска. "Горячие следы", оставляемые преступниками на месте происшествия, но обрывающиеся у места парковки отъехавшего автомобиля, затрудняли оперативное раскрытие неочевидных преступлений традиционным применением СРС. Новая функция розыскных собак зародилась из слабо по сей день используемой на практике "кинологической выборки" подозреваемых по их ЗСИ на предметах-следоносителях, "вещдоках", свидетельствовавшей о причастности подозреваемых к расследуемому событию.
Хотя при осмотрах мест происшествий, собирая "вещдоки", тщательно сберегали на них ЗСИ, участие испытуемых в выборке с применением СРС, нарушавшее законную процедуру, чаще вынуждало проводников СРС обходиться выборкой вторичных источников ЗСИ, способом "вещь с вещи". Таким образом, до нового метода в криминалистике оставался один шаг. Но, не выдержав проведенных испытаний некомпетентным составом, идею использовать метод в судебной практике процессуалисты почти 20 лет отвергали, как крамольную.
Подвергшись жёсткой критике центральной прессой, метод на 11 лет остановился в едва начавшемся развитии. Однако исподволь его пытались применять ряд энтузиастов прокуратуры, а, трансформировав метод в более широком направлении, продолжали развивать и в НИИ МООП РСФСР - ВНИИ МВД СССР.
В то же время, в конце 1960-х годов, идея нашла крепких сторонников в бывших ГДР (Дерда и др.) и ВНР (Кертес, Синак, Фридеш), где, минуя патронаж уголовного розыска, она получила развитие на научно-производственной базе "Кримтехника", состоявшись уже как лабораторный метод, хотя тогда лишь розыскной, став прототипом российской судебно-одорологической экспертизы.
Криминалисты ГДР внедрили в странах Восточной Европы для сбора запаховых следов целлюлозную ворсованную ткань, а кинологи ВНР применили для идентификационного анализа группы СД и непринудительное предъявление им на старте исследуемый запах, что было заимствовано нашей методикой, а в ГДР было проигнорировано.
Криминалисты ВНР впервые применили на практике сбор запаха в закрытых транспортных контейнерах, прокачивая из них воздух компрессором через адсорбент с помощью зонда.
В пробах, собранных оперативным путём, они исследовали с применением СД наличие наркотических веществ, сняв на эту тему учебно-методический фильм. Данное изобретение стало прототипом дистанционного анализа воздушной среды (ДАВС), разработанного под руководством А.Г. Зарипова в отделе кинологического мониторинга ПАО «АЭРОФЛОТ», в аэропорту «Шереметьево» для обнаружения ВВ, других веществ, запрещённых к гражданским авиаперевозкам.
По ряду причин в Странах Восточной Европы "новый метод в криминалистике" не обрёл доказательственной силы, оставшись лишь оперативно-розыскным методом.
Только через 18 лет, вернувшись в этом статусе на свою историческую родину и подвергшись во ВНИИ МВД СССР доработке, потребовавшей теоретического осмысления, он был признан в качестве доказательства судебной практикой нашей страны.
Название методу - "судебно-одорологическая экспертиза" - дал Юрий Иванович Леканов, бывший тогда начальником криминалистического отдела Прокуратуры РСФСР, сделавший многое для внедрения метода в следственную практику.
Судебно-одорологическую экспертизу, выполненную по постановлению следователя, стали оформлять как "заключение эксперта" и, направляя в суды, приобщать к уголовному делу, а исследования по оперативным материалам дознавателей и отношениям розыска оформляли как "исследование" для целей розыска.
Методика, полученная в середине 1980-х годов, после её конфиденциальных проверок следственной службой Главной прокуратуры РСФСР, одобренная учёным советом ЭКЦ МВД РФ в 1991 году, наконец, получила путёвку в жизнь.
Открытия, сделанные сотрудниками бывших ВНИИ МВД СССР (ныне ЭКЦ МВД РФ), ИЭМЭЖ АН СССР (ныне ИПЭЭ РАН) и ВНИИСЭ МЮ, в химической природе ИЗ укрепили научно-методическую основу одорологической экспертизы [17, 18 и др.].
Было установлено: ИЗ наземных позвоночных состоит в основном из ИК насыщенных жирных кислот, генетически-обусловлен и неизменен во времени. Подтверждает это его химическое взаимодействие с окислами металлов, образуя "солевые следы индивида" и обеспечивая сохранение в сухих пятнах крови многолетней давности.
"Неподвластные времени" солевые следы заслуживают особого внимания. Будучи нелетучими веществами и сколь угодно долго оставаясь фиксированным источником ИЗ, они позволяют восстанавливать его 1% лимонной кислотой.
Эти следы, например, на наручниках убитого депутата Госдумы от ЛДПР, Скорочкина, позволили изобличить его убийц. И подобные примеры не были единичными. Среди уголовных дел, расследованных с помощью судебно-одорологической экспертизы, были и другие "громкие", широко освещавшиеся СМИ: о фальшивомонетничестве, заказных убийствах, наркобизнесе, взяточничестве.
В уголовном деле по факту убийства замминистра внутренних дел Удмуртской Республики и его семьи, расследованном методом судебно-одорологической экспертизы, СИЗ преступника был установлен на двери в месте удара ногой.